ти — с белой бородой, немного сгорбленный, но с живыми, блестящими глазами. Увидев Цзинь Вэньцина, он довольно засмеялся. Цзинь бросился вперед и, назвав гостя «дядей», низко поклонился ему.
Когда церемонии были окончены, хозяин с гостем уселись, и коридорный внес чай. Поговорив немного о достопримечательностях столицы, старик принялся поздравлять Вэньцина.
— Твоя карьера подобна взлету дракона,— сказал он.— Ныне наступила эпоха, когда установлены связи между государствами на всех пяти материках. Прежние знания, основанные лишь на умении писать сочинения и выуживать цитаты из классических книг, теперь стали недостаточны. В свое время Конфуций перевел поздравления, представленные китайскому двору ста двадцатью иноземными государствами. Мне кажется, сейчас, как никогда раньше, необходимо изучать иностранные языки, чтобы узнать, в чем причины богатства и силы иноземцев, проникнуть в тайны звука, света, химии и электричества, производства кораблей, винтовок и пушек. Только научившись всему этому у иностранцев, мы придем к процветанию! Я слышал, что в марте прошлого года в столице открыли Школу переводчиков и набрали туда способных молодых людей. Если исходить из принципа: «Незнание даже одного предмета — позор для конфуцианца», открытие Школы следует считать правильным. К сожалению, придворные сановники мешают ее деятельности и подают императору доносы; студентов Школы переводчиков презрительно именуют заморскими цзюйжэнями и цзиньши! Даже Во Лянфэн — наиболее крупный моралист нашего времени,— и тот выступил против. Один столичный чиновник переписал его доклад и прислал мне. Я никак не могу согласиться с ним!
Цзинь Вэньцин одобрительно кивнул.
— Ты достиг высокого положения. Тебя можно считать одним из первых людей Китая,— продолжал старик.— Но если бы ты знал иноземные государства
ихорошо разбирался в современных событиях, разве ты не поднялся бы еще на одну ступень?! Я знаком с господином Сюй Сюэчэнем, великим конфуцианцем, необыкновенная ученость которого признается как у нас, так
ина Западе. Его сын Сюй Ин — твой ровесник, но он не копается в сборниках сочинений для государственных экзаменов, а целыми днями изучает западные науки.
36
Цзинь Вэньцин собирался ответить, как вдруг появился коридорный и сообщил, что прибыл Лу Жэньсян. Когда он вошел, все обменялись несколькими вежливыми фразами: «Когда вы выехали?», «Когда прибыли?», «Где остановились?».
— Очень хорошо, что вы здесь,— заметил Фэн Гуйфэнь.— В саду английского консульства открылась выставка цветов, которая по традиции устраивается в апреле каждого года. Там представлены самые удивительные и редкие растения стран Запада. Стоит посмотреть! Приглашаю вас послезавтра сходить туда вместе со мной.
Он отхлебнул два глотка чаю, встал и распрощался. Проводив Фэн Гуйфэня, Цзинь и Лу вернулись
вкомнату и продолжили беседу. Сначала они говорили
оразных пустяках, затем стали думать, как бы получше развлечься.
—Я уже был в кумирне Тишины и в саду семейства Сюй,— сказал Цзинь Вэньцин.— Ничего интересного. Городской сад лучше. Давай перекусим и отправимся туда!
Лу Жэньсян согласился.
Цзинь Вэньцин приказал накрыть на стол и одновременно нанять легкую коляску. Не успели они умыться
ипрополоскать рот после еды, как коридорный доложил:
—Экипаж подан.
Цзинь Вэньцин переоделся в новое платье и захватил с собой веер. Пропустив Лу Жэньсяна вперед, он запер дверь и сказал несколько слов слуге и коридорному. Затем он отдал ключ портье и вышел к воротам, где их ждала коляска. Кучер рванул поводья, арабский скакун светло-желтой масти сверкнул копытами, и они вихрем понеслись к реке Хуанпу. Свернув на набережную, они поехали прямо на север. Ни одной пылинки не поднималось из-под колес; перед глазами лежала гладкая, как зеркало, поверхность реки, над которой вздымался лес мачт. Вскинув голову, друзья увидели медную статую Гордона *, грозно нависшую над набережной. Вскоре перед коляской промелькнул высокий каменный монумент, в котором они узнали памятник, воздвигнутый в честь подавления тайпинского восстания.
Цзинь Вэньцин с Лу Жэньсяном еще продолжали оживленно болтать, как вдруг коляска остановилась. Друзья вошли в ворота сада. Внутри оказались просторные беседки, павильоны и множество удивительных
37
растений. Цзинь и Лу присели в одной из беседок и принялись наблюдать за гуляющими, среди которых были европейцы в коротких сюртуках с твердыми воротничками; китайцы в легких рубашках и длинных халатах, перетянутых тонкими поясами, с веерами в руках; китайские и европейские женщины с насурьмленными бровями в праздничных одеждах. Неожиданно перед ними появился иностранец в сопровождении китайца лет сорока, черноглазого, с реденькой каштановой бородкой. Они также уселись в беседке и заговорили между собой на иностранном языке.
Между тем солнце склонилось к западу, деревья потемнели. Друзья медленно вышли из сада, подозвали извозчика и снова поехали по набережной Хуанпу. Выехав на главную улицу, они сделали круг к Четвертой авеню, вдоль которой строились здания европейского типа, но тут навстречу им попался слуга Цзинь Вэиьцина с пригласительным билетом в руках.
— Его превосходительство Сюэ просит господина немедленно прибыть в ресторан «Изысканные блюда», восьмой кабинет!
Цзинь Вэньцин понял, что его приглашает Сюэ Фужэнь из Уси, и кивнул в знак согласия. Лу Жэньсян, которому нужно было вернуться в гостиницу, вышел из коляски на Шахматной улице.
Оставшись один, Цзинь Вэньцин проехал по Шахматной, свернул на восток и остановил коляску у подъезда ресторана «Изысканные блюда». Его тут же провели в кабинет. Сюэ Фужэнь был уже там и при появлении Цзинь Вэньцина поднялся навстречу. За столом сидело еще пятеро гостей, хозяин представил их прибывшему. Один из них — Люй Цаншу — подал в свое время длинный прожект двору и даже вызвал этим милостивый императорский указ. Впоследствии он был послан в провинцию Цзянеу кандидатом на должность начальника уезда. Трое — Ли Баофэн, Ма Чжунцзянь и Ван Гунсянь * — слыли знатоками китайских и западных наук. Последний — Сюй Ин — тоже, несмотря на свою молодость, осваивал западные науки.
Выразив сожаление, что они не знали друг друга раньше, все уселись за стол. Официант принес меню, и гости принялись выбирать блюда. Сюэ Фужэнь приказал открыть бутылку шампанского. Вдруг за окном послышался скрип сапог. Цзинь Вэньцин поднял голову
38
изаметил, что китаец с иностранцем, которых он видел
всаду, входят в ресторан.
—Кто-нибудь знает этого человека? — указывая на китайца, спросил Сюэ Фужэнь.
Все ответили, что не знают.
—Это ведь Гун Сяоци! — промолвил Сюэ.
—Сын господина Гун Цзычжэня?!
—Совершенно верно. Когда Томасу Вейду захотелось почитать «Историю династии Хаиь» *, он велел пригласить китайского учителя, но никто не решался заниматься с ним. Только Гун Сяоци осмелился, хотя не знал английского языка, и постепенно вошел в большое доверие к Вейду. Говорят, даже Юаньминъюань был сожжен по его совету.
—А этот иностранец, как мне известно, из консульства, но имени его я не знаю,— добавил Ма Чжунцзянь.— Гун Сяоци имел двух наложниц, они были его любимицами и заправляли всем домом. Когда Сяоци писал,
одна из них растирала тушь, другая графила бумагу.
В общем, жилось ему недурно. Кто мог ожидать, что
вянваре этого года обе наложницы сбегут?! До сих пор их ищут, но никаких следов. Удивительный случай, не правда ли?
Пока гости весело болтали, в подъезд ресторана зашел какой-то человек и послал в их кабинет свою визитную карточку. В связи с этим можно привести следующие стихи:
Нынче в гости щеголи Шли по приглашению,
Встретились у берега Все мужи известные.
Широта озерная, Быстрых рек стремление,—
О, такие люди В этом мире редкостны!
Если вы хотите знать, кто был пришедший, прочтите
• следующую главу.
39
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
АНГЛИЙСКОЕ КОНСУЛЬСТВО УСТРАИВАЕТ ВЫСТАВКУ ЦВЕТОВ. ГУН СЯОЦИ РАССКАЗЫВАЕТ О КРАСАВИЦЕ СИ ЛИНЬЧУНЬ
Вы помните, что Цзинь Вэньцин по приглашению Сюэ Фужэня приехал в ресторан «Изысканные блюда». Во время беседы какой-то человек прислал свою визитную карточку, после чего пришельца пригласили войти. Гости поднялись, уступая вновь вошедшему место. Во время знакомства выяснилось, что его зовут Юнь Хун и что он ожидает вакансии на должность старшего помощника начальника области. Юнь Хун производил впечатление знающего человека: во всяком случае, речь его была необычной. За едой снова разгорелась оживленная беседа — главным образом о политике, о науках в западных государствах. Цзинь Вэньцин сидел в стороне и молчал. Чувствуя себя абсолютным профаном в этих вопросах, он буквально сгорал от стыда. «Вот, занял на экзаменах первое место, считал, что прославился на всю Поднебесную,— думал он,— а стоило попасть сюда, как со всех сторон посыпались на меня заморские термины, о которых я и не слыхал! Теперь я вижу, что полагаться на полученные знания нельзя. Надо непременно изучать западные науки, побольше узнать об иноземных государствах, поработать с иностранцами — скажем, на какой-нибудь должности в Палате внешних сношений *,— лишь тогда можно будет на что-то рассчитывать!»
Цзинь настолько углубился в свои размышления, что не заметил, как официант поставил перед ним пудинг, и очнулся только тогда, когда его окликнули. Он быстро съел пудинг и принялся за кофе. Официант принес счет, господин Сюэ Фужэнь подписал его, и гости, извиняясь перед хозяином за причиненное беспокойство, начали расходиться.
В гостиницу Цзинь Вэньцин вернулся на извозчике. Войдя в вестибюль, он увидел посреди него груду чемоданов. Двое людей, похожие на управляющих, на пекинском диалекте отдавали распоряжения слугам. Цзинь зашел к портье, взял у него ключ и спросил, кто хозяин этих вещей.
— Он из столицы,— доложил портье,— кажется, хочет ехать за границу, а это его сопровождающие.
Цзинь Вэньцин промолчал и возвратился в свою
40