иногда контрастирующей формы. Хорошее офор мление начинается, и это вовсе не есть что-то второстепенное, уже с набора отдельных тексто вых строк, будь то книга или даже ежедневная газета. Пользуясь шрифтами одинакового вида и размера, можно набрать приятно и легко чита емые строки, а также и такие строки, которые читать трудно. Слишком большая выключка и сплошной набор могут испортить почти любой шрифт. Но прежде всего форма самих букв в большой степени способствует повышению удо бочитаемости либо, наоборот, снижению ее. Не многие люди задумываются над формой шрифта. Выбрать для определенной цели наиболее пригод ный шрифт из громадного числа имеющихся вряд ли под силу неспециалисту. И речь идет не только о вопросе вкуса.
Печатное слово обращено к каждому, образо ванному и необразованному, к людям почти любо го возраста. Читатель привыкает к определенному виду букв, эта привычка более прочная и менее поддается изменению, чем что-либо другое. Мы не можем изменять признаки ни у одной един ственной буквы, не делая тем самым одновремен но весь рисунок шрифта чужим и непривычным, а потому непригодным. Чем необычнее выглядит слово, которое мы уже миллионы раз видели и читали в знакомой нам форме, тем больше нас будет раздражать его новый вид. Мы как бы подсознательно требуем его в привычной для нас
форме. Все другое |
кажется нам странным |
и затрудняет чтение. |
Из этого мы можем заклю- |
23
чить, что буква тем легче читается, чем меньше ее основные формы отличаются от уже употреб лявшихся на протяжении жизни многих поколе ний. Правда, допустимы незначительные отклоне ния, например, по форме и длине концевых штрихов, в соотношении толщин самых толстых и самых тонких элементов букв. Однако эти по тенциально возможные изменения ограничены при вычными формами букв.
После 50 лет экспериментов с многочисленными оригинальными, своеобразными шрифтами было признано, что наилучшие шрифты это либо сами классические шрифты в том виде, как в оригинале или в матрицах дошли до нас, либо их копии, либо новые шрифты, которые не намного от них отстают. Это хотя и позднее и «дорогостоящее», однако ценное признание. Высшее достоинство шрифта — не бросаться в глаза. Действительно, хорошее типографское оформление должно оста ваться удобочитаемым даже через десять, пятьде сят и сто лет и не отталкивать от себя читателя. Этого нельзя сказать о всех книгах, вышедших за последние пятьдесят лет. Кое-что может понять лишь тот, кто разбирается в истории. В стремле нии реформировать, а на рубеже века многое нуждалось в реформах, нередко стреляли далеко мимо цели.
Современному наблюдателю кажется, что тогда прежде всего хотели быть иными, чем раньше. Новый шрифт должен был быть всюду заметной, настоятельно требующей к себе внимания персо ной. Такие излишне бросающиеся в глаза шриф-
24
ты были бы уместны в примитивной рекламе. Однако к настоящему времени эффект большин ства новых шрифтов, появившихся до первой мировой войны, давно исчерпался. Лишь некоторы ми из них можно пользоваться в наши дни.
Картина типографского оформления, характер ная для 1924 г., была изборождена стилевыми устремлениями самых разнообразных индивиду альностей и страдала от бесчисленного множества разнообразных шрифтов. Наборные машины, ко торые сегодня оказывают благотворное влияние, так как они помогают ограничить число применя емых шрифтов, в то время были редкостью. Почти все набиралось вручную. Правда, были и другие шрифты, однако не всегда действительно лучшие, чем в 1880 г. Бессмысленные смеси шрифтов росли, как сорная трава. Среди пионеров чистого, строгого набора следует назвать прежде всего Карла Эрнста Пешеля, он раньше других стремился к типографскому порядку и ему удава лось создавать превосходные вещи, используя шрифты, которые теперь отчасти кажутся нам непригодными. Далее следует назвать Якоба Хегнера. Умело используя старые шрифты, он напе чатал много прекрасных даже по теперешним понятиям книг.
В 1925 г. в Германии возникла так называемая Новая типография. Ее сторонники потребовали радикальной простоты и отхода от центрированно го набора. При этом они совершили две смысло вые ошибки. Запутанность заурядной типограф ской формы они ставили в вину только видам
25
шрифтов и полагали, что в гротесковом шрифте, не имеющем засечек, нашли целительное средство и даже шрифт нашего времени. И они считали «среднюю ось», которой, как известно, злоупот ребляли, ненужной смирительной рубашкой и стремились освободиться от нее за счет асиммет рии. Но для того, чтобы значительно улучшить картину набора, было бы достаточно строго огра ничить число применяемых антиквенных и фрак турных шрифтов, заменив их, где необходимо, лучшими наличными формами. Шрифт, не име ющий засечек, это лишь кажущийся самый про стой шрифт. Такой шрифт — насильно редуциро ванная для маленьких детей форма, а для взрос лых он менее удобочитаем, чем антиква, снабжен ная концевыми штрихами-засечками отнюдь не для орнаментального украшения. Асимметрия ни в коем случае не лучше симметрии. Это лишь иной принцип построения целого. Оба вида компо новки могут быть хорошими.
Новая типография оставила свои следы в много численных новых, не всегда лучших шрифтах без засечек. Лишь значительно позднее она проникла также в Англию, Италию и Соединенные Штаты Америки. Если в Англии она лишь в редких случаях была понята и ее значение там было весьма невелико, хотя шрифтовое оформление английских печатных изданий в среднем и сегодня нуждается в аналогичной чистке, как в свое время в ней нуждались немецкие издания, то в Италии и особенно в США она нашла способных и одарен ных фантазией учеников. Ее развитие в Герма-
26
нии, которое быстро завершилось бы естествен ным путем, было прервано в 1933 году.
В то время шрифтолитейные предприятия выпу стили большое число новых гротесковых шриф тов, причем в течение некоторого времени ника ких других шрифтов вообще не было видно. Не было также недостатка в отчасти даже удачных типографских экспериментах. Между тем, редко удается добиться многого, как говорится, одним махом, а радикальное улучшение хотя бы только шрифтового оформления не может быть делом каких-то пяти лет. Недаром китайская поговорка гласит: «Упорный и непрерывный труд создает хороший продукт».
Однако в то время наряду со многими гротеско выми шрифтами были созданы и другие, авторы которых не гнались за модой. Некоторые из этих шрифтов прослужат длительное время. В тридца тых годах нашего столетия среди ручных набор ных шрифтов шрифты Эмиля Рудольфа Вейсса, вероятно, внесли наиболее ценный вклад в искус ство оформления. Среди разнообразных шрифтов для наборных машин непреходящую ценность имели матрицы с имевшихся в чеканках классиче ских шрифтов, например, антиква и фрактура Вальбаума, и некоторые новые формы со старых шрифтов, которые были изготовлены более или менее точно по старым оттискам. В настоящее время принято считать, что только те шрифты действительно хороши, которые по меньшей мере очень близки к основным видам дошедших до нас классических шрифтов.
27