Материал: Древнегреческие праздники в Элладе и Северном Причерноморье

262 Μ. В. Скржинская. Древнегреческие праздники.

многие желали блеснуть роскошью и богатством праздника, по­ этому законодатели, борясь с излишествами, в первую очередь ограничивали число гостей на свадьбе. Об их числе дает пред­ ставление упоминание Афинея (IV, 23) о двадцати приглашенных на свадебный пир. Все участники свадебных торжеств считались свидетелями заключенного брака; они в случае необходимости в дальнейшем могли засвидетельствовать его законность (Athen. V, 185 b) и подтвердить, что оба вступивших в брак принадлежат к семьям полноправных граждан (Plut. Mor. 666 f).

В одних областях Эллады в конце пира с невесты снимали

ния эпиталамиев, песен у брачного покоя. Невеста входила туда первой вместе с нимфетрией и подругами; они снимали с нее свадебный наряд и готовили к брачной ночи. Потом приходил жених; при свете факелов его сопровождали родственники и дру­ зья, певшие эпиталамии, часто с шутливыми и нескромными наме­ ками. На протяжении всей античности славились эпиталамии, со­ чиненные Сафо, но они, к сожалению, известны сейчас лишь по небольшим цитатам у некоторых древних авторов. Даже в IV в. н. э. Гимерий в «Эпиталамии Северу» (гл. 4) назвал их образцом для подражания; сам же он сочинил такой эпиталамий (гл. 20): «О невеста, полная благоухающей, как роза, любовью, о любимая услада Пафии, иди в брачный покой, всходи на ложе, нежноулыбчи­ вая, желанная. Пусть тебя, почитательницу брака сребротронной Геры, не против воли провожает туда Веспер».9

После пения эпиталамиев новобрачных оставляли одних и запирали дверь спальни; около нее, как бы на страже, оставался один из друзей жениха. А утром следующего дня здесь пели дру­ гую разновидность эпиталамия - песнь пробуждения. В этот день молодая супруга снова надевала свадебный наряд, но уже без фаты, а голову украшала венком или диадемой. В своем новом доме она принимала подарки от девушек и женщин. Такие подарки называ­ лись έπαύλια, то есть так же, как этот заключительный день свадь-

9 Перевод С. В. Поляковой в кн. Поздняя греческая проза. М., 1960. С. 610.

бу. Позже в ближайший праздник Апатурий муж совершал сва­ дебное жертвоприношение, обращался с просьбой внести имя жены в списки своей фратрии и устраивал угощение для ее членов. Таким образом окончательно утверждалось новое социальное по­ ложение женщины.

У многих древних народов существовала уверенность в том, что переход от одного периода жизни в другой является смертью одного человека и рождением иного. Ярче всего это отражалось в обрядах инициации: юношам внушалось, что, пройдя жестокие ис­ пытания, они умирают, а затем воскресают уже взрослыми мужчи­ нами. Сходное представление сопровождало и вступление невес­ ты в брак: она умирала как девушка и возрождалась в новом статусе замужней женщины и будущей матери. Настоящая смерть также воспринималась как переход души в другое состояние при перемещении ее в потусторонний мир. Не случайно в эллинских

На могилах неженатых и незамужних в качестве памятника ставили лутрофор,11 особый сосуд, который, как уже говорилось, употреблялся в свадебных ритуалах. Демосфен (XLIV, 18) в речи «О наследстве Архиада» для доказательства, что Архиад был холо­ стяком, указал на его надгробный памятник - лутрофор.

В древнегреческой поэзии смерть девушки нередко называ­ лась похищением богом подземного царства, умершую называли его невестой или супругой, а могилу - спальней новобрачных (Soph. Ant. 814-816, 891; Eur. Iph.Aul. 460 - 491) . На рубеже нашей эры боспорский поэт выразил эту мысль в эпитафии Феофилы, дочери Гекатея. На ее надгробном памятнике, стоявшем на некрополе Пантикапея, написано, что Плутон «зажег брачные светочи и при­ нял ее в свой свадебный чертог возлюбленнейшей супругой» (КБН.

10Фрайденберг О. М. Миф и литература в древности. Μ., 1978. С. 94, 97, 98, 141, 159; Кинжалов Р. В. Указ. соч. С. 71; Barringer J. Μ. Europa and Nereids Wedding or Funeral? // AJA. 1999. № 95. P. 662, 663.

11См., например, изображение лутрофора в качестве надгробного памятника на белофонном лекифе в кн.: Boardman J. Athenian Red-Figured Vases. The Classical Period. London, 1997. P. 240. № 267. Множество каменных надгробных лутрофоров выставлено сейчас на афинской агоре.

264 Μ. В. Скржинская. Древнегреческие праздники.

130).12 Эта эпитафия, а также находки ваз со свадебными сюжета­ ми в погребениях, открытых в Северном Причерноморье, показы­ вают, что здесь грекам тоже были свойственны подобные пред­ ставления о смерти.

В литературных произведениях древнейшие описания свадеб относятся к рассказам о богах и героях, и на росписях ваз также сначала появились изображения свадеб мифических персонажей, чаще всего Зевса и Геры, Менелая и Елены, Пелея и Фетиды.13 Они стоят на колеснице, и боги сопровождают свадебный кортеж. Одно из лучших подобных изображений архаического периода нарисо­ вано на знаменитой вазе Франсуа, расписанной Клитием около 570 г. до н. э.14 Тема бракосочетания богов и героев присутству­ ет и в более поздней краснофигурной вазописи, но в V - IV вв. до н. э. художники стали изображать все основные моменты реаль­ ной свадьбы своего времени.15

В коллекции ваз, найденных на Боспоре, есть замечательные и даже уникальные рисунки, иллюстрирующие все три этапа свадеб­ ных торжеств и дающие зрительные образы того, что трудно пред­ ставить по письменным источникам. Интересующие нас росписи украшают кальпиды и леканы; первые использовались на свадеб­ ных церемониях, вторые часто дарили невестам для хранения раз­ ных женских туалетных принадлежностей.

К иллюстрациям первого дня подготовки к свадьбе, по-видимо­ му, можно отнести сцену омовения женщины около лутерия и женские фигуры, из которых одна обнаженная моет волосы, а дру­ гая льет ей воду.16 Такие достаточно распространенные компози­ ции изображены на двух вазах из Пантикапея: на одной пелике и на крышке леканы мастера Марсия.17

12Подробный анализ надписи см. в статье: Доватур А. И. Проводы Фео­ филы / / Этюды по античной истории и культуре Северного Причерноморья. СПб.. 1992. С. 1-27.

13Горбунова К. С. Чернофигурные аттические вазы в Эрмитаже. Л., 1983. С. 110, 111, № 81; С. 116, 117. № 84: Boardman J. Op. cit. 1985. № 24, 25.

14Idem. № 46, 5.

15Webster Т. B. Potter and Patron in Classical Athens. London, 1973. P. 105-107.

16Кинжалов P. В. Указ. соч. С. 82.

17ДБК. Табл. 61,1; OAK 1861. Табл. 1: КПКЖ. С. 50-51. Табл. 6; UKV. № 14; RCA. Р. 86. № 32; ARV. 1475. 7; LIMC. Bd. 2. S. 102. № 993.

Вазы, найденные в Пантикапее и в Горгиппии имеют замеча­ тельные изображения второго и третьего дней свадьбы. Самая про­ славленная из этих ваз - кальпида на низком поддоне, расписан­ ная мастером Марсия. Ее изображения включены во многие оте­ чественные и зарубежные издания, а Дж. Бизли назвал ее лучшей из позднеантичных ваз.18 На одной стороне кальпиды нарисовано подношение подарков в заключительный день свадьбы (рис. 71), а на другой невеста и ее подруги в предыдущий день заключения брака (рис. 74). Здесь видно, что, когда закрывали покрывалом лицо и голову невесты, ей оставляли небольшое открытое пространство для глаз, как это делают восточные женщины, надевая чадру.

Одно из самых информативных изображений свадебного по­ езда, движущегося к дому жениха, представлено на фрагменте каль­ пиды из Горгиппии.19 Жених и невеста едут на колеснице, с ними девочка, держащая лутрофор. Остатки краски показывают, что на­ ряд невесты был расшит золотом по зеленоватому фону. Один юноша ведет под уздцы впряженную в колесницу пару лошадей, другой освещает факелом дорогу. Кортеж сопровождают пение и танцы. Закинутая назад голова женщины с лирой показывает, что она поет под струнный аккомпанемент; другая женщина играет на аулосе, и под его звуки танцуют юноша и девушка. Вместе с ними идет молодая женщина, несущая на голове особого вида тре­ ножник, игравший какую-то заметную роль в свадебном обряде.20

Киллюстрациям свадебных процессий мифических героев

следует отнести краснофигурные рыбные блюда первой четверти IV в. до н. э. со сценой мифа о Европе. Его сюжет хорошо извес­ тен по рассказам античных авторов, описавших, как Зевс, превра­ тившись в быка, похитил финикийскую царевну Европу. Сидя на спине животного, царевна переплыла по морю на остров Крит, там Зевс вернулся в свой человеческий облик и сыграл свадьбу с Европой, а затем она родила Миноса, ставшего царем Крита (Her. I,

18КПКЖ. С. 19-24; G RA. № 66; UKV. № 286; ARV. № 1475,1; Boardman J. Op. cit. 1997. № 388 и др.

19КПКЖ. С. 25, 141; Кинжалов Р. В. Указ. соч. С. 89; UKV. № 284; RCA. Р. 42.

№8.

20КПКЖ. С. 26-28.

переправу Европы на Крит как свадебную поездку (рис. 76). По обычаю, невесту сопровождает череда гостей: нереиды на гиппо­ кампах играют роль подруг, а мужскую часть свадебного поезда составляют крылатые божества Эрот, Потос (любовная страсть), Химерос (желание), Тритоны, а на некоторых рисунках еще Гермес и Посейдон. В конце пути жених ждет невесту: Зевс уже в образе человека сидит на троне и смотрит на приближающийся кортеж.

Блюда с подобной многофигурной композицией различаются лишь во второстепенных деталях. Их расписывали в течение око­ ло двадцати лет в одной афинской мастерской и вывозили, повидимому, исключительно на Боспор; во всяком случае, они найде­ ны только там, причем во множестве экземпляров.21 Полностью уцелело лишь шесть таких блюд.22

Аттические вазописцы в конце V в. до н. э. стали украшать блюда для рыбы изображениями разных морских животных. Пер­ вые образцы росписей блюд с мифом о Европе относятся к началу IV в. до н. э. Художник скорее всего развил тему традиционного для рыбных блюд декора с морской фауной; ведь разнообразные рыбы, дельфины, каракатицы, осьминоги, морские коньки и ракови­ ны присутствуют также на интересующих нас блюдах, обозначая море, по которому плывет Европа со своей свитой. Изображения же Европы на быке появились на вазах еще в архаический пе­ риод, так что этот мотив уже прочно вошел в круг сюжетов ва­ зописи.

Места находок блюд с изображением похищения Европы свя­ заны в основном с погребальным ритуалом; их обнаружили либо в могилах, либо среди остатков заупокойной тризны на Керчен­ ском и Таманском полуостровах, лишь два обломка находились в городских слоях Пантикапея.23 Из этого можно заключить, что бос-

21Циммерман К. Фрагменты аттических рыбных блюд в Эрмитаже / / Из истории Северного Причерноморья в античную эпоху. Л., 1979. С. 59-92.

22Там же С. 61-68; UKV. 51, 55-59; Barringer J. Μ. Op. cit. P. 657-667.

23Циммерман К. Указ. соч. С. 74, № 218. С. 78. № 138. С. 82.

поряне толковали миф в переносном смысле как посмертное пе­ ренесение души в потусторонний мир: подобно тому, как Зевс похитил Европу, Аид похищает людей. Ведь греки, говоря о смерти, постоянно употребляли глагол αρπάζω - похищать.24 Это отрази­ лось в текстах боспорских эпитафий (КБН. 124, 128, 130). Путе­ шествие финикийской царевны через море уподоблялось переходу души человека из мира живых в мир мертвых, потому что суще­ ствовало представление, что душа покойного, входя в иной мир, преодолевает некое водное пространство на лодке Харона.

Когда боспоряне усмотрели переносный смысл в сюжете ри­ сунка на рыбных блюдах, они стали использовать их в погребаль­ ном обряде,25 и на такие блюда появился большой спрос. Тогда афинская мастерская, слегка варьируя найденную удачную компо­ зицию, начала целенаправленно работать для экспорта своей про­ дукции именно на Боспор. Это продолжалось около двадцати лет и окончилось либо в связи с закрытием мастерской, либо со смер­ тью вазописцев, исполнявших эту композицию. Другие же не ста­ ли трудиться над столь сложным сюжетом.

Аттические вазописцы классического периода, обращаясь к сценам свадьбы, чаще всего иллюстрировали третий день, когда невеста принимала подарки. Лучшие образцы таких рисунков укра­ шают два свадебных лебета из Пантикапея. Один исполнен Миди­ ей около 410 г. до н. э.,26 а второй, упомянутый выше, расписан мастером Марсия в середине IV в. до н. э.27 Кисти последнего принадлежит тот же сюжет на крышке леканы, тоже из находок в некрополе Пантикапея.28

В центре всех картин находится сидящая в кресле невеста (рис. 71, 75). Ее голова увенчана венком или диадемой, в уши

24Доватур А. И. Указ. соч. С. 17, 21.

25Вследствие того что путешествие Европы через море рассматривалось как символ перехода души в иной мир, блюда с изображением финикийской царевны, плывущей на спине быка, использовались при погребении мужчин и женщин любого возраста. Barringer J. Μ. Op. cit. P. 665.

26ДБК. Табл. 49; МГВ. С. 150. Рис. 50.

27Ср. прим. 18.

28OAK. 1861. Табл. 1; UKV. № 14; RCA. P. 86. № 32; ARV. 1475. 7; LIMC.

Bd. 2. S. 102. № 993.

268 Μ. В. Скржинская. Древнегреческие праздники.

вдеты серьги, шея обвита ожерельем, руки украшены кольцами и браслетами, платье расшито узорами, а накинутый на него плащ оторочен цветной каймой. Молодые женщины, подносящие подар­ ки, тоже в праздничных нарядах и украшениях. На вазе мастера Марсия изображены разнообразные подарки: расшитые повязкитении, шкатулки и ткани. Маленькая девочка протягивает невесте лекану, одна из девушек дарит пиксиду, а две другие держат пред­ меты, необходимые для свадебных церемоний: расписной лебет на высокой подставке и особого вида треножник (рис. 71, 73).

Сходные сцены представлены еще на одной хорошо сохранив­ шейся вазе 29 и на многочисленных фрагментах кальпид и крышек лекан.30 Здесь нарисованы свадебные подарки, упоминаемые в античной литературе: ящички и шкатулки с украшениями, арибал­ лы, наполненные душистыми маслами и благовониями, леканы с разными туалетными принадлежностями. Свадебное настроение подчеркивают изображения маленьких крылатых эротов около не­ весты и ее подруг.

Эпитафия Феофилы и росписи упомянутых ваз позволяют за­ ключить, что празднование свадьбы на Боспоре в основных чертах повторяло ритуалы, характерные для всех эллинов.

Симпосион

Свадебный пир в греческом доме был единственным празднич­ ным застольем, на котором присутствовали женщины из семей полноправных граждан; остальные трапезы с приглашением гос­ тей устраивались только для мужчин (Isae. III, 14, 39; Luc. Gall. 2). Если же им хотелось находиться в женском обществе, то звали музыкантш и гетер, принадлежавших к низшим сословиям. Такие пиры всегда сопровождались выпивкой и потому назывались сим­ посионами, то есть совместным питьем вина.

29ДБК. Табл. 52; КПКЖ. Табл. 1; UKV. № 281.

30OAK. 1881. Табл. 3; OAK 1882. С. 20; OAK 1912\ 15. С. 86, 94. Рис. 135 а. б; КПКЖ. С. 104, 106; UKV. № 21, 28, 31-33.

На протяжении всей античности граждане многочисленных античных государств в Средиземноморье и Причерноморье зачас­ тую посвящали симпосиону свой вечерний досуг, о чем писали многие древние авторы, начиная с Гомера. Платон положил начало

дах известен под названием «Пир». Его участники, среди которых находился прославленный философ Сократ, после вкусной трапе­

Вслед за Платоном свои «Пиры» сочиняли такие известные писатели, как Ксенофонт, Плутарх, Лукиан, Афиней. В их произве­ дениях, а также в «Застольных беседах» Плутарха есть много упоминаний о том, как проходил симпосион, как вели себя его участники, что они ели и пили, какую слушали музыку, о чем говорили. Жанр философской беседы на пиру перешел в рим­ скую, а позже в византийскую литературу. В наше время под симпозиумом (такова теперь латинизированная форма этого сло­ ва) стали подразумевать обсуждение не только философских, но и различных других научных тем.

Античные авторы называют разнообразные поводы для устрой­ ства симпосиона: на него собирались, чтобы отметить победы на всевозможных состязаниях, чтобы попрощаться с друзьями, отправ­ лявшимися в дальний путь, или приветствовать их возвращение из путешествия и др. Платон рассказал, как Агафон созвал гостей, чтобы отпраздновать свой успех на драматическом агоне; гости в «Пире» Ксенофонта отмечали победу юноши в атлетическом состязании; друзья Плутарха несколько раз собирались на симпо­

вратившихся из путешествия. Кроме того, было принято устро­ ить праздничный обед после жертвоприношений, которые в древ­ ности совершали по самым разнообразным случаям (Xen. Mem . 3, 11; Plut. Mor. 642 f, 645 d).

В обязанности хозяина не всегда входила забота о предостав­ лении всего необходимого для застолья, а именно еды, вина, благо-

2 70 Μ. В. Скржинская. Древнегреческие праздники.

воний для умащения, венков из цветов и душистых растений, по­ тому что симпосион нередко устраивался вскладчину, и гости при­ носили еду и вино.31 Обычно эти яства бывали довольно скромны­ ми. В I в. до н. э. Филодем в одной из своих элегий описал, как один гость принес капусту, другой - соленую рыбу, третий - лук, четвертый - печень, пятый — свинину.

Греки не любили многолюдных сборищ; они считали, что для приятного общения количество гостей не должно превышать чис­ ла муз, то есть девяти. Плутарх (Mor. 678 d), рассуждая на тему, надо ли приглашать на симпосион много гостей, говорил, что хоро­ шее застолье теряет смысл, если количество его участников пре­ высит пределы, допускающие возможность одновременного обще­ ния всех сотрапезников. Этим объясняется, почему Агафон, хозя­ ин симпосиона в «Пире» Платона, пригласил всего пятерых гос­ тей, а в комедии Аристофана «Осы» перечислено семь сотрапез­ ников. К приглашенным иногда присоединялись приведенный го­ стем приятель или незваный друг дома. Так, Сократ по своей ини­ циативе привел к Агафону Аристодема, а в разгар пира туда зашел Алкивиад, возвращаясь с другого симпосиона, и хозяин радушно его принял, усадив рядом с собой.

На симпосион отправлялись в праздничной одежде; сняв обувь и омыв ноги, проходили на мужскую половину дома в анд­ рон - большую парадную комнату с более высокими потолками, чем в прочих помещениях. 32 Их остатки найдены при раскопках многих античных городов. В Северном Причерноморье полы и части стен андронов открыты в Ольвии, Пантикапее, Фанагории и Керкинитиде. Стены богатых андронов украшали росписи по

31Parke Η. W. Festivals of the Athenians. London, 1977. P. 110.

32Например, андрон дома на акрополе Пантикапея имел площадь 47,5 м2.; воз­ можно, здесь в конце V-IV вв. до н. э. устраивали свои приемы первые боспорские цари из династии Спартокидов. Толстиков В. П. Акрополь Пантикапея при ранних

Спартокидах / / 1 7 5 лет Керченскому музею древностей. Материалы международ­ ной конференции. Керчь, 2001. С. 75-78.

лов андронов с мозаикой только из гальки; она чаще всего вос­ производила геометрические орнаменты: круги, ромбы, квадраты, меандры и др. Сюжетная композиция украшала пол в ольвийском доме III в. до н. э. (рис. 77), но, к сожалению, там утрачена цент­ ральная картина, заключенная в круг; уцелели два шедших по краю мозаики орнаментальных пояса: внешний в виде волны и внут­ ренний с изображением пантер, львов, кабанов и грифонов.33

В этом андроне вдоль стен на возвышающихся панелях нахо­ дилось восемь лож.34 Надо заметить, что в античности мужчины во время трапезы возлежали на ложах (рис. 78), причем на одном ложе могли помещаться два (рис. 81) и даже три человека. Платон пишет, что вместе с хозяином Агафоном расположился Сократ, а позже к ним присоединился Алкивиад, и тогда возник спор, кому поместиться рядом с Сократом (Plat. Symp. 213 b, 223 b). Таким образом, на восьми ложах ольвийского андрона могло поместиться до двадцати гостей, но, как уже говорилось, их обычно бывало зна­ чительно меньше.

Античные ложа днем служили местом для еды и отдыха. Ложе состояло из деревянной или, реже, бронзовой рамы, установленной на четырех ножках. На раму натягивались ремни или веревки, сверху клали матрац, а под руку возлежащего - одну или несколько подушек. Это хорошо видно на ольвийской стеле ситонов (рис. 78). Пирующий мужчина опирается на несколько подушек в изголовье ложа, ножки которого украшены сложной резьбой. Рядом стоят пять ольвиополитов, составлявших коллегию ситонов; как явству­ ет из надписи на стеле, в III в. до н. э. они вошли в комиссию,

вительствовавшим. Бог представлен в виде пирующего бородато­ го мужчины в плаще на обнаженном теле, он возлежит на ложе и держит наполненный вином ритон; у ложа стоит мальчик-вино­ черпий.

33Леви Е. И. Ольвия. Город эпохи эллинизма. Л., 1985. С. 40. Рис. 25, 26.

34Крыжицкий С. Д. Жилые ансамбли древней Ольвии IV—II вв. до н. э. Киев, 1971. С. 57, 58.