голосом, напоминающим лай.— Что же вы не написали мне ни одного письмишка?
Саша вздрогнула и быстро подняла голову. К ней развязной походкой приближался низенький темнолицый субъект с всклокоченными волосами и глазами, похожими на фонари. Во взгляде его таился огонь, а в смехе — нож. Да ведь это сам Николаев!
Мать поднялась ему навстречу с заискивающей улыбкой.
—Как хорошо, что ты решил зайти! Только оставь свое красноречие. Она не забыла про старое и до сих пор поминает тебя недобрым словом!
—Ей-богу, не виноват! — загрохотал полковник.— Какой-то мерзавец, видно, меня оклеветал! Но не буду оправдываться, прошу сестрицу простить меня и молю только об одном — с сегодняшнего дня относиться ко мне помягче!
Сэтими словами он бросил шапку на стол и протянул Саше огромную лапищу, похожую на тростниковый веер. Девушка едва успела отдернуть руку и даже изменилась в лице.
—Дорогая Саша! — нагло тянул Николаев.— Давайте поздороваемся!
—Ты же знаешь, что она очень застенчива! Не шути
сней! — вмешалась мать.
Девушка задыхалась от омерзения, но сильным напряжением воли подавила свой гнев. Услышав слова матери, она задумалась на минуту, и вдруг на ее персиковых щеках проступил нежно-розовый румянец, ивовые брови взметнулись; она бросила на Николаева взгляд, похожий на чистую осеннюю волну, и быстро поднялась со стула.
—Что вы говорите, мама? Я с детства не знала никакого стеснения. Давайте руку, чего там еще! С удовольствием пожму!
Инежной розовой ручкой она изо всех сил сдавила черную лапу полковника. Тот охнул от боли.
—Сестрица, полегче!
—Разве вы не знаете, что руку полагается жать крепко?!
Саша прыснула со смеху и, подбежав к матери, спрятала голову у нее на груди.
—Смотрите, мама! — указала она на Николаева.— Такой прыщик, дотронуться нельзя, а метит в генералы!
Обычно Николаев видел девушку суровой и хо-
226
лодной, а тут вдруг все переменилось: сердитые, но веселые глаза, многозначительные слова, которые не знаешь как воспринимать. Николаев был старым юбочником, но теперь буквально ошалел.
— Как вы изменились, дорогая сестрица! — восхищенно захихикал он.
Саша притворилась рассерженной:
—В хорошую или плохую сторону?! Говори! Мать обняла ее за шею и притянула к себе.
—Глупенькая! Что ты пикируешься со своим братом? Ведь он из добрых чувств пришел навестить тебя. Поди, проголодался, бедный, ты должна пригласить его
кужину!
—Что вы! — живо вмешался в разговор Николаев.— Ваша дочь сегодня так весело настроена, что я буду счастлив, если она поругает меня еще. А ужина не надо:
яскоро должен пойти с одним делом к дарю.
Саша засмеялась:
— Мама, вы слышите? Царем хвалится, думает нас испугать! Так вот, я откровенно скажу: даже если б вы были свободны, я все равно не пригласила бы вас. Кто приехал из далекого путешествия? Я или вы? Вот вы меня и приглашайте!
Полковник всплеснул руками.
— А ведь верно! Я совсем упустил из вида этот обычай. Надо поскорее отметить ваш приезд!
Он нетерпеливо позвал своего денщика и велел ему принести вина и закусок.
— Бог мой! — воскликнула мать Саши.— Разве можно обязанности хозяина перекладывать на гостя? Не слушай, что этот глупый ребенок говорит!
Девушка бросила на нее долгий, пристальный взгляд.
—Странно вы рассуждаете, мама! Почему вы разрешаете мне угощать его и не позволяете ему сделать то же? У него немало награбленных денег, кому же еще тратиться, как не ему! Вы уж не мешайте, мама! Если он не хочет дружбы со мной, пусть не приглашает. А если хочет дружить, я, пожалуй, отведаю его ужин, да и вы, мама, заодно поедите с нами! Не беспокойтесь, вам не придется отплачивать ему тем же!
—Конечно, я приглашаю! — воскликнул полковник.— Я готов умереть, но добиться вашего согласия!
Саша засмеялась:
— Умереть |
вы еще успеете, а сейчас не говорите |
о смерти. |
|
8* |
227 |
—Ах я болван! — с притворным сокрушением проговорил Николаев, хлопая себя по щеке.— Зачем я расстроил прелестную сестрицу!
—Бесстыдник! Кто о вас будет расстраиваться? — замахала рукой Саша.
Кокетство девушки и ее острые замечания — то холодные, то ласковые, то насмешливые, то вызывающие — окончательно сбили с толку Николаева. Он не смел заговорить с ней более свободно, но и отступить уже не мог... Тем временем денщик принес вино и закуски. Николаев пригласил женщин в столовую, которая находилась рядом со спальней. Комната была не слишком просторной, но выглядела уютно. На полу лежал пестрый ковер, с потолка свисала электрическая лампа, всюду красовались зеркала и ароматные цветы. На одной стене висел портрет Екатерины Второй, на другой — старинная картина с изображением Клеопатры, танцующей с мечом.
Когда все вошли в столовую, мать хотела распоряжаться ужином, но девушка запротестовала и потащила ее на места, предназначенные для гостей. Таким образом, полковнику действительно пришлось играть роль хозяина. Слуга внес бутылки с шампанским и коньяком. Николаев налил полный бокал шампанского и поднес его Саше.
— За ваш приезд, сестрица!
Девушка выхватила бокал и передала его матери.
— Это для мамы. А мне налейте другой! Николаев торжественно наполнил новый бокал. Са-
ша подняла его и промолвила:
— Ну, раз хозяин желает нам добра, выпьем за собственное здоровье. Правда, мама?
Она одним глотком осушила бокал. Полковник, улыбаясь, придвинулся к ней и налил снова.
—Выпьем за вашу свадьбу, сестрица! Брови Саши взметнулись вверх.
—Охотно!
Она отпила половину, а затем, внезапно поднеся бокал к лицу Николаева, начала выливать остальное ему в рот, приговаривая:
— Если хотите свадьбы, надо пить поровну! Полковник даже не успел разжать зубов, и шампан-
ское, облив ему всю физиономию, закапало на мундир. Саша, раскрасневшаяся от выпитого вина, еще больше повеселела. Она сбросила с себя жакет и осталась в
228
одной тоненькой розовой кофточке, едва прикрывающей обольстительную грудь. На белых обнаженных руках звенели браслеты. Она смеялась над жандармом, бранила его и вообще кокетничала напропалую. Мать не могла понять, что творится с ее дочерью. Решив, что Николаев наконец понравился Саше, она обрадовалась и, сославшись на какое-то дело, ушла, чтобы дать им возможность объясниться. Полковник заметно осмелел, глотая слюни, медленно придвинулся к девушке, но не мог выговорить ни слова.
— Зачем вы подвинулись? — серьезно спросила Саша.
Николаев захихикал:
—Я хотел сказать вам нечто очень важное, но...
Не дожидаясь, пока он кончит, девушка вскочила
иукоризненно ткнула в него пальцем.
—Не юлите. Думаете, я не знаю, что мужчинам нужно только наше тело? Когда был жив мой отец, вы посеяли между нами раздор и занимались нашептыванием. Разве это уважение к нам? Или, может быть, вы в самом деле влюбились в меня? Гм! Сегодня вы говорите комплименты, потому что видите во мне смазливую девчонку, а как только я стану вашей, превратите меня в говорящую игрушку! Теперь я прекрасно понимаю, что вся любовь на свете свелась именно к этому,— не все ли равно, за кого выходить замуж? Но если я сама не захочу, будьте вы хоть князем или героем, все равно не дождетесь от меня согласия! А если захочу, пойду даже за быка, жеребца или кобеля!
Вглазах полковника блеснула надежда.
—Значит, вы согласны выйти замуж за меня, старого пса?!
Саша холодно усмехнулась:
—Если б я была не согласна, то не говорила бы
свами так, как сегодня. Но только я ставлю перед вами три условия!
—Все выполню! Все! — вскричал Николаев.
—Первое: я человек горячий и хочу, чтобы помолвка состоялась немедленно! Второе: о браке никому ни слова. Если кто-нибудь, кроме моей матери, священника и свидетелей, узнает, я не пойду за вас. Третье:
ввашем доме я буду полноправной хозяйкой, вы не должны ни во что вмешиваться. Если согласны, я выхожу за вас. Если же какое-нибудь из условий вас не устраивает, то и разговаривать не о чем!
229
— О каком согласии или несогласии может идти речь! — загрохотал полковник.— Все это — мои заветные желания!
Пока они говорили, мать слушала у дверей. Она давно мечтала, чтобы ее дочь вышла замуж за Николаева, и сейчас не могла скрыть своей радости.
— Поздравляю тебя! — обратилась она к племяннику, выйдя из-за своего укрытия.— Я вижу, Саша сжалилась над тобой! Ты уж не забудь старуху! Только дочкато у меня одна, и я не хочу, чтобы свадьба была устроена кое-как! Надо подождать хотя бы месяц или полмесяца, тогда и обвенчаетесь. Так что на первое условие я не согласна...
Саша побледнела.
— Когда я не хотела выходить замуж, мама, вы без конца твердили: выходи, выходи! А теперь, когда я дала согласие, идете на попятный. Не хотите — не надо. Слышите? Мне больше нечего вам сказать. И вообще я устала и хочу спать!
Она вышла из комнаты, хлопнув за собой дверью. Старуха и ее двоюродный племянник так и застыли от изумления. Николаев давно думал об этом браке, но не предполагал, что все устроится с первого раза. Теперь его беспокоило лишь, как бы Саша не раздумала, поэтому он принялся уговаривать тетку послушаться желания дочери.
Трудно поверить, но через два дня старуха действительно повела девушку в церковь. Там они с полковником обвенчались и поставили свои подписи в книге регистрации браков. С тех пор Саша стала жить с Николаевым как жена. Полковник хотел было взять к себе и ее мать, но девушка решительно воспротивилась, и старуха осталась жить в прежнем доме. Николаев был так доволен своей молодой женой, что, конечно, во всем ей потакал. К тому же Саша настолько старательно исполняла свои домашние обязанности, что слухи о ней разнеслись повсюду, и это заставило Николаева проникнуться к жене еще большим уважением. Почти вся власть в его семье перешла в руки Саши.
Однако не зря еще в древности говорили: «Удары колокола во дворце слышны и снаружи». Или: «Если хочешь, чтоб люди ничего не знали, лучше всего ничего не делай». В еще большей степени это относится к таким любопытным делам, как замужество или женитьба. Хотя Саша и велела никому не говорить об их браке, людей,
230