оказалась перед лицом новой угрозы потери своей независимости.
Молодая капиталистическая Италия, остро нуждавшаяся в приобретении колоний, торговых путей и рынков сбыта для своей интенсивно развивающейся промышленности, с конца 60-х гг. XIX в. активно вступила в процесс колониального освоения богатого природными ресурсами восточноафриканского региона. Первые итальянские купцы появились на красноморском побережье в 1869 г., когда итальянский миссионер Д. Сапето приобрел у местных правителей по поручению частной пароходной компании братьев Рубаттино часть провинции Асэб, ставшую первым итальянским владением на континенте. Однако Асэб недолго оставался частным владением пароходной компании и уже в 1881 г. итальянское правительство, остро нуждаясь в транзитной станции для итальянских судов, выкупило владения у братьев Рубаттино, объявив итальянский протекторат над данной территорией. В последующие несколько лет Италия заметно расширила свои восточноафриканские владения, создав необходимые условия для начала крупномасштабной экспансии в данном регионе. Вскоре Асэб стал и первой на континенте воен- но-морской базой, откуда итальянцы предприняли дальней-
шее продвижение вдоль побережья Красного моря к Массауа.24
В течение нескольких лет Италия, поначалу довольствовавшаяся деятельностью отдельных торговых компаний, заметно расширила свои колониальные владения, создав необходимые условия для начала крупномасштабной экспансии вглубь континента.25
В 1883-1885 гг. итальянцы, заручившись поддержкой лорда Р. Солсбери, оккупировали принадлежавшие Египту Зейлу и Бейлуль, а в феврале 1885 г. при молчаливом согласии английского консервативного кабинета высадились в Массауа.
41
41
Таким образом, в октябре 1884-1885 гг. правящие круги Италии, опираясь на дипломатическую помощь британского руководства, добились значительного расширения своих колониальных владений в Северо-Восточной Африке, захватив Бейлуль, Зейлу и Масауа. Путь к экспансии в Эфиопию был для Италии открыт.
В начале 1887 г. воодушевленные легкостью первых колониальных успехов итальянские войска заняли Саати, начав ускоренную подготовку к продвижению вглубь эфиопской территории. В ответ на действия итальянской стороны один из эфиопских расов – Алула направил командующему итальянскими войсками генералу Джене ультиматум, в котором потребовал освободить все захваченные ранее территории и вывести оттуда экспедиционные войска26. Поскольку это требование не было удовлетворено итальянским командованием, отряды раса Алулы начали движение к Массауа. 26 января 1887 г. вблизи деревни Догали состоялось первое крупное сражение итальянского экспедиционного корпуса с эфиопскими войсками. Итальянский отряд численностью 500 человек потерпел полное поражение, встретившись с главными силами раса.27 После своего поражения итальянское командование, учитывая большое численное преимущество эфиопских войск, было вынуждено сконцентрировать основные военные силы в Массауа. Известие о поражении при Догали вызвало серьезное беспокойство римского кабинета. Правительство Ф. Криспи осознало необходимость использования более значительных сил для осуществления широкомасштабной африканской экспансии. В связи с этим итальянский парламент утвердил новые кредиты на ведение военных действий в Африке, приступив к организации специального африканского корпуса, предназначенного для захвата Эфиопии. В декабре 1887 г., когда подготовка итальянских военных сил была завершена, экспедиционный корпус под командованием генерала Сан-Марциано был отправлен в Африку. Итальянские войска вместе со вспомогательными
42
42
отрядами, набранными из числа местного населения, насчитывали 25 тысяч человек.28 Итальянская агрессия в отношении Эфиопии становилась неизбежной.
Обеспокоенный ростом экспансионистских устремлений Италии и стремительностью развития событий в Эфиопии, русский посол в Каире А. И. Кояндер доносил министру иностранных дел Российской империи Н. К. Гирсу: «Из сведений, которые доходят сюда (в Каир – С. А.)…из Массовы, можно заключить, что итальянцы готовятся предпринять осенью серьезную кампанию против Абиссинии и что заявления, сделанные в последнее время министрами короля Гумберта в итальянской палате депутатов, не совсем согласуются с их действиями».29 «В настоящее время в Массове, - продолжал русский дипломат, -находится будто бы больше 12 тысяч итальянского войска, к осени отряд этот предполагается довести до численности целого армейского корпуса. Это развитие сил указывало бы на намерение римского кабинета утвердить свое владычество не только на побережье Красного моря, но и внутри страны».30
Новый итальянский главнокомандующий генерал Саллета не жалел усилий для успеха предполагаемой кампании, энергично снабжая экспедиционный корпус всем необходимым на случай новой осенней кампании, стремясь привлечь на свою сторону как «абиссинские полунезависимые племена, так и недовольные королем Иоанном элементы»31. В подобных «неравных условиях, указывал А. И. Кояндер в своем донесении, - едва ли может быть сомнение в том, что итальянцы одержат верх над своими…бесспорно храбрыми, но крайне плохо вооруженными соперниками».32 В заключение доклада министру Н. Гирсу А. И. Кояндер выступил с неутешительным прогнозом: «Если таков, в самом деле, план римского кабинета и если он будет приведен в исполнение, то Абиссинию в непродолжительном времени придется вы-
черкнуть из числа независимых государств африканского материка».33
43
43
Дальнейший ход событий лишь подтвердил правильность выводов русского дипломата. Так, весной 1887 г. итальянцы установили блокаду красноморских портов, стремясь воспрепятствовать эфиопской морской торговле.34
Одновременно с этой мерой, призванной, по мнению итальянского кабинета, нанести наибольший экономический ущерб эфиопской империи, правительство Ф. Криспи, стремясь внести раскол в ряды эфиопских феодалов, заключило в октябре 1887 г. секретное соглашение с правителем Шоа Менеликом,35 искавшим благоприятного случая взойти на эфиопский престол. По условиям этого договора Менелик обязался оказывать военную помощь Италии против Йоханныса в обмен на отказ итальянского кабинета от аннексии шоанских земель. Итальянцы были уверены в преданности своего эфиопского союзника, полностью рассчитывая на его поддержку. Однако политическая ситуация в Эфиопии вновь изменилась – победа при Догали лишь усилила популярность императора Йоханныса в эфиопском обществе, превратив его в национального героя и защитника отечества, в то время как тесные контакты правителя Шоа Менелика с итальянцами не снискали популярности последнему в условиях возросшего в результате победы при Догали самосознания эфиопского народа. Во всяком случае, на открытое выступление против императорской власти Менелик так и не решился, искусно лавируя между обеими сторонами и используя любую возможность для укрепления собственных позиций.
Между тем эфиопский император Йоханныс, сконцентрировавший 80-тысячную армию на севере страны, двинулся к Саати, готовясь к решительному столкновению с итальянцами, но в январе 1888 г. в Эфиопию вторглись войска махдистов, и страна оказалась перед реальной угрозой войны с двумя могущественными противниками. Опасаясь войны на два фронта, император Эфиопии был вынужден пойти на мирные переговоры с Италией в обмен на прекращение ею военных действий и отмену блокады Массауа. Это дало воз-
44
44
можность Йоханнысу перебросить армию на западные границы, где, впрочем, в марте 1889 г. он был смертельно ранен махдистами при Мэтаме. Но даже смерть эфиопского императора уже не могла помешать заключению мирного договора с Италией.
2 мая 1889 г. взошедший на императорский престол Эфиопии Менелик II подписал с Италией Уччиальский договор о дружбе и торговле. По его условиям между Италией и Эфиопией устанавливался мир, и обе стороны обменивались дипломатическими консулами и агентами, пользующимися дипломатической неприкосновенностью и привилегиями согласно нормам международного права. Италия также получала в Эфиопии права наиболее дружественной европейской державы. Однако итальянская сторона, выступавшая согласно договору в качестве «дружественного» Эфиопии государства, изначально стремилась придать ему сугубо колониальный характер. Особое значение для Италии имела 17 статья Уччиальского договора, толковавшаяся правительством Ф. Криспи как признание Эфиопией итальянского протектората. В эфиопском варианте договора, написанном на амхарском языке, утверждалось, что «Царь эфиопский может прибегать к услугам правительства Его Величества короля Италии во всех делах с прочими державами и правительствами.36 В итальянской же версии статьи договора вместо слова «может» использовалось слово «согласен», понимавшееся итальянским правительством как «должен». На основании подобной «трактовки» правительство Ф. Криспи сразу по подписании договора поспешило информировать все европейские державы о признании императором Менеликом II итальянского протектората над Эфиопией.
Однако эфиопская сторона, не желавшая признавать подобного «протектората», была категорически не согласна с данной формулировкой и не рассматривала условия договора в качестве необходимых для соблюдения обязательств при проведении собственной внутренней или внешней политики.
45
45