Материал: Древнегреческие праздники в Элладе и Северном Причерноморье

352 Μ. В. Скржинская. Древнегреческие праздники.

Последний из струнных инструментов - тригон. Он ближе всего к современной арфе, также имеет много струн, но размером гораздо меньше. Название тригона произошло от его треугольной формы. Судя по вазовым рисункам и терракотам, на нем играли преимущественно женщины, обычно держа инструмент на коле­ нях. Вероятно, в эллинистический период тригоны и кифары ста­ ли делать более тяжелыми, потому что играющие на них нередко опирают свои инструменты на подставку.

Среди боспорских терракотовых статуэток III—I вв. до н. э. есть немало фигурок с тригоном, стоящим рядом на невысокой колонке.26 Некоторые из них, представляющие полуобнаженную молодую женщину с медальоном на груди, вероятно, изображают Афродиту.27 Редкий рисунок сатира с тригоном сохранился на краснофигурной гидрии из Пантикапея,28 а на малоазийском лаги­ носе III в. до н. э. из Ольвии нарисованы тригон и ксилофон.29 Целый ансамбль музыкальных инструментов представлен на кув­ шине III в. до н. э. из Пантикапея; на нем изображены девяти­ струнная кифара, семиструнный тригон, сиринга и два плектрона.30

Господствующее место среди духовых инструментов принад­ лежало аулосу. Его в отечественной и зарубежной научной лите­ ратуре называют флейтой, хотя на самом деле он ближе всего к современному гобою или кларнету.31 На нем, как и на струнных инструментах, исполняли сольные пьесы, а также аккомпанирова­ ли пению и танцам. Наряду с кифаристами авлеты постоянно участвовали в музыкальных агонах. Фигуры победителей в на­ рядных одеяниях украшают панафинейскую амфору из Пантика­ пея (рис. 64) и фрагмент краснофигурной пелики из Ольвии, на

26Кобылина Μ. М. Указ. соч. 1961. С. 94.

27Финогенова С. Н. Терракоты Пантикапея из раскопок последних лет / / Археология и искусство Боспора. Сообщения ГМИИ. 1992. Вып. 10. С. 239, 240.

28Paquette D. Op. cit. P. 191.

29Книпович Т. Η. Художественная керамика в городах Северного Причерно­

морья / / Античные города Северного Причерноморья. М.; Л., 1955. С. 372. Рис. 16.

30OAK. 1906. С. 90. Рис. 108.

31Wegner Μ. Musikgeschichte in Bildern. Bd. II, 4. Leipzig, 1965. S. 32;

Герцман Ε. В. Музыка Древней Греции и Рима. СПб., 1995. С. 42.

Глава 13. М у з ы к а , п е н и е и т а н ц ы . 353

которой символом победы авлета служит подлетающая к музыканту Ника (рис. 101 ).32

Выдающиеся музыканты совершенствовали свои инструмен­ ты. В V в. до н. э. поэт Фринид аккомпанировал своим стихам на девятиструнной кифаре, а его младший современник Тимофей Милетский играл на одиннадцатиструнной (Plut. Agid. 10); бео­ тиец Проном, прославившийся в IV в. до н. э. своим мастерством во всей Элладе, сделал, по словам Павсания (IX, 12, 4), замечатель­ ный аулос для исполнения любых мелодий.

Аулос состоял из трубки с несколькими отверстиями и мунд­ штука. Трубку изготовляли из тростника, дерева или полой кости животного, чаще всего оленя или осла. Мундштук, составленный из язычка и одной или двух так называемых луковиц, вытачивался из дерева или кости либо отливался из металла. Поллукс (IV, 75) в своем словаре указал пять видов аулосов. Современные ученые следующим образом определяют эти виды: сопрано (20 - 30 см), альт (40 - 50 см), тенор (около 50 см), баритон (около 80 см) и очень редко встречающийся бас длиной в 1 м или более.33 Таким обра­ зом, звучание аулосов соответствовало пяти тембрам человече­ ского голоса. Чаще всего изображали сопрано или альт. На поли­ хромной пелике III в. до н. э., расписанной боспорским художни­ ком, Пан играет на редком, очень длинном двойном аулосе-басе,34 а сирена на золотой серьге из Пантикапея исполняет мелодию тоже на длинном аулосе, вероятно, баритоне.35 Поэтому по длине аулоса можно было представить тембр инструмента.

Как правило, обе трубки аулоса художники рисуют одинаковой длины. Редкое изображение на пелике из Пантикапея (рис. 46)36 показывает, что иногда играли на инструментах разного тембра. Это подтверждается письменными источниками; Поллукс (IV, 80)

32Радлов Н. Э. Две панафинейские амфоры, найденные в Южной России / / ИАК. № 45. 1912. С. 76; Штерн Э. Р. Две хранящиеся в Одесском музее вазы строгого краснофигурного стиля // ЗООИД. 1900. Т. 22. С. 93-100. Табл. 3, 2.

33Paquette D. Op. cit. P. 25.

34Книпович Т. Η. Указ. соч. С. 382. Рис. 20.

35ДБК. Табл. 7, 14; ГЗ. № 114.

36Ашик А. Боспорское царство. Одесса, 1849. Часть 3. С. 17. № 6: ДБК. Табл. 63; UKV. № 366.

354 Μ. В. Скржинская. Древнегреческие праздники.

отметил, что свадебная мелодия исполнялась на аулосах разной длины. Обычно авлет извлекал звук одновременно из двух трубок, но иногда музыкант исполнял мелодию на одной, отведя другую в сторону. Такой момент почти не привлекал внимание вазописцев, поэтому для истории античной музыкальной культуры важно вы­ делить рисунок мастера Эпиктета, изобразившего в медальоне ки­ лика играющего на одной трубке авлета; фрагмент этого килика найден в Ольвии (рис. 102).37

О широком распространении игры на аулосе в античных по­ лисах Северного Причерноморья свидетельствуют находки этих инструментов.38 Трудно определить, какие из них местного произ­ водства, а какие импортные, ведь они сделаны из трубчатых кос­ тей животных, одинаково распространенных в Греции и ее коло­ ниях. Лишь фрагменты дорогих аулосов из слоновой кости мож­ но определенно считать привозными.39 Находки показывают, на каких разнообразных инструментах играли местные музыканты: их аулосы имели различное количество отверстий (от двух до шести) и были сделаны либо из цельной кости, либо из трубочек, соединенных втулками. Один пантикапейский составной аулос включал элементы из трех различных материалов: кости, дерева и бронзы.40

При игре на аулосе исполнитель зачастую надевал на голову своеобразную узду из кожаных и матерчатых лент (рис. 38, 52, 101). Греки называли ее форбеей или перистомией. Она охватыва­ ла затылок и верх головы, а на лице покрывала щеки и губы, около которых находилось отверстие для мундштука аулоса. Назначение форбеи сейчас не до конца понятно. Вероятно, она предохраняла исполнителя от чрезмерного нажима воздуха при сильном надува­ нии щек и поддерживала губы около мундштука. Судя по изобра­ жениям, форбею надевали мужчины, в редких случаях женщины, а

37Горбунова К. С. Краснофигурные килики из раскопок ольвийского теменоса / / Ольвия. Теменос и агора. М.; Л., 1964. С. 182.

38Петерс Б. Г. Косторезное дело в античных государствах Северного Причер­ номорья. М., 1986. С. 73, 74.

39Там же. С. 74; Кругликова И. Т. Изделия из кости и рога, найденные при раскопках Пантикапея в 1945-1949 гг. // МИА. № 59. 1957. С. 178.

40Петерс Б. Г. Указ. соч. С. 74.

участие в симпосионе, то есть в закрытом помещении. Видимо, в ней нуждались при громкой игре на открытом воздухе: в театре, на палестре, во время праздничных шествий, религиозных церемо­ ний и военных действий. Однако при изображении подобных сцен исполнитель далеко не всегда имеет форбею.

Форбея хорошо видна на фрагментах двух краснофигурных ваз

кожаный футляр с отделениями для двух трубок аулоса. Такие футляры изображали висящими на стенах комнат, где происходи­ ли симпосионы и звучали аулосы. Иногда на футляре можно раз­ личить притороченную к нему коробочку для хранения язычков аулоса; она нарисована на килике из Мирмекия.42

Другие духовые инструменты занимали довольно скромное место в античной музыке. На сиринге, составленной из несколь­ ких склеенных воском трубок различной длины, в основном игра­ ли пастухи. Их бога Пана часто представляли с сирингой, называ­ емой также флейтой или свирелью Пана. Среди ольвийских нахо­ док есть серебряный браслет эллинистического времени с фигур­ кой козлоногого Пана, играющего на таком инструменте (рис. 103),43 и две терракоты, изображающие спутника богини Кибелы Аттиса в виде фригийского пастуха с сирингой в руках (рис. 37).44 Ста­ рый пастух в повести Лонга «Дафнис и Хлоя» (II, 35) показывает на сиринге юным пастушкам, «как надо играть для стада коров, какие напевы подходят для коз, а под какие овцы охотно пасутся. Нежно играл для овец, громко для стада коров, резко для коз» (пере­ вод С. П. Кондратьева). Находки большого количества костей круп-

41Штерн Э. Р. Указ. соч. Табл. 3, 2; АП. № 14.

42Прушевская Η. М. Обломок краснофигурного килика из Мирмекия // Труды Отдела истории искусства и культуры античного сектора Гос. Эрмитажа. Л., 1945. Т. 1. С. 121. Прим. 4.

43Alexander Ch. Jewellery. The Art of the Goldsmith in Classical Times. New Jork. 1928. P. 39. Tabl. 84.

44Русяева А. С. Античные терракоты Северо-Западного Причерноморья. Киев, 1982. С. 90.

356 Μ. В. Скржинская. Древнегреческие праздники.

ного и мелкого рогатого скота свидетельствуют о том, что в Се­ верном Причерноморье греки держали большие стада, поэтому, на­ верное, и здесь опытные пастухи, играя на сиринге, приучали жи­ вотных определенно реагировать на те или иные мелодии.

Труба у греков и римлян служила не для исполнения музы­ кальных пьес, а для подачи различных сигналов. Ее звуками опове­ щали горожан о военной опасности (Bacch. XVII, 15), давали сиг­ нал к началу праздничных игр, а также сражений на суше (Xen. Anab. I, 1. 17; Arr. Anab. I, 14; Diod. Sic. XVII, 11,3) и на море (Her. VIII, 11), извещали о конце морского боя и времени отплытия кораблей (Arr. Anab. VI, 3, 3; Diod. Sic. XVI, 12. 62). В словаре Поллукса (IV, 185) отмечены различные «части мелодии трубы»: выступление войска, призыв к началу боевых действий, отбой и отдых, сигнал к привалу. В Северном Причерноморье известно о сигналах военных труб при осаде Феодосии в IV в. до н. э. (Polyaen. V, 23) и о состязании трубачей на празднике в Херсонесе (IPE I2. 493, 551). Звуки некоторых труб, по свидетельству Поллукса (IV, 88), слышались на расстоянии до 10 км.

К духовым инструментам относится также орган, изобретен­ ный в конце эпохи эллинизма. Единственное его изображение в

Северном Причерноморье сохранилось на росписи боспорского саркофага I в. н. э.45

Последняя группа греческих музыкальных инструментов - ударные. Из них ксилофон и кимвалы (металлические тарелки) звучали в древности сравнительно редко и на предметах искусст­ ва изображались эпизодически. В эллинистический период ксило­ фон встречается среди музыкальных инструментов на росписях малоазийских и италийских ваз. Его схематический рисунок вме­ сте с тригоном имеется на упомянутом кувшине-лагиносе из Оль­ вии. На пластинках из слоновой кости, украшавших саркофаг из кургана Большая Близница, изображены сирены с различными му­ зыкальными инструментами, в том числе с кимвалами.46

Стук кроталов (род кастаньет) и удары в тимпан (бубен) постоянно сопровождали танцы и раздавались при отправлении

45АДЖ. Табл. 92.

46ДБК. Табл. 79. № 28; OAK. 1866. С. 8.

некоторых культов. Костяные, бронзовые или деревянные кроталы состояли из двух частей, которые прикреплялись к пальцам и уда­ рялись одна о другую (рис. 104). По паре кроталов держали в каждой руке; это видно на чернофигурных и краснофигурных ва­ зах, найденных в Ольвии и на Боспоре,47 на золотых бляшках из кургана Куль-Оба (рис. 105),48 на фигурном лекифе в виде сирены

из Фанагории.49 Кроталы и тимпан отчеканены на медных оль­ вийских монетах начала II в. до н. э.50

Тимпан, круглый бубен с металлическим или деревянным обо­ дом, обтянутым кожей, обычно имел диаметр около 30 см, а на праздниках Кибелы, Диониса и некоторых других богов восточно­ го происхождения гремели гораздо более крупные тимпаны. Боль­ шой тимпан рядом с Кибелой неоднократно изображен на мест­ ных и привозных северопричерноморских терракотах51 и рельефах (рис. 36). Художники рисовали тимпаны в руках спутников Дио­ ниса сатиров и менад, и такие рисунки встречаются на вазах из Северного Причерноморья (рис. 55).

МУЗЫКАНТЫ, ПЕВЦЫ И ТАНЦОРЫ

Античные авторы неоднократно писали об огромном влиянии музыки на чувства греков. Вот как Плутарх в «Застольных бесе­ дах» (УП, 5, 1) рассказал о выступлении знаменитого авлета и его хора. Музыка опьянила слушателей «сильнее всякого вина... и они уже не довольствовались выкриками и отбиванием такта, но вска­ кивали с мест и сопровождали эту музыку соответствующими телодвижениями, не подобающими достоинству благовоспитанно­ го человека».

Философы осуждали чересчур эмоциональное с их точки зре­ ния восприятие музыки аулосов, и потому Платон и Аристотель в

47AHO. С. 52; ДБК. Табл. 70, 1, 2; ОАМ. С. 120. Рис. 21.

48ГЗ. № 90.

49АП. № 45.

50Анохин В. А. Указ. соч. С. 112. № 334.

51 Леви Е. И. Терракоты из цистерны Ольвийской агоры / / КСИА. № 74. 1959. C. 11; AM. № 75; Русяева А. С. Земледельческие культы Ольвии. Киев, 1976. С. 106-112; Кобылина Μ. М. Указ. соч. С. 77, 78.

358 Μ. В. Скржинская. Древнегреческие праздники.

ственные власти стремились контролировать развитие и характер музыки, порой пытаясь насильственно удержать ее в рамках норм, казавшихся им пристойными. Классический пример приведен Плу­ тархом в жизнеописании Агида (гл. 10). В V в. до н. э. в Спарте запрещали играть на лирах и кифарах, имевших более семи струн, и потому дававших возможность сочинять и исполнять нетради­ ционную музыку. Эфор Экреп демонстративно отсек две из девяти струн инструмента знаменитого кифариста Фринида; так же по­ ступили спартанцы с прославленным во всей Элладе учеником Фринида поэтом и музыкантом Тимофеем Милетским, игравшим на одиннадцатиструнной кифаре в новой ладовой системе. По словам спартанского царя Агида, его соотечественники «опаса­ лись в музыке чрезмерной замысловатости, не желали, чтобы это ее дурное качество переступило рубеж, за которым возникает не­ стройное и неверное звучание в жизни и нравах, приводящее государство к внутреннему несогласию и разброду».

Это напоминает борьбу коммунистической партии и совет­ ской власти с творчеством Шостаковича, запрет играть Пятую симфонию и возмущение его оперой в официальной статье «Сум­ бур вместо музыки». Но как и в античности, так и теперь подоб­ ные попытки оказываются тщетными. Остановить развитие музы­ ки, как и прочих искусств, невозможно, и казавшееся когда-то чрез­ вычайно смелым и необычным становится понятным и привыч­ ным. Подобно Шостаковичу, признанному еще при жизни класси­ ком, Тимофей, выдающийся реформатор античной музыки и хоро­ вой лирики, потрясал новизной своих сочинений в конце V - начале IV в. до н. э., а в эпоху эллинизма он стал автором, изучав­ шимся в школе (Polyb. IV, 20), и на смену ему пришли другие музы­ кальные кумиры. Начиная с III в. до н. э. кифары с большим, чем семь, количеством струн никого не удивляли, и их стали изображать среди обычных музыкальных инструментов, например на кувшине

IIIв. до н. э. из Пантикапея нарисована девятиструнная кифара.52

Вантичной литературе упоминается множество имен зна­ менитых композиторов и исполнителей. Они ездили по всей Эл-

52 OAK. 1906. С. 90. Рис. 108.

ладе, участвовали во всевозможных празднествах с музыкальными агонами, давали концерты в театрах и при дворах разных прави­ телей. В IV в. до н. э. греки восхищались кифародами Аристони­ ком из Олинфа и афинянином Стратоником. Полиен (V, 44, 1) и Афиней (VIII, 349 d) сообщили об их концертах в городах Боспора и о том, как в театр собирались все жители, чтобы их послушать. В одной надписи римского времени сказано о прибытии в Херсонес из Нижней Мезии известного музыканта Гая Сильвана (IPE I2. 365).53

Музыкальный агон на Пифийских играх в Дельфах около святилища Аполлона считался самым главным в Элладе. Музы­ канты состязались также на общегреческих Немейских и Ист­ мийских играх, и лишь в Олимпии не было подобных агонов. Зато их включали во множество празднеств меньшего масштаба, о чем говорилось в главе о спортивных и музыкальных состязаниях. Уже в классический период на такие праздники съезжались му­ зыканты из разных городов, и среди них были выдающиеся испол­ нители, увенчанные многими наградами. На краснофигурной пели­ ке середины V в. до н. э. нарисован кифарист Алкимах на пьеде­ стале почета; надписи на вазе указывают на его победы в Афи­ нах и Марафоне, на Немейских и Истмийских играх.54 В эллинис­ тический период на музыкальные агоны допускались женщины. В Дельфах на Пифиаде 134 г. до н. э. победила кифаристка и певица из города Кумы, за что ее увенчали венком, наградили тыся­ чью серебряных драхм, поставили статую и дали проксению.55 Ценные призы музыканты завоевывали и на других праздниках.

Греческие музыканты чаще всего выступали в роли аккомпа­ ниаторов и гораздо реже исполняли чисто инструментальную музыку. Зачастую певец и музыкант совмещались в одном лице. На вазах такой поющий музыкант изображается с закинутой на­ зад головой и открытым ртом (рис. 98). Конечно, аккомпанировать собственному пению можно было лишь на струнных инструмен­ тах, а пение под звуки аулоса всегда требовало отдельного музы-

53 Сапрыкин С. Ю. Из музыкальной и общественной жизни Херсонеса в рим­ скую эпоху (К надписи IOSPE I2. 365) / / В Д И . 2002. № 2. С. 81.

54 Назаров М. Антична рисувана керамика в България. София, 1990. С. 75. № 26.

55 Герцман Е. В. Указ. соч. С. 157.

3 60 Μ. В. Скржинская. Древнегреческие праздники.

канта. Например, на рисунке краснофигурной пелики из Ольвии мы видим, как авлет играет, глядя на стоящего перед ним поющего юношу с венком на голове (рис. 106).

В VII—V вв. до н. э. музыка сопровождала большинство сти­ хотворных произведений, и поэты были одновременно композито­ рами. Безусловно выдающимся музыкальным талантом обладали авторы сольной и хоровой лирики, такие как Сафо, Алкей, Пиндар, Стесихор, а также великие греческие трагики Эсхил, Софокл и

Монодическую лирику исполнял один человек под аккомпане­ мент лиры или барбитона, причем отдавалось предпочтение пос­ леднему из-за его негромкого и низкого звучания. Поэтому клас­ сиков монодической поэзии Алкея и Сафо вазописцы рисовали именно с барбитоном (рис. 97);56 во второй половине V в. до н. э. афиняне поставили на Акрополе статую Анакреонта с барбито­ ном в руках (ΑΡ. XVI, 306 - 308; Paus. I, 25, 1), и через несколько столетий греки помнили, как поэт «на своем барбитоне пробуждал нектар гармонией» (ΑΡ. XVI, 29). На краснофигурной лекифе из Ольвии представлен поэт или исполнитель лирических стихов, ак­ компанирующий себе на трехструнном барбитоне.57 Он только что закончил строфу и, проведя плектроном по струнам, опустил руку (рис. 94). Рядом с ним на стене висит крестообразный ключ для подтягивания струн музыкальных инструментов. Монодиче­ ская поэзия предназначалась для небольшого круга слушателей обычно на симпосионе; стихи посвящались простым и понятным каждому темам о любви и вражде, о радостях и горестях частной жизни, о грусти по быстро уходящей молодости.

Иные задачи стояли перед авторами, писавшими тексты и музыку для хоровой лирики, ее исполняли на праздниках, посвя­ щенных богам и героям, и для этого требовались глубокие знания мифологии. В большинстве случаев хоры сочинялись для опреде­ ленного праздника. В парфениях Алкмана, написанных для состя-

56ABF. № 311; ARF. № 261.

57Скржинская Μ. В. Изображение поэта на лекифе Одесского археологическо­ го музея // ВДИ. 1997. № 2. С. 130-137.

зания хоров девушек на празднике в Спарте, названы даже имена исполнительниц, а эпиникии (победные оды) Пиндара и Вакхили­ да пели в честь определенных победителей, завоевавших призы на Олимпийских, Пифийских, Немейских и Истмийских играх. Те же поэты писали стихи и музыку для самых разнообразных хоров: для гимнов разным богам, для пеанов, представлявших призыв о помощи или благодарность Аполлону, для дифирамбов, распевав­ шихся на дионисийских праздниках, для гипорхем, хороводов в честь Аполлона и Артемиды, для энкомиев, прославлявших выдаю­ щихся граждан, и для френов, надгробных плачей.58

Пеан сопровождался как струнными, так и духовыми инстру­ ментами, а дифирамб - преимущественно аулосом. Все перечис­ ленные хоровые произведения сочиняли по определенным прави­ лам. В дифирамбе запевала вел диалог с хором, и именно из этого жанра развилась греческая трагедия; прекрасный образец дифи­ рамба содержится в хоре трагедии Еврипида «Вакханки» (ст. 6 4 - 165). Пеаны, первоначально обращенные к Аполлону, и дифирамбы, песни о Дионисе, начиная с классического периода, стали посвя­ щаться разным богам.

При раскопках в Дельфах найдены стелы с записями тек­ стов вместе с музыкой гимнов Аполлону.59 Правда, перевести ее на современные ноты затруднительно, потому что в античности умели точно указывать лишь высоту звука и очень приблизительно - его продолжительность.60 Поэтому музыкант многое привносил от себя, и не случайно Аристид Квинтилиан в трактате «О музыке» при­ равнивал значение композитора и исполнителя.

Наряду с пением греческие праздники сопровождались тан­ цами. Нередко они составляли единое целое; такой танцующий и поющий под музыку хоровод описан Алкеем в гимне Аполлону:

Сложив хвалебный в оные дни пеан, Велят дельфийцы отрокам, с пением

58Пиндар, Вакхилид. Оды. Фрагменты. Перевод, комментарии и статьи о грече­ ской хоровой лирике М.; Л. Гаспарова. М., 1980.

59Грубер Р. И. Указ. соч. С. 282; История греческой литературы. Т. 1. М.; Л., 1946. С. 225.

60Герцман Е. В. Указ. соч. С. 303.