В то самое время, когда «Триада» и «Общество братьев» были заняты братоубийственной войной, из Европы, с Атлантического океана, в Китай проникло два подводных течения. Одно из них шло мимо Африки, обогнуло мыс Доброй Надежды и через Индийский океан попало в провинцию Гуандун, а другое, начавшись у берегов Америки, пересекло Тихий океан и достигло Гонконга и Шанхая. Оба эти течения несли с собой революцию, причем в провинции Гуандун их воздействие было особенно велико, и остатки общества «Триада» оказались захваченными ими. Невесть откуда появившиеся юноши-герои тотчас создали «Союз китайской молодежи» и опубликовали свою программу, состоявшую в создании национальной республики. Хотя реальная мощь союза была еще невелика и он не мог сравниться с «Молодой Италией» Мадзини или русской революционной организацией Чернышевского, он был значительно сильнее обществ «Спасение» и «Возрождение» предшествующей династии или современного «Союза образования» в Шанхае. Члены союза повсюду зондировали почву, изучая возможности для организации восстания, и Чэнь Цин, которого увидел У Чиюнь в суде префектуры Ямагути, был как раз одним из таких людей.
Еще до бегства в Японию Чэнь Цин получил от союза задание выяснить обстановку в провинциях Цзянсу
иЧжэцзян и установить связь с членами союза на местах. Прибыв в Шанхай, он хотел также привлечь в союз некоторых выдающихся людей, способных поднять авторитет организации. Но сколько он ни искал их, он встречал главным образом бездельников и пьяниц, которые проводили жизнь в пустых мечтах, или трусливых коммерсантов, заинтересованных только своей торговлей. В лучшем случае ему попадались книжники типа Ван Цзыцюаня, который в свое время давал советы государству тайпинов, или либералы типа Цай Эркана, проповедовавшего разные теории спасения государства в «Обществе расширения знаний» *. Правда, на одном из приемов ему как-то удалось познакомиться с реформато- ром-дипломатом Ван Гунсянем, выступавшим за упразднение системы государственных экзаменов и открытие школ, которого ему наперебой расхваливали земляки,
иТан Юхоем, удивлявшим всех своими попытками реформировать религию,— однако они придерживались весьма умеренных политических взглядов, ратуя лишь
426
за открытие парламента и конституцию, и не были способны взяться за оружие.
Чэнь Цин загрустил.
Однажды, проходя по одной из улиц района Хункоу, он заметил на воротах высокого иностранного дома надпись, сделанную черными иероглифами по белой эмали: «Отель Незыблемый монумент». Чэнь тут же вспомнил, что в этой гостинице всегда останавливалось много японских путешественников, в том числе и его старый друг Сонэ. Делать ему все равно было нечего, и он решил навестить японцев. Может быть, представится какой-нибудь непредвиденный случай! Он вошел в гостиницу, приблизился к китайцу, по виду напоминающему слугу, и, вынув из-за пазухи визитную карточку, объяснил, что хочет видеть господина Сонэ. Бой улыбнулся:
—Вам повезло! Он только что вернулся в гостиницу
содним из своих друзей! Прошу вас подождать, я сейчас доложу!
Вскоре бой пригласил Чэнь Цина в номер. Чэнь перешагнул порог маленькой, уютной, но отнюдь не японской гостиной, и навстречу ему с улыбкой поднялся высокий сухощавый человек с короткими усиками. Поблескивая живыми глазами, он пожал гостю руку.
—Давно мы не виделись с вами, господин Чэнь! Мог ли я думать, что сегодня вы пожалуете ко мне! Дерзну познакомить вас с одним моим товарищем: это господин Минами Манри, доблестный рыцарь, горячо поддерживающий дело преобразования в вашей стране, лучший друг Амахиро Тацухаку. Вы, наверное, уже слыхали кое-что о нем?
—Ну конечно слыхал! — воскликнул Чэнь Цин, пожимая руку приятелю Соиэ, невысокому, но очень
мужественному с виду человеку со смуглым лицом
ичерной бородой.
—Это, вероятно, один из руководителей Союза китайской молодежи господин Чэнь Цин, о котором ты мне часто говорил? — спросил Минами Манри, обернувшись к хозяину.
—Да,— ответил Сонэ.— Амахиро Тацухаку хотел познакомиться с ним еще в прошлый раз, когда останавливался здесь, но мне тогда, к сожалению, не удалось найти господина Чэня. Впрочем, сегодня он встретился с тобой, а это все равно что увидеться с самим Амахиро. Ты можешь продолжать рассказ о том, как ездил в Ху-
427
нань, ведь господин Чэнь Цин для нас не посторонний человек!
—Хоть я и не видел никогда господина Амахиро Тацухаку, но много лет был дружен с его старшим братом Миядзаки Хэдзиро,— подтвердил Чэнь Цин.— Он всегда говорил, что революция в Азии должна начаться
сКитая. Потом поднимется Индия, воспрянут Сиам
иАннам, спокойно вздохнут Филиппины и Египет. О, он воистину был маяком для всех обитателей Восточной Азии! Как жаль, что он скончался. Теперь его дело продолжает Амахиро Тацухаку, и он по праву может считаться нашим товарищем, нашим искренним единомышленником. Интересно, каких успехов добились вы, господин Минами Манри, во время своей поездки по провинции Хунань? Расскажите, мне бы очень хотелось послушать!
—На этот раз я приехал в Китай для того, чтобы установить связь с различными тайными организациями,— ответил Минами Манри.— Хунань — старое гнездо «Общества братьев». Там я познакомился с главой общества, изложил ему все и, кажется, произвел на него известное впечатление. Объяснил я ему и причины, вызвавшие их вражду с «Триадой». Сейчас я как раз собираюсь в вашу провинцию. Дело в том, что мы с Амахиро Тацухаку разделили свои функции: он отправился на север, а я на юг. Ваш союз — самая сильная революционная организация на юге Китая, поэтому сегодняшняя встреча с вами для меня просто дар неба. Прошу вас, расскажите мне подробнее о программе и членах вашего союза. Если можно, не откажите также в рекомендательном письме: оно поможет мне установить необходимые связи!
Чэнь Цин охотно описал Минами Манри основные цели, организационные принципы и наиболее выдающихся членов Союза китайской молодежи. Затем согласно просьбе Минами он написал ему очень искреннее рекомендательное письмо. И неудивительно: умонастроения обоих молодых людей были настолько близки, что перекликались словно храмовые колокола в горах. Забыв обо всем, они оживленно разговаривали.
Только в сумерках Чэнь Цин распрощался и вышел из гостиницы. Дома его ждала шифрованная телеграмма из союза. Чэнь поспешно перевел ее с помощью специального кода. В телеграмме говорилось:
428
«Шанхай, Чэнь Цину, совершенно секретно. Из Сингапура нам выслана тысяча винтовок патронташей немецкого образца. Место получения — шанхайская фирма «Жуйцзи». Постарайтесь переправить оружие Гуандун.
Сунь Вэнь».
Прочитав телеграмму, Чэнь Цин сжег ее и поспешил в контору фирмы «Жуйцзи» проверить полученное сообщение. В конторе тщательно расспросили, кто он такой. Ответы Чэня, по-видимому, оказались удовлетворительными, потому что его сейчас же провели к управляющему. Тот сообщил, что оружие уже погружено на корабль фирмы, и Чэнь Цину остается только сопровождать его. Обсудив с управляющим все детали, Чэнь решил на другой же день отправиться в Гуандун.
Но когда он вышел из здания фирмы, у ворот он заметил двух коренастых молодчиков. Оба они были лет тридцати с небольшим и сверкающими глазами жадно смотрели на Чэнь Цина. Чэнь поспешно опустил голову и, не оборачиваясь, пошел вперед. Пройдя около одного ли, он обернулся и увидел, что шпики следуют за ним по пятам. Только возле самой гостиницы они вдруг смешались с толпой и исчезли.
Чэнь Цин не на шутку встревожился. Он поужинал и, взглянув на часы, стрелки которых показывали уже восемь, отправился в район Хункоу, чтобы встретиться с одним английским другом. На Белом мосту он остановился и стал прохаживаться взад и вперед, любуясь вечерним видом реки Хуанпу. Земля была залита лунным светом, дул приятный ветерок, и Чэнь чувствовал себя необыкновенно легко и весело. Вдруг сзади кто-то положил ему руку на плечо.
— Ты — Чэнь Цин?
Чэнь поднял голову и увидел человека в полицейской форме.
—Да! Ну и что из этого?
—Ты совершил неслыханное преступление, частным порядком купив оружие. Теперь не отопрешься! Полицейское управление получило приказ от инспектора провинции задержать тебя!
Растерянный Чэнь Цин не мог понять, серьезно ли говорит с ним полицейский, а тот, воспользовавшись заминкой, потащил его с моста и втолкнул в заранее
429
приготовленную карету. Сам полицейский сел вместе с ним и быстро захлопнул стеклянную дверь. На окнах висели черные занавески, поэтому внутри было мрачно, словно в темнице. Кучер дернул вожжи, и карета молнией понеслась вперед, увлекая Чэнь Цина неведомо куда.
Как раз в тот самый вечер, когда Чэня арестовали, в провинции Гуандун проходило заседание Союза китайской молодежи. Оно открылось в Кантоне, на Гражданской улице, в высоком доме, состоявшем из трех или четырех этажей. Несколько десятков юных героев совещались при свете керосиновых ламп. Стенные часы пробили девять. Через ряды заседавших протиснулся какой-то человек и, встав возле стола, воскликнул:
— Мои уважаемые товарищи, горячо преданные республиканским и революционным идеям! Вы знаете, что большинство государств Европы уже пережили по нескольку революций. Каждая из них дала новый толчок к развитию этих государств. Все вы понимаете, что Китаю сейчас тоже нужна революция! Но мы не можем довольствоваться примитивными методами прежних стихийных мятежей: восстания прошлого уничтожали одну абсолютную монархию лишь для того, чтобы заменить ее другой, а цель нашей революции заключается в создании своего национально-республиканского правительства! Сегодня я просматривал список членов союза: к счастью, у нас уже немало единомышленников. Теперь мы должны разделиться на две части: одни поедут учиться за океан, чтобы в дальнейшем стать костяком нашего нового государственного аппарата. А другие останутся здесь — привлекать в наши ряды все новых и новых товарищей, чтобы в один прекрасный день сокрушить старый строй. Для выяснения обстановки мы послали летом своих людей во все места, за исключением стран Южных морей, Гонолулу, провинции Гуанси и Сан-Франциско. Сейчас они уже вернулись. Остался один Чэнь Цин, посланный в провинции Чжэцзян и Цзянсу. Позавчера от него получена телеграмма, в которой он извещает о скором выезде. Когда он приедет, мы должны будем выработать основное направление нашей работы. Я думаю...
Но в этот момент в комнату стремительно вошел человек с широким лбом и проницательным взглядом государственного деятеля.
430