Глава I. Политика европейских держав и формирование интереса российской общественности к Эфиопии в конце
XIX в.
§1. Положение Эфиопии в конце XIX в. и политика европейских держав.
Изучение проблем становления политико-экономических отношений европейских держав и России с Эфиопией в конце XIX – начале XX столетий, принципов формирования восприятия восточноафриканской страны российскими общественными кругами требует некоторого углубления в предысторию вопроса с целью раскрытия роли внешнеполитических факторов в развитии эфиопского государства и особенностей политической ситуации внутри страны.
Особенно важным при данной постановке проблемы является изучение процессов взаимоотношений Эфиопии с крупнейшими европейскими державами на рубеже 80-90-х гг. XIX столетия, раскрывающих цели, методы и средства колониальной политики Англии, Франции и Италии в отношении красноморского региона.
Тропическая Африка, отделенная от других населенных земель двумя океанами – Индийским – на востоке, Атлантическим – на западе, песчаными и каменистыми пустынями - на севере и северо-востоке, на протяжении многих столетий оставалась наиболее изолированной от Старого Света территорией. Однако подобная географическая изоляция, несомненно, тормозившая развитие африканских обществ, никогда не была полной. Эфиопия находилась в непосредственной близости от ряда важнейших торговых дорог. «Через моря и пустыни, - отмечал известный польские исследователи СевероВосточной Африки А. Бартницкий и И. Мантель-
31
31
Нечко, – пролегали торговые пути, служившие каналами движения информации»1.
«У ее восточных границ находится Баб-эль-Мандебский пролив, один из трех главнейших перекрестков мира, у западных – нильский речной путь; со всех сторон эфиопское нагорье опоясывают караванные трассы, соединяющие долину Нила с морем или ведущие от морских или нильских берегов вглубь материка»2, -отмечали выгодное местоположение Эфиопии исследователи А. Бартницкий и И. МантельНечко.
Именно данные географические факторы, предопределившие важное геополитическое положение страны с благоприятным для земледелия и скотоводства мягким тропическим климатом, оказали существенное влияние на историческое развитие Эфиопии.
Период бурного развития Абиссинии, получивший название «золотого века амхарской цивилизации», пришелся на середину XIV-XV вв., став временем подлинного культурного расцвета и наибольших военных успехов африканского государства, границы которого впервые со времен величия Аксумского царства3 (IV-VI вв.) достигли побережья Красного моря. Однако в начале XVI в. военно-политическая обстановка в Эфиопии обострилась в связи с наступлением мусульманских армий с Нила и побережья Красного моря на населенные амхара горные плато.
Врезультате кровопролитных междоусобиц (тридцатилетняя война 1529-1559 гг.) и разрушительных войн с мусульманским Адалем, Оттоманской империей и галласкими племенами расцвет эфиопской цивилизации сменился в XVI в. ее упадком.
В1527 г. в Абиссинию вторглись мусульманские армии под предводительством харрарского эмира Ахмеда Граня, поддержанного султанами Аравии и Османской империи. К середине столетия положение государства еще более осложнилось захватом Османской империей ряда портов в Крас-
32
32
ном море, в том числе Зейлы и Массауа, что фактически отрезало Эфиопию от побережья, приведя ее к политической изоляции4.
Другим важнейшим фактором, на долгие десятилетия определившим динамику политико-этнических процессов на эфиопском нагорье, стала начавшаяся в XVI в. миграция гал- ло-оромских племен. Кочевники, занявшие часть Шоа, область Уолло, а также другие районы традиционного расселения христианских семитоязычных народов Эфиопии, сумели захватить плодородные области страны, создав предпосылки для образования обособленных независимых государств.
Начавшийся вслед за этим процесс семито-оромского синтеза (процесс смешения кочевых и земледельческих племен – С. А.) и абсорбции более развитой земледельческой цивилизацией отсталой кочевой периферии имел своими последствиями культурный регресс и утрату традиций имперской государственности. Однако, интегрировавшись даже в состав эфиопской правящей элиты, некоторые «…галласские правители, – как отмечал исследователь Северо-Восточной Африки М. Абир, -пусть… и приняли напоказ христианство, никогда в действительности не восприняли наследия Аксума и семитизированным населением всегда почитались за пришельцев»5. Лишь в наиболее плотно заселенных областях, вблизи крупнейших городов и торговых путей местное население «…осознавало свою принадлежность к древней христианской империи»6.
Раздробленность Эфиопии объяснялась не только последствиями крупных миграций на ее территории. К зарождению неоднородности гетерогенного общества и структурированию его в виде замкнутых локальных групп предрасполагали такие факторы, как сложность геоморфологического рельефа, многообразие климатических зон, традиционное разделение труда в пределах эфиопского региона. Горные районы соседствовали с жаркими пустынными низменностями на востоке и влажно-тропическими плато на юго-западе,
33
33
что предполагало соседство различных жизненных укладов и типов хозяйства. Поэтому, даже внутри этнически однородных областей различие климатических и геоморфологических условий становилось причиной значительных социокультурных видоизменений7.
Усилившиеся к середине XVIII в. центробежные политические тенденции, социо-культурные и этнические различия привели к фактическому распаду единого эфиопского государства и обособлению целых районов и областей, превратившихся к началу XIX столетия в полусамостоятельные феодальные княжества. Так, известный английский путешественник Генри Солт, побывавший в Эфиопии в начале XIX в., отмечал в своих мемуарах: «Нынешнее состояние Абиссинии с полным основанием можно сравнивать с состоянием Англии до правления Альфреда (Альфред Великий, король Англии в 871-900 гг. – С. А) – управление страной осуществляется на основе феодальной системы. Постоянные пограничные споры, распри среди правителей…униженное состояние императора, – все это только подтверждает сходство»8. Император Эфиопии неизбежно подпадал под власть «того или иного честолюбивого вассала, лишенный возможности взимать налоги с почти независимых правителей отдельных областей государства, он не в состоянии содержать армию для поддержания своего престижа или для прекраще-
ния разорения страны в результате постоянных междоусобиц»9.
К середине XIX столетия Эфиопия фактически состояла из пяти наиболее крупных феодальных государств: Тигре, Амхара, Шоа, Бегемдера и Годжама, образовавшихся в северной и центральной частях эфиопского нагорья, тогда как на юге и юго-востоке страны располагались независимые мусульманские княжества и султанаты (Йифат, Джима, Харрар). Однако, несмотря на фактический распад империи, опустошительные междоусобные войны и ослабление единой государственной власти, память о величии Аксумского
34
34
царства и великой Эфиопии с обширными границами до Красного моря всегда существовала в сознании амхара. «Идеал христианского государства, хотя и потускневший в результате мусульманских захватов и их последствий, никогда не умирал»10, -отмечал крупнейший исследователь истории Эфиопии Д. Левин.
Таким образом, идея укрепления национальной государственности и религиозного единства Эфиопии осознавалась амхара как концепция восстановления прежнего могущества, возрождения славных традиций эфиопского государства. Но лишь со времени правления императора Теодроса II (Феодора- 1855-1867 гг.) фактически начался период «эфиопского Возрождения», затронувший глубинные политические процессы в абиссинском обществе и закончившийся воссозданием единого государства. Оценивая полвека спустя государственную деятельность выдающегося эфиопского императора, глава русской дипломатической миссии в Абиссинии П. М. Власов отмечал: «С 1850 г. на политическую арену Эфиопии, распавшейся на несколько частей…терзаемой сепаратизмом, неурядицами, смутами и ересями…близкой к полному разложению и потере своей независимости, выступает замечательный и в высшей степени даровитый человек с сильной волею, сумевший не только водворить порядок и спокойствие внутри, но и выказать дух великого реформатора, создать правильную организацию управления,…наконец заставить
себя и народ уважать европейцев и ценить их образование и культуру»11.
Однако, несмотря на начавшиеся внутри страны политические реформы и очевидные централистские тенденции в объединении страны, Эфиопия вплоть до конца 60-х гг. XIX столетия не представляла серьезного экономического интереса для европейских держав. Лишь в 1869 г. положение кардинальным образом изменилось в связи с открытием Суэцкого канала. Эфиопия и Сомали оказались на важнейших стратегических путях из Европы в страны Дальнего Востока и
35
35