Материал: Архитектура как воплощение масонских теорий в XVIII-XIX веков

Пенимая, что основным препятствием в издании журнала, будут строить духовные власти и духовная цензура, А.Ф. Лабзин, стал добиваться разрешения печатать «Сионский вестник» исключительно с разрешения гражданской цензуры, а цензурование, при этом, было поручено И.О. Тимковскому.

Работы у издателя с самого начала издания, было много. Ему надо было вести анализ большого количества религиозной литературы, осуществлять переводы множества сочинений западноевропейских религиозных писателей.

А.Ф. Лабзин так писал об этом: «журнал требует … около 3 листов печатных каждую неделю, следовательно, листов 10 письменных в неделю». Однако, принятые помощники работать не торопились. Сложно было А.Ф. Лабзину и с работниками типографии.

Обеспокоенный судьбой своего детища, издатель брал на себя значительную часть работы по подготовке издания. Он писал в письме Д. П. Руничу: «Я принужден и переписывать для них сам, с отделением каждой литеры и с правильным изображением, дабы С не брали за Е, и Ю за [ять]; а как все требует скорости при том; кому же это дать, то все идет в долгий ящик, то поневоле переписываешь сам. Я смело могу сказать, что я не только пишу, но и переписываю больше, нежели все мои брр. вместе».

Проблемы ощущались и в финансовой сфере, ведь на журнал уходило более 3000 рублей в год.

А.Ф. Лабзин восклицал в отчаянии: «Сии деньги хоть роди, помощников нет». Хотя, у издателя имелись большие надежды на подписчиков; «на журнал надобно чтоб подписалось не менее 400 человек, дабы он не в убыток был».

Между тем, трудности затрудняли, но не останавливали работы над журналом. И, к концу октября 1805 г. А.Ф. Лабзиным был подготовлен «prospectus о Журнале».

После того как в России появились многочисленные публикации авторов-масонов, остро встал вопрос о возобновлении издания журналов масонского и мистического содержания.

«Сионский Вестник» по своей идеологии и контентному содержанию был именно таким журналом.

Известный масон, А.Ф. Лабзин, о котором мы достаточно подробно написали во второй главе этой курсовой работы, считал главной задачей своего журнала разъяснение религии и Священного Писания.

Эти разъяснения, журналом «Сионский вестник, адресовались читателям трёх категорий: «Ученым, которым христианство не противно и которые желали бы в нем увериться; ученых, которые верят христианству и любят его; и просто верующих, которым все то, что говорится о Спасителе, приятно, угодно и любезно»58.

Основой «Сионского Вестника» стали выступления и речи, которые произносились на заседаниях ложи «Умирающий сфинкс». Поскольку, данная ложа пользовалась большой известностью и популярностью, в русском образованном обществе, журнал заимствовал большую толику её популярности.

По мнению современников-читателей, «журнал «Сионский вестник» облагораживал душу и смягчал сердце», а так же, предостерегал «от пагубных обольщений духовной гордости», призывая к помощи ближнему и открывая людям путь к «Спасителеву слову»59 и мистическим тайнам христианства.

А.Ф. Лабзин предполагал, что религия и нравственность, составляют «внутреннее общение» и способствуют слиянию человека, который живёт верою, надеждою и любовью, с Богом. Поскольку истинный христианин «имеет своей целью одного Христа», то ему следует руководствоваться жизнью Спасителя, поскольку, только внутренняя церковь, которая не признаёт обрядов и таинств, может даровать истинное спасение, «каждый истинный христианин есть мистик, и каждый мистик есть христианин»60.

В своих статьях и переводах для журнала «Сионский вестник», А.Ф. Лабзин раскрывал учение мистиков: «Во всех своих деяниях мистики сообразуются с справедливостью, все делают бескорыстно для Бога, ближним служат усердно, искренно, охотно, не с другим каким намерением, как только, чтобы исполнить волю Божию. Они живут тихо, уединенно и все свои надежды устремляют к небесному отечеству. Строги к себе, снисходительны к другим; они не выставляют себя, но и не трясутся, когда их ищут. Послушны начальству, добродетельны и услужливы друзьям и врагам, малым и великим; совестливы в своих поступках, осторожны против всех нечистых побуждений и небесное уважают более земного. Язык их простой, без искусства, не ученый, язык уверенности и правды. Мистические писания объясняют, что происходит в душе человека, который решится истинно вступить на сей путь, показывают распутия, которых избегать должно, обманы и искушения, которым подвергается путник, и как поступать с ними».

Данная идеология, приданная издателем своему журналу, основывалась на том, что масоны, считали самым важным именно безграничную веру и возможность, которая давалась им, вручить свое сердце и волю Богу.

Только постижение тайн масонства, по мнению А.Ф. Лабзина, давало возможность человеку достигать вершин нравственного совершенства и внутреннего очищения.

Говоря о контентном содержании ежемесячного периодического издания «Сионский Вестник», отметим, что им включались в себя произведения, которые были написаны разными авторами и подбирались издателем в тематические объединения так, что создавали впечатление цельности в хорошо продуманном и глубоком прочувствованном повествовании.

Условно, журнал «Сионский вестник» следовало бы условно делить на несколько частей, которые объединяются и составляют единое целое благодаря сопровождающим материалы, комментариям, написанным самим издателем.

Первая часть журнала, включает теоретические рассуждения, написанные А.Ф. Лабзиным.

Во второй части, читатель находил выдержки из сочинений, философских размышлений, сделанных учеными и литераторами из России и Западной Европы, в том числе: Ф. Фенелона, И.Г. Юнга-Штиллинга, Ф. Кемпийского, И.К. Лафатера, Ф. Бэкона, Г.С. Сковороды62.

В третьей части, читатель находил художественно обработанные эпосы, рассказы писателей и пожелания от простых читателей, не имеющих отношения к журналистике и литературе.

В этой же части, издатель давал ответы на вопросы читателей.

Четвертая часть «Сионского вестника» включала в себя известия по наиболее важным и интересным событиям, которые случились в это время, как в России, так и в Европе, дополненные так же сообщениями о публикациях новых книг и статей, которые редакция «Сионского вестника» рекомендовала для чтения своим подписчикам.

Так же, в журнале были сведенья о том, где они могут быть приобретены.

Издатель журнала А.Ф. Лабзин, оставлял за собой право не возвращать рукописи и, править их и по своему усмотрению.

В начале декабря первые подписчики выразили заинтересованность в получении журнала, в том числе, И.В. Лопухин, сделал заказ на 10 экземпляров «Сионского вестника» и прислал А.Ф. Лабзину аванс в 400 руб., а епископ Калужский Феофилакт, по рекомендации того же Лопухина, сдела подписку уже на 30(!) экземпляров журнала.

Впрочем, в Петербурге, предстоящий выход «Сионского вестника» не вызывал ажиотажа. Лабзин писал об этом Руничу 5 декабря 1805 г., о том, что в столице удалось собрать от подписчиков только 100 рублей. И это обстоятельство вызывало волнение у А.Ф. Лабзина, впрочем, в уныние он не впадал. Поскольку, хоть и неторопливо, но подписка на «Сионский вестник» продолжалась, и в середине декабря среди подписавшихся лиц был князь И.С. Гагарин.

Конечно, подписчиков всё ещё не хватало и Лабзин снова писал Руничу справедливо негодуя в письмах на своих знакомых, которые, по мнению Лабзина, хотели получать журнал даром.

Впрочем, и среди отдельных подписчиков были люди, которые вызывали волнение и беспокойство издателя, в том числе, Лабзин заволновался, увидев среди подписчиков графа В.П. Кочубея, который замещал пост министра внутренних дел. Осторожный Лабзин был «и рад и не рад» этому.

Наконец, в конце декабря 1805 года, первый номер журнала «Сионский вестник» был готов, о чем Рунич тут же узнал из очередного письма Лабзина от 26 декабря 1805 года.

Вот как автор писал об этом: «Продолжая посылки мои на твое имя, с завтрашнею почтою препровожу я опять к тебе кипу, состоящую из первых месяцев Сионского Журнала Г-на Мисаилова. За раздачею будущих там экземпляров по подписям, да остальные отдай в газетную экспедицию для рассылки подписавшимся, которых число так мало, что и то количество, которое я теперь посылаю, очень велико. Но если бы случилось, чтоб по выходе сего первого месяца стали являться охотники, и экземпляров присылаемых не достало: то я прошу обирать у моих знакомых, которые тотчас опять их получат. Я полагаю, что вы Январь получите в самый день нового года: он и здесь не выйдет прежде, как для знакомых 1-го, а для незнакомых из лавки 2 числа. Ф. Мисаилову хочется, чтоб месяцы шли [нрзб.]. Между тем у него и февраль почти уже готов».

Готовность журнала не давала Лабзину упасть духом, и прибавляло оптимизма. А.Ф. Лабзин не переставал работать, проявляя завидное упорство. Благодаря этому в январе был готов уже и февральский номер «Сионского вестника», который Лабзин и послал Руничу, интересуясь одновременно, как журнал был принят Москвой.

А.Ф. Лабзин настойчиво просил, в связи с этим, сообщать что-нибудь по этому поводу и, известия эти, судя по всему, были позитивными. Интерес, проявленный к журналу изначально, рос по мере его развития, и это не могло не вдохновлять А. Ф. Лабзина к дальнейшей работе.

В феврале 1806 года, был готов уже и мартовский номер «Сионского вестника» о котором Лабзин писал так: «Каков-то покажется нашим Март? В нем пиесы все вальяжные, между прочим, помещена пиеса и вами переведенная. Если и Март с рук сойдет, то победа Мисаилова будет совершенная, complete, хоть и теперь он одержал славную над сопостатом».64 Надежды издателя оправдывались в полной мере, и успех журнала был полным. Теперь Лабзин не считал зазорным дать высокую оценку своему детищу. Вот как он писал об этом, в частности: «такого христианского журнала и у немцов (у французов никогда и не бывало) не было», и поэтому он «может составить, и уже составляет, эпоху в моральном ходе нашего Отечества».

Однако, радость эта была не долгой, ведь журнал уже грозили закрыть, ведь он, смешивал между собой мистиков и иллюминатов, которые были ужасом того времени и считались злейшими революционерами.

С такими власти не церемонилось.

И.А. Поздеев, коллега Лабзина по масонству, вёл активное распространение слухов в отношении противников в масонском движении, что подогревало и усиливало панические настроения ы Российском правительстве. Эти слухи, критиковал и демонизировал «магов» масонства И.В. Лопухина, А.Ф. Лабзина, М.И. Невзорова, которые ко всему прочему ещё и публиковали «тайные» труды масонов на страницах «Сионского вестника» и «Друга юношества».

Главный удар И.А. Поздеева и других сторонников этих инсинуации был нанесён своим противникам, ложно «разоблачив» графа Т. Лещица- Грабянки и его общество «Народ Божий». Этих людей, клевреты, обвинил в «какомагии».

Как результат интриг Поздеева, граф Т. Лещиц-Грабянко, который проповедовал в Санкт-Петербурге новый Небесный Иерусалим и, увлекший своими, сколь вдохновенными, сколь и вздорными, большое количество петербургской знати, был арестован.

Вышедшее из печати новое произведение Ю. Штиллинга «Тоска по отчизне» было запрещено властями.

Вместе с этим, в марте 1806 г. правительством был поднят и вопрос об издании «Сионского Вестника», который, после долгого многомесячного разбирательства был прекращен изданием.

В период от 1817 до 18 гг. в Санкт-Петербурге, было вызолено издание журнала «Сионский вестник». Журнал вновь отлично распространялся, поскольку имел поддержку от друга издателя А.Ф. Лабзина, князя А.Н. Голицына, бывшего министром народного просвещения.

Журнал был даже освобожден от цензуры, однако, подвергался нападкам противников мистицизма, которые в этих случаях не избегали даже доносов.

В результате этого, покровитель журнала, князь Голицын передал цензу журнала ректору Санкт-Петербургской духовной семинарии и, вскоре прекратил выход в свет.

Исследовательская литература сообщает нам мысль о том, что мятеж декабристов - дело масонских рук.

В действительности, многие из декабристов «в будущем» были активными участниками масонских лож, как в России, так и за рубежом.

Поскольку журнал «Сионский вестник» был изданием строго масонским и эзотерическим, то мы можем быть уверены, что «декабристы» старшего поколения, например» Павел Пестель, читали и вдохновлялись этим журналом до того, как выйти на Сенатскую площадь в декабре 1825 года.

Хотя, журнал «Сионский вестник» и был прекращен изданием в 1817 году, то есть за 8 лет до этого известного выступления, но всё же, многих декабристов привлекали нравственные идеалы масонства, которые были как бы этапом в развитии новой, революционной нравственности, внутренней готовности к самопожертвованию. Эти идеалы проповедовались этим журналом в среде русской передовой элиты.

Тайные декабристские кружки и общества, использовали опыт Западной Европы, продвигая своих членов в масонские ложи и применяя для своих целей организационные формы братства.

Декабристы в масонских ложах стали насаждать иной, новый путь, который был направлен к проведению революционно-демократических преобразований в стране и коренному изменению политического строя. Масоны-декабристы, создавали так же первые революционные организации а стране, такие как: Орден русских рыцарей, Семеновская артель, Союз спасения, Союз благоденствия, Северное и Южное общества.

«Вольные каменщики» в Российской империи, привлекали к себе широкое внимание и приобретали множество последователей, к которым, в конце концов, казались причастными правительство и сам император.

С точки зрения идеологии и целей, масоны в России не полагались более на средневековую мистику, но «на независимый рост в человеке божественной благодати, дар которой, они считали, сообщается человеку свыше, даже независимо от человеческой воли. …в конечном процессе

развития человеческого рода эта благодать обязательно восторжествует над темным дьявольским началом, а вслед за людьми тот же процесс роста благодати пойдет и в душах демонов, и весь мир, таким образом, очистится от зла и превратится в царство единственного божественного добра».

2.2 Масонские идеи и теории в архитектуре

Рассматривая отдельные черты семиотики масонства, необходимо обратиться к главному символу масонов Иерусалимскому Храму.

Устройство Иерусалимского храма, в своей основе представляет собой святилище, которое было призвано объединить и охранить всех членов масонского братства - масонской ложи. (См. Рис.2 Иерусалимский храм. Реконструкция)

Рис.2. Иерусалимский храм. Реконструкция

Изначальным значением слова храм было синонимом к слову «святилище».

При этом, христианская символика самого человека и человеческого тела принимается, как «храм Божий». И здание храма оборудовалось в соответствии с космологической картиной мироздания, таким образом, символически воспроизводя мироустройство.

Поскольку всякий храм основывается на идее соборности, то есть единства общения людей и это подтверждает символизм цели масонов, через Иерусалимский Храм.

Анализируя этот символ в контексте литературного анализа образа, можно предположить, Иерусалимский храм есть масонский хронотоп, которым вбирается в себя временно-пространственное состояние самости и бытия нравственно-этических масонских представлений.

Масонские символы в обиходе и культе масонов представляли собой знаки, которыми подмастерья-каменщики метили в Средние века собственную уже оконченную работу.

В окончании срока учения каждому подмастерью давался собственный знак, который присваивался ученику его мастером.

Поэтому один и тот же символ мог получать несколько значений в зависимости от того, какие идеи заключались в каждой из степеней этого знака. Циркуль. (См. Рис. 3 Масонский циркуль)

Всеми масонами носился циркуль, открытый на 60°. Однако, циркуль появился намного раньше того, как масоны, стали называться масонами. Поэтому устав «вольных каменщиков» гласил: «Не забывайте, что совершенство Великого Мастера далеко распростертым циркулем своим дает Ему размерить и испытать работу вашу и посему, измеряйте собственные действия собственным циркулем разума»69.