В течение нескольких месяцев положение на этом участке фронта оставалось без перемен. Британское командование предпринимало время от времени небольшие вылазки, поддерживаемые артиллерийским огнем флотилии; но эти операции не внесли существенных изменений в обстановку. Английские войска, ослабленные длительной блокадой, наводнением, тяжелыми эпидемиями, не смогли преодолеть обширную, разветвленную сеть неприятельских укрепленных линий; бирманские палисады, сооруженные из гибкого бамбука, оказались почти неуязвимыми для вражеских ядер.
В то же время на северном участке фронта, на границе с Бенгалией, бирманцы энергично атаковали английские войска в районе Читтагонга и нанесли им серьезное поражение. В Калькутте поднялась тревога, на бирманскую границу спешно были направлены свежие подкрепления.
В начале декабря 1824 г. военные действия на юге вступили в новую фазу. Значительные силы бирманцев, численностью около 60 тыс. чел., под командованием лучшего из военачальников Бирмы, Бандула, спустились по Ирвади к Рангуну и обложили город с трех сторон. В течение нескольких дней Бандула упорно, но безуспешно штурмовал город. Бирманцы, искусные в обороне и [42, с.57] партизанской войне, не смогли осуществить наступление довольно крупного масштаба. Неделю спустя англичане контратаковали истощившего свои силы противника. Бирманцы поспешно отступили вверх по реке к своему укрепленному лагерю в Донобьюи. На этом кампания была прервана.
Неудача, испытанная бирманской армией, оказала определенное моральное воздействие на местное население. Жители Рангуна уже в течение семи месяцев влачили полуголодное, бездомное существование в джунглях. Бирманская феодальная администрация, для которой народ был лишь «презренной чернью», обязанной платить налоги и исполнять бесчисленные повинности, разумеется, не позаботилась о том, чтобы обеспечить беженцев кровом и пищей. По мере того, как война затягивалась, брожение и ропот усиливались. Мало-помалу люди, вопреки строгим приказам властей, стали возвращаться по домам. В Рангуне возобновилась торговля, открылись базары, окрестные деревни вновь заселились. Положение английского отряда улучшилось, началась усиленная подготовка к захвату столицы Бирмы Ава.
Английский план предусматривал решительное наступление на Ава с трех сторон. Десятитысячный отряд Морисона (из Читтагонга) должен был занять прибрежную провинцию Бирмы Аракан и, преодолев горные перевалы, наступать на столицу с востока. Другой, менее крупный отряд направлялся с севера, из Сильхетз через Манипур; Кемпбеллу с главными силами предстояло двигаться из Рангуна, вверх по Иравади, к тому же пункту [43, с.265].
В значительной своей части этот план оказался сорванным. Первые два отряда не сумели осуществить движения через тропические джунгли и горы. Силхетская колонна ограничилась лишь занятием Манипура. Отряд Морисона без особого труда занял Аракан, где противник оказал слабое сопротивление, но при попытке перевалить через горы, расположенные на пути из Аракана к Ава, его войска понесли жестокий урон от тропической малярии и разных климатических и природных невзгод и возвратились в исходное положение.
Отряд Кемпбелла, отдохнувший и значительно пополнившийся прибывшими из Индии подкреплениями, в феврале 1825 г. выступил из Рангуна. Одна колонна (2700 чел.) под его командованием направилась по реке Хлаин (притоку Иравади) на Донобьюи, в тыл бирманской группировке Бандула, насчитывавшей 15 тыс. чел. и 150 орудий; другой отряд (1200 чел.) во главе с бригадным генералом Коттоном продвигался по Иравади с задачей - атаковать эту же неприятельскую группировку с фронта. В Рангуне был оставлен значительный резерв [43, с. 265].
Фронтальная атака Коттона была отбита бирманцами, Кемпбеллу также пришлось отступить, так как он опасался быть отрезанным от взаимодействовавшей с ним колонны и испытывал [42, с.58] недостаток в снабжении. Несколько дней спустя, этим двум английским отрядам удалось соединиться и окружить неприятельский лагерь. Гибель бирманского командующего Бандула, убитого в бою, привела в замешательство защитников Донобьюи; бирманские солдаты стали разбегаться. Не встречая сопротивления, англичане заняли укрепление и оттуда быстро продвинулись вверх по Иравади к Прому.
Это было в апреле 1825 г. Приближение дождливого сезона приостановило военные действия. Было заключено перемирие до 1 ноября. За это время бирманцы рассчитывали мобилизовать свежее войско и произвести необходимую подготовку. Но это были наивные расчеты. Потеряв важные и довольно значительные по размерам и населению территории в низовьях Иравади, а также на западе и северо-западе, понеся немалые потери в людях и вооружении, подпустив англичан почти на полпути от Рангуна к Ава, бирманское правительство очутилось в менее благоприятном положении, чем в начале войны. Кроме того, экономические ресурсы феодальной Бирмы не могли сравниться с обширными ресурсами Британской Индии, которые (если бы в этом случилась необходимость) могли быть подкреплены и умножены с помощью метрополии.
По окончании перемирия англичане тотчас же атаковали бирманскую армию, занимавшую позиции к северо-востоку от Прома, а затем двинулись на Меллун и вышли на подступы к Ава. Бирманский двор решил прекратить дальнейшее сопротивление. По мирному договору к англо-индийским владениям были присоединены: весь Ассам и округ Манипура на севере Бирмы, а также вся полоса вдоль восточного побережья Бенгальского залива: от Читтагонга до южных пределов Тенассерима, исключая лишь район, прилегающий к дельте реки Иравади [43, с.268].
Английские военные историки обычно приписывают этот успех боевым качествам английских войск. Но, как мы видели, эти качества оказались в действительности весьма сомнительными. А британские командиры не проявили ни решимости, ни тем более находчивости и предприимчивости.
Судьба войн первой четверти XIX столетия - с гурками, Маратами и Бирмой - была решена теми же факторами, что и предыдущих: огромным перевесом военно-экономической организации англичан над отсталой феодальной азиатской монархией, раздробленностью и изолированностью индийских феодальных княжеств, трусостью и тупостью, а подчас и прямым предательством антинародных правящих кругов.
Бирманская война 1824-1826 гг. завершила осуществление задачи присоединения окраинных (и сопредельных с ними) территорий Северной и Северо-Восточной Индии [42, с.59].
К началу 30-х гг. XIX в. капиталистическая промышленность Великобритании достигла высокого уровня развития. Английская буржуазия, пользовавшаяся преобладающим влиянием на внутреннюю и внешнюю политику страны, стремилась к захвату все новых и новых колониальных рынков и источников сырья. Даже обладание обширнейшими территориями Индии с их многомиллионным населением и колоссальными природными богатствами не могло удовлетворить алчности британских фабрикантов, купцов, банкиров и бюрократической олигархии. Индия становится как бы эпицентром безудержной колониальной экспансии англичан.
Правящие круги Великобритании испытывали возрастающую тревогу, наблюдая за быстрыми успехами русского оружия, русской дипломатии и русской торговли в Иране. Английская агентура прилагала все усилия, чтобы испортить ирано-русские отношения и спровоцировать если не большую войну, то хотя бы более или менее серьезный и длительный конфликт. Англичане всячески подстрекали Фетх-Али-шаха и Аббаса-Мирзу к нарушению их обязательств по Туркманчайскому договору.
В течение лета 1838 г. подготовка к походу в Афганистан велась усиленными темпами. Планом кампании предусматривалось сосредоточение главных сил в низовьях Инда, т. е. на территории Синда, с эмирами которого у англичан еще с 1809 г. существовал союзный договор. Эта группировка, именовавшаяся «Армией Инда», состояла из бенгальских войск, численностью в 9 тыс. чел., специального отряда шаха Шуджи в 6 тыс. чел. (2 тыс. конницы, 4 тыс. пехоты и дивизиона конной артиллерии) под командой английских офицеров и отряда бомбейской армии (около 6 тыс. чел.)
Англо-афганская война 1839-1842 гг. исход которой был крайне неблагоприятен для английских колонизаторов. За три с половиной года военных действий потери англо-индийской армии составили свыше 18 тыс. чел., а военные издержки - 15 млн. фунтов стерлингов. Цель этой авантюры так и не была достигнута: Афганистан оставался непокоренным [32, с.158].
Что касается чисто военной стороны дела, то эта война особенно отчетливо показала слабость британской колониальной армии. Английское командование в полной мере проявило свою бездарность, неповоротливость, неспособность ориентироваться в сколько-нибудь сложной военной обстановке, поддерживать боевой дух и дисциплину в войсках. Такие эпизоды, как поражение англичан в Перванской долине и отступление Эльфинстона из Кабула, воочию продемонстрировали порочность системы подготовки кадров, господствовавшей в англо-индийской армии. Репутация этой армии была подорвана надолго во всем мире и особенно в Индии. Вера в «непобедимость» англичан, на которой в значительной степени зиждилось повиновение индийских масс, в том числе и сипаев, их иноземным властителям была если не окончательно развеяна, то, во всяком случае, основательно подорвана.
Англо-индийское правительство было вынуждено освободить Дост Мохаммед-хана. Он возвратился в Кабул и, воспользовавшись смутой междуцарствия, вновь овладел престолом [42, с.73].
Одновременно с военными действиями в Афганистане Великобритания вела другую колониальную войну - в Китае. В этой грабительской, спровоцированной англичанами войне, вошедшей в историю под названием опиумной, англичане добились крупных успехов. Неравноправный Нанкинский трактат 1842 г. открыл для английской торговли пять портов на южном и юго-восточном побережье Китая (Кантон, Нинбо, Амой, Фучжоу и Шанхай), предоставив британским подданным ряд важных юридических привилегий в Китае, и передал во владение Англии остров Гонконг, близ Кантона [3, с.321]. С этих пор англичане прочно утвердились в Южном и отчасти Центральном Китае и приобрели чрезвычайно важные стратегические базы в бассейне Тихого океана.
Две агрессивные войны понадобились англичанам, чтобы покончить с государством сикхов - последним независимым государством Индии. В этих войнах англичане столкнулись со стойким противником, который во многих случаях превзошел их как по отваге, так и по военному мастерству. Как мы видели, конечная победа досталась англичанам нелегко, но победа эта была заранее предрешена целым рядом факторов. Главную роль в крушении сикхского государства сыграла антинародная предательская политика разложившейся феодальной верхушки, возглавляемой лахорским двором. Но дело, конечно, не только в этом. Измена сикхской верхушки лишь ускорила и облегчила неизбежный финал. Небольшое государство сикхов, окруженное с трех сторон английскими владениями, имея лишь ненадежных союзников-афганцев, не могло долго сопротивляться англичанам, располагавшим людскими и материальными ресурсами почти всей Индии и опиравшимися на тогдашнюю технико-экономическую мощь британской метрополии. К тому же в тот период, т. е. во второй половине 40-х гг. XIX в., Англия не была связана какими-либо военными действиями ни в Азии, ни в Европе [42, с.82].
Присоединение Пенджаба открывало свободный путь для наступательного движения англичан в сторону Афганистана и Средней Азии.
Весной 1852 г. Дальхузи отправил вооруженную экспедицию в Бирму, мотивируя эту явную агрессию необходимостью охраны английских коммерсантов, якобы подвергавшихся притеснениям со стороны бирманских властей. Шеститысячный отряд, отправленный из Индии морем, высадился в начале апреля близ Рангуна и вскоре овладел городом, а к востоку от него - Мартабаном и Моульмейном; а еще некоторое время спустя англичане захватили Бассейн и Пегу. В декабре 1852 г. Дальхузи односторонним актом объявил о присоединении провинции Пегу к англо-индийским владениям. В письме, адресованном монарху Бирмы Пагану, генерал-губернатор угрожающе предупреждал, что если тот еще раз решится воевать с англичанами, то такая война приведет к «гибели и изгнанию вашему и всего вашего рода». Теперь вся береговая полоса Бирмы сплошь перешла в руки англичан.
В течение восьми лет своего правления (1848-1856 гг.) Дальхузи покончил с несколькими из индийских княжеств, которые хотя и находились в полной зависимости от англо-индийского правительства, но еще сохраняли кое-какие внешние признаки самостоятельности. Так, в центральной части Индии были аннексированы княжества Джанси и Нагпур, на юге - Карнатик, на севере - Ауд. Аннексия Ауда, осуществленная в 1856 г., лицемерно мотивировалась «заботами администрации о правах и интересах» населения Ауда, угнетавшегося деспотическим правительством навваба-визира [3, с.325]. На самом же деле английские правящие круги меньше всего думали о благе индийцев, которых они сами грабили и эксплоатировали еще больше, чем местные феодальные раджи и наввабы. Они исходили исключительно из своих экономических и стратегических выгод, связанных с полным и окончательным подчинением всей долины Ганга.
Итак, в начале второй половины XIX в. длительный процесс покорения Индии был завершен. Вся огромная страна от Гималайского хребта до мыса Коморин, от пределов Афганистана до Индо-Китая - находилась под владычеством английских захватчиков.
Правда, и после этого на тронах многих индийских княжеств продолжали восседать индусские и мусульманские царьки, милостиво пощаженные завоевателями. Но теперь уже не могло быть речи о какой бы то ни было их политической самостоятельности. К. Маркс писал в 1857 г: «Завоеванием Синда и Пенджаба Англо-Индийская империя не только достигла своих естественных границ, но она стерла последние следы существования независимых индийских [42, с.83] государств. Все воинственные туземные племена были покорены, со всеми значительными внутренними столкновениями было покончено, и недавнее присоединение Ауда ясно показало, что остатки так называемых независимых индийских княжеств существуют лишь постольку, поскольку их еще терпят».
В 1854 г. английский комиссар в Пешавере Эдварде советовал генерал-губернатору «установить доброжелательные отношения с Кабулом». Дальхузи горячо откликнулся на это предложение, подчеркнув особенное значение союза с Афганистаном, в связи с назревавшей тогда англо-русской войной.
В марте 1855 г. наследник кабульского эмира Сердар Гулям Хайдар-хан прибыл в Пешавер для переговоров, завершившихся подписанием договора. Дост Мохаммед торжественно обязался «быть другом друзей и врагом врагов достопочтенной Ост-Индской компании». Властитель Кабула пошел на союз с англичанами, надеясь, что это даст ему возможность завершить объединение афганских земель под своим скипетром и создать единое афганское государство. В частности, Дост Мохаммед рассчитывал на помощь англичан в борьбе против каджарских шахов Ирана, попрежнему претендовавших на Гератский оазис. Этот договор был явно направлен против России и Ирана [42, с.86].
Иранский шах Наср-эд-Дин испытывал возрастающую тревогу в связи с успехами Дост Мохаммеда. Опираясь на поддержку России, Наср-эд-Дин-шах решил повторить попытку своего предшественника овладеть Гератом. В марте 1856 г. шахские войска появились под стенами города. Дост Мохаммед обратился за помощью к англичанам, которые, разумеется, воспользовались удобным случаем, чтобы вмешаться в афганско-персидскую распрю. Эмиру Кабула была предложена британская субсидия для ведения войны с Ираном. В октябре 1856 г. Герат капитулировал. Английское правительство, будучи уверенно в том, что Россия после крымского поражения не станет рисковать новым конфликтом, объявило Ирану войну. Отправленный из Бомбея семитысячный английский отряд в начале декабря 1856 г. высадился на острове Карраке (Харг) и на побережье Персидского залива, близ Бендер-Бушира. Бушир был занят легко и быстро. Все же англичане не решились развивать наступление против иранских войск, сосредоточившихся восточнее Бушира, в районе Кушаба. Имей они дело с более сильным противником, эта нерешительность могла бы им обойтись дорого. Но армия иранского шаха, плохо вооруженная, руководимая невежественными и бездарными командирами, была не способна предпринять эффективное контрнаступление.