шении пробелов между строками и в том, на сколько удалена колонцифра от занятой текстом полосы, в размере разрядки набранных прописны ми буквами строк относительно сплошного набора и, не в последнюю очередь, в выключке слов. Только благодаря непрерывным упражнениям и строжайшей самокритике, путем постоянной учебы мы сможем сформировать у себя вкус к совершенной работе и понимание ее. К сожале нию, есть немало людей, которые удовлетворяют ся наполовину хорошими работами. Тщательная выключка и правильная разбивка прописных букв некоторым ручным наборщикам, по-видимому, не знакомы либо не важны, хотя для того, кто ищет, не трудно найти верные правила.
Так как типографское искусство обращено к каждому из нас, здесь не место для внезапных и коренных изменений. Мы не можем существенно изменить форму ни одной буквы, не разрушая при этом рисунка всего шрифта и не делая его таким образом затрудненным для восприятия.
Удобочитаемость есть высший принцип набор ного искусства. Однако дать такую оценку может только тот, кто действительно натренирован в чтении. Не всякий, кто может читать букварь или даже газету, может быть судьей; ибо и то и другое, как правило, можно прочесть, разобрать, расшифровать. Если текст приходится расшифро вывать, значит, он нечитабелен. Хорошая чита бельность зависит от правильного выбора шрифта и соответствующего характера набора. Глубо кие знания истории типографских литер —
13
непременное условие совершенного наборного ис кусства. Еще более ценно практическое знание каллиграфии.
Полиграфическое исполнение решительно от стает. Его бесформенность разрушает все зачатки хорошего вкуса, серьезно препятствует его форми рованию. Так как многие люди из лености ума больше читают газеты, чем книги, то не удиви тельно, что они плохо воспринимают оформление прочей типографской продукции, включая и кни ги. Да и откуда наборщику, если он больше читает газеты, чем что-либо иное, получить зна ния о хорошем типографском вкусе? И как привыкают к плохой еде, когда не имеют лучшей, а потому и бывают лишены возможности для сравнения, так и многие из теперешних читателей привыкли к некрасивым изданиям, потому что они читают больше газеты, нежели книги, и тем самым убивают, как об этом справедливо сами говорят, свое свободное время. Они не знакомы с лучшим оформлением, а потому не могут и предъявлять к нему более высоких требований. У других не достает голоса, так как и они не могут сказать, как сделать лучше.
Начинающие и любители придают большое зна чение так называемой фантазии. Совершенное типографское искусство чаще всего есть резуль тат выбора между различными возможностями, знание которых основано на длительном опыте. Правильный выбор — это дело такта. Хорошее оформление не может быть шутовским. Оно — точная противоположность авантюре. Следова-
14
тельно, случайные идеи значат мало, или вовсе ничего не значат. Они значат тем меньше, посколь ку применимы только в одной работе. В хорошей типографской работе все элементы взаимообуслов лены, а соотношения между ними складываются постепенно. Хорошее оформление сегодня — это высокое логическое искусство и от всех прочих искусств оно отличается степенью логики, понят ной даже неискушенному человеку.
Тем не менее, при известных обстоятельствах, разумно обоснованная, но слишком далеко идущая градация кеглей шрифтов может быть принесена в жертву более простому внешнему виду изда ния.
Чем значительнее содержание напечатанного, чем дольше ему суждено существовать, тем тща тельнее, тем взвешеннее, тем совершеннее долж но быть типографское оформление книги. Самую взыскательную критику должны выдерживать не только выключка и интерлиньяж, но и пропорции полей, всех применяемых кеглей и расположение титульных строк, им следует иметь благородные соотношения и казаться единственно возможны ми. Решения на более высокой ступени искусства оформления, например книжного титула, как и действительно хорошо развитый вкус, сродни свободному искусству. Они могут рождать фор мы, которые по своему совершенству равны хорошей живописи и скульптуре. У знатока они вызывают даже больше уважения, чем последние, так как художник-оформитель либо другой ху дожник связан неизменным текстом, и только
15
мастер может вдохнуть подлинную жизнь в типог рафские литеры.
Совершенное типографское искусство несом ненно самое хрупкое из всех искусств. Из неиз менных, не связанных между собой, заранее данных частей должно возникнуть нечто целое, живое, как бы отлитое из одного куска металла. По трудности только резьба по камню приближа ется к совершенному типографскому искусству. У большинства людей полиграфические шедевры в эстетическом плане не вызывают особого очаро вания, так как они так же трудно доступны, как серьезная музыка. В лучшем случае они принима ются с благодарностью. Анонимное и часто без особого признания служение ценным произведе ниям и небольшому числу людей с тонким вку сом — как правило, единственное вознаграждение за длительный труд и постоянные поиски худож ника-типографа.
Написано в Англии в конце 1948 года.
Графика и книжное искусство
Работа художника книги существенно отличается от работы графика. В то время как последний постоянно ищет новые изобразительные средства, к чему его побуждает по меньшей мере необходи мость иметь собственный стиль, оформитель кни ги должен быть верным и тактичным слугой написанного слова, облечь слово в видимую фор му, при этом форма никогда не должна подавлять либо предварять содержание. Работа графика обя зана отвечать требованиям дня и срок ее жизни, если не считать графических собраний (коллек ций), редко продолжителен. Книга же должна пережить века. Цель графика — самоутверждение, задача художника книги, который сознает свою ответственность и свой долг, — это отказ от соб ственного «я». Поэтому книга не объект для тех, кто хочет «запечатлеть облик настоящего време ни» или создать «новое». В типографском искус стве ничего нового в строгом смысле этого слова быть не может. За прошедшие века были разрабо таны методы и правила, которые уже не улуч шишь и которые надо только пробуждать к новой
17