Развитие Великобритании в ходе и после промышленного переворота вело к столкновению интересов Компании и формирующейся английской промышленной буржуазии, к дальнейшему наступлению на нее государства. Вехами этого наступления стали три Акта о хартии - 1793, 1813 и 1833 годов. Принятый в 1793 году Акт о хартии Ост-Индской компании стал очередным компромиссом между Компанией и ее противниками, причем роль арбитра в противостоянии играло, естественно, государство. Была установлена «регулируемая монополия»: государство обязало Компанию предоставлять часть своих судов по умеренным ценам фрахта частным купцам для торговли с Индией.
Актом о хартии 1813 года парламент под напором британских промышленников и судовладельцев вообще отменил монополию Компании на торговлю с Индией [31, с.190]. Этой отмены требовали и логика промышленного развития «мастерской мира», и необходимость противостоять континентальной блокаде, организованной Наполеоном. Резко усилилось и вмешательство государства в административную сферу Компании: парламент четко предписал Компании, как ей следует распоряжаться государственными доходами азиатской страны, которой она управляет. Одобрение короной кандидатур высших чиновников Компании в Индии резко расширило зону власти государства за счет зоны Компании в их совместном управлении Индией.
Акт о хартии 1833 года отменил последние монопольные права Компании на торговлю с Китаем [31, с.191]. Логика развития отношений между государством и Компанией привела к запрету парламентом Компании заниматься в Индии торговлей, то есть тем, для чего Компания и была когда-то создана.
К середине XIX века Ост-Индская компания была обречена. Она была политико-экономическим кентавром, а время этих «организационных существ» прошло - им не было места в мире промышленности и национальных государств.
За три четверти столетия (без одного года), которые разделяют 1784 и 1858 годы, Англия из доиндустриальной страны превратилась в «мастерскую мира» [44, с.217]. Являясь формой организации торгового, доиндустриального капитализма, Компания была неадекватна промышленному капитализму, его эпохе, его политико-экономическим структурам. Вполне естественно, что институты и организации доиндустриальной эпохи должны были уйти вместе с ней, как это и произошло с Ост-Индской компанией. То, что в XVII - XVIII веках составляло силу и было основной победой Ост-Индской компании, а именно: довольно органичное (для того времени) единство, комбинация в ее деятельности политических и торгово-экономических функций, стало причиной ее ослабления и гибели.
В известном смысле степень свободы и привилегии Ост-Индской компании можно считать мерой неразвитости английского капитала как, выражаясь марксистским языком, формационного, английского государства как буржуазного и английского общества как классового в капиталистическом смысле слова. Развитие буржуазного государства и общества в Англии, все большее обособление общества и государства, дифференциация административного управления и управления бизнесом («закон Лэйна») - все это сокращало «жизненное пространство» Компании [16, с.125].
Зачем компания-государство, если есть нация-государство? Являясь носителем административных функций, которые в зрелом капиталистическом обществе суть монополия государства как персонификатора функций капитала, Ост-Индская компания оказывалась чем-то вроде альтернативной или параллельной государственной структуры, что в середине XIX века, конечно же, было анахронизмом, подлежащим уничтожению.
В 1853 году широкие круги английской буржуазии потребовали ликвидации Компании как политического института - британского инструмента управления Индией - и аннексии Индии. Однако парламент ограничился лишь дальнейшим реформированием Компании. Акт о хартии 1853 года стал примером вмешательства государства во внутреннюю структуру Компании: было сокращено количество директоров. Более того, Компания (совет директоров) частично - на треть - перестала быть самой собою. На одну треть она стала министерством, так как теперь 6 из 18 директоров назначались короной.
Трудно сказать, сколько бы еще протянула Компания-ветеран, если бы не обстоятельства - сипайское восстание 1857 - 1859 годов, одной из причин которого стала деятельность именно чиновников Компании.
В 1858 году был принят Акт об управлении Индией, который завершил историю Ост-Индской компании как политического института. Этот акт провозгласил суверенитет британской короны над Индией. После этого Компания просуществовала еще до 1873 года, но лишь как чисто коммерческая организация. Вместе с Компанией (теперь уже - компанией) ушла целая эпоха, но современники почти не заметили этого.
. Английская Ост-индская компания как орудие колониальной экспансии Британии в Средней и Юго-восточной Азии
В 1813 г. пост генерал-губернатора Индии занял Маркиз Хастингс (он же лорд Мойра). Он ретиво принялся осуществлять поставленные перед ним задачи. Первой из них было покорение Непала. Эта горная страна, лежащая на южных склонах Гималаев, принадлежала воинственному племени гурков, которые во второй половине XVIII в. распространили свои владения далеко на запад, до долины Сетледжа. В 1813 г., вскоре после прибытия в Индию Хастингса, произошел пограничный конфликт из-за округа Бетаул (невдалеке от северной границы Ауда), захваченного гурками [4, с.512].
Расположенный между северными пределами английской Бенгалии, вассального англичанам Ауда и Гималайским хребтом, Непал имел очевидное стратегическое значение. Обладание этой областью было важно для англичан не в целях обороны их территорий, которым с этой стороны не угрожала никакая опасность. Непал мог послужить выгодным плацдармом для наступления англоиндийской армии на север и северо-запад, т. е. на Тибет и Кашгарию.
Военные действия против Непала после длительной и основательной подготовки начались в конце октября 1814 г. Ни английские солдаты, ни их командиры не были подготовлены к ведению войны в горных условиях; особенные трудности, естественно, приходилось испытывать в организации транспорта и связи. А противник оказался более серьезным, чем представляло себе английское командование. Гурки в огромном большинстве были прирожденными воинами. Физически сильные, выносливые, искусно владевшие оружием, беззаветно смелые, они были отлично приспособлены к военным действиям в своих родных горах.
План кампании, разработанный английским командованием, в действительности оказался сорванным в самом начале наступления. На восточном фланге группа Охтерлони, несмотря на ее явное превосходство в людях и вооружении, была сразу же остановлена в горах Малуна отрядом гурков под командованием Омур-Синга. Войска Гилспая сперва повели энергичное наступление, но предпринятый ими штурм крепости Непала, главной базы противника на этом участке фронта, был отбит гуркским военачальником Баха-дур-Сингом, с значительными потерями для англичан; среди убитых был обнаружен и Гилспай. Понеся огромные потери, этот английский отряд вынужден был поспешно отступить в исходное положение [42, с.53].
Англичане отступили по всему фронту, проигрыш кампании был очевидным. Если бы командование гурков сумело воспользоваться замешательством противника и перейти в решительное контрнаступление, то англичане оказались бы в критическом положении, тем более что сикхи и Мараты, ободренные известиями о неудачах британских войск, стали значительно смелее. Но военно-феодальные предводители гурков не приняли мер, чтобы предупредить новое вторжение англичан, не позаботились о приобретении союзников из числа соседних племен и еще уцелевших самостоятельных государств. Зато англичане успешно использовали эту передышку в военных действиях. Хастингс успел пополнить действующую армию из имевшихся у него резервов, обновить ее командный состав и заручиться союзом с индийскими князьями, побаивавшимися гурков, а главное, с воинственной народностью рохиллами, населявшими страну, примыкающую к юго-западной границе Непала (Рохильканд). Рохиллы издавна враждовали с гурками, и их князья согласились дать в распоряжение англичан свои войска.
Изучив опыт предыдущей кампании, английское командование в общем сумело приспособиться к особенностям театра военных действий и к тактике противника. В частности, англичане стали широко применять против гуркских укреплений в горных дефиле мортирные батареи, которые в то время обычно использовались лишь для осады и штурма крепостей [16, с.134].
Правительство раджи Непала попыталось вести мирные переговоры. Однако влиятельная среди гурков группировка, возглавляемая Омур-Сингом, решительно воспротивилась заключению мира на предложенных англичанами невыгодных условиях. Сторонники этой партии резонно доказывали, что англичане не удовлетворятся достигнутыми результатами и, сперва ослабив гурков, затем вовсе покончат с их независимостью. В начале следующего года военные действия возобновились. Но теперь шансы на успех гурков, понесших во время предыдущей кампании значительные потери в людях и вооружении, лишившихся части своей территории и важнейших укрепленных баз, сильно понизились. Затяжка войны была на пользу англичанам.
Двадцатитысячная английская армия под общим командованием Охтерлони 10 февраля 1816 г. снова перешла в наступление. Гурки ожесточенно сопротивлялись, но, проиграв два важных сражения - при Харихарпуре и Сикхар-Кутри, вынуждены были капитулировать. По договору, заключенному в 1816 г., раджа Непала уступил англичанам все территории, занятые ими во время войны, а их [42, с.54] союзникам наввабу-визиру Ауда, и радже Сиккима - районы, примыкавшие к владениям последних. В столице Непала Катманду был водворен английский резидент, который впоследствии и стал контролировать вооруженные силы и внешнюю политику государства гурков.
Непал разделил участь многочисленных индийских государств, утративших политическую самостоятельность и подчиненных верховному владычеству Ост-Индской компании. Таким образом, англичане приобрели важные стратегические позиции на северной окраине Индостана, в пригималайском районе. С этих пор феодальная верхушка гурков неизменно сотрудничала с британскими властями, не раз оказывая им помощь в различных агрессивных войнах и экспедициях, а также в подавлении народных восстаний в Индии.
Покончив с гурками, Хастингс без промедления принялся за осуществление своей следующей задачи - окончательного покорения маратских княжеств. Теперь условия были во всех отношениях благоприятными. И пешва, и маратские магараджи были значительно ослаблены в результате войны 1803-1805 гг., распри между ними не утихали, да и внутри каждого из княжеств маратской конфедерации шла беспрестанная борьба между придворными кликами. Положение же англичан за истекшие со времени последней войны двенадцать лет значительно укрепилось, а их военный потенциал во много раз усилился [28, с.63].
Хастингс привлек на свою сторону князей Раджпутаны, властителя Бопала, вассала англичан хайдарабадского низама, а затем и маратского магараджу Скндия. К осени 1817 г. была сформирована армия, состоявшая из 100 тыс. чел. с 300 орудий. Армия разделялась на две главные группировки: одна, сосредоточившись в северной Индии (Индостан), должна была наступать с севера и востока; другая, расквартированная в Декане, - с юга и юго-запада.
Предлогом для открытия военных действий послужило якобы намерение англичан «наказать» племя Пиндари за набеги на владения Ост-Индской компании и ее вассалов. Пиндари обычно поставляли маратским войскам провиант и фураж и пользовались покровительством маратских магараджей. Но Хастингс не думал ограничиваться только разгромом Пиндари; против такого незначительного противника не имело бы смысла мобилизовать стотысячную армию [42, с.55].
Мараты и в этой войне повторили прежнюю роковую ошибку. Как и раньше, они действовали разрозненно, не сплотив своих сил, не попытавшись выработать согласованного плана действий. И снова, как и двенадцать лет назад, англичане сумели разбить их поодиночке. Пешва Баджи Рао напал на английское резидентство в Пуне, а затем атаковал английский отряд полковника Бурра, но атака была отбита. Вслед за этим войска пешвы потерпели поражения при Корегаоне и Ашти, а его главный военачальник Бапу Гок-хала был убит. В середине 1818 г. пешва сдался англичанам. Правитель Нагпура также прекратил сопротивление и бежал в Пенджаб. Третий из маратских магараджей Холкар был разбит южной группировкой английских войск и в январе 1818 г. капитулировал. С Маратами как с военной и политической силой было покончено. Владения пешвы были присоединены к английской территории и включены в состав Бомбейского президентства, а сам пешва водворен на жительство близ Канпура (местечко Бихур) в качестве пенсионера и заложника англичан. Таким образом, были аннексированы большая часть территории Нагпура, к северу от реки Нарбодды, и владения Холкара, к югу от этой реки. Жалкие остатки маратских княжеств были низведены до положения британских протекторатов, а их феодальные правители стали марионетками английского генерал-губернатора.
На очереди стояла бирманская проблема. Бирма примыкала к восточным пределам Бенгалии, являвшейся главной военной и административной базой англичан в Индии; на севере бирманская территория граничила с Тибетом, а на востоке с Китаем и Сиамом. Захват Бирмы создал бы прочное прикрытие северо-восточной границы англо-индийской колониальной империи, открыл бы англичанам путь в юго-западные провинции Китая и в южную часть Тибета. Кроме того, природные богатства Бирмы - рис, хлопок, чай, кунжут, ценный тиковый лес, пряности и пр. - сами по себе представляли немалую ценность для Ост-Индской компании. В начале XIX в. многочисленные мелкие княжества Бирмы подчинялись верховному сюзеренитету императора, резиденция которого находилась в Ава. Английские власти в Индии с давних пор пытались проникнуть в Бирму [32, с.155]. В период с 1784 по 1811 гг. туда отправлялись несколько раз английские дипломатические агенты (Сайме, Кокс, Каннинг) для переговоров об установлении регулярных дипломатических отношений. Попытки эти не увенчались успехом. Правительство Бирмы претендовало на суверенитет над восточной частью Бенгалии (районы Дакки и Читтагонга), расположенной на восточном побережье Бенгальского залива и географически относящейся больше к Индо-Китаю, нежели к Индии.
Время от времени в этих районах происходили небольшие пограничные стычки. Один из таких конфликтов, происшедший в 1823 г., был использован англичанами в качестве предлога для войны. Из войск Мадрасского президентства и Бенгалии был сформирован шеститысячный отряд, который был доставлен на кораблях к побережью залива Пегу. Высадившись на берег в начале мая 1824 г., английские войска атаковали крупнейший порт Бирмы (ее нынешнюю столицу) Рангун. Бирманский гарнизон оказал слабое сопротивление, и англичане быстро овладели городом. Но здесь их расчеты не осуществились. Население Рангуна заблаговременно ушло в глубь страны, захватив с собой все, что могло принести малейшую пользу противнику [42, с.56].
Между тем, имевшиеся у англичан запасы продовольствия были весьма незначительны, так как английское командование рассчитывало по своему обыкновению снабжать войска продовольствием, награбленным в захваченных городах и деревнях. Так же обстояло дело и с транспортными средствами. Теперь же оккупанты оказались прикованными к опустошенной прибрежной местности, не имея возможности ни организовать продовольственное снабжение, ни добыть лошадей, вьючный скот, повозки, разные суда и лодки и т. д., чтобы продвинуться вперед. Воззвания английского командующего, в которых он предлагал жителям возвращаться на свои места, гарантируя им безопасность, оставались безуспешными. Бирманские войска держались в отдалении, избегая сражений и блокируя занятый противником район [32, с.155].
Вскоре наступил дождливый сезон, разлившиеся реки затопили местность. Бирманцы, превосходно ориентировавшиеся в этих привычных для них условиях, стали тревожить оккупантов частыми налетами мелких мобильных отрядов. Кроме того, они пускали вниз по течению множество маленьких брандеров, которые зажигали английские суда, стоявшие в устье реки. Искусные бирманские саперы воздвигали многочисленные, своеобразные укрепления, состоявшие из окопов с земляной насыпью и бамбуковых заграждений, продвигая их все ближе к стенам занятого англичанами Рангуна.