ших распрей до того отстали, что они нас считают дикарями. И прежняя, и нынешняя жизнь наша достойна сожаления. В то время как по всему миру широко распространился мир и воссиял разум, мы живем в темноте и не перестаем подозревать друг друга… Взаимное истребление до сих пор представляется нам доблестью»54
Вместе с тем подобная оценка автором деятельности императора Менелика и его отношение к существующему в Эфиопии государственному строю не были типичными для эфиопского общества и лишь в малой степени отражали действительность, так как стремительные, по мнению значительной части общества, реформы негуса представлялись ему незавершенными и несоответствующими условиям наступающего XX века.
Несколько более объективную и взвешенную оценку правления абиссинского императора дал один из современников Менелика, российский исследователь Н. Брянчанинов. «Конечно, Менелик был человеком прогресса и даже большим реформатором... на манер Дагобера и Карла Великого…это был средневековый владыка, которому приходилось самолично прикладывать руки к делу, благодаря низкой степени развития окружающих его вельмож и народа»55, -писал автор исследования.
Однако, признавая высокую степень заслуг эфиопского негуса перед страной, Н. Брянчанинов не был склонен к излишней идеализации Менелика, подчеркивая крайне жестокое отношение последнего к покоренным племенам и обнажая присущую Абиссинии собственную колониальную политику, направленную на угнетение и эксплуатацию коренных африканских народов. И все же Н. Брянчанинов и некоторые другие российские современники, избегая сознательной лакировки образа африканского правителя, сумели по достоинству оценить масштаб и результаты государственной политики и преобразований эфиопского императора.
141
141
Давая итоговую оценку Менелику II и отмечая вклад эфиопского негуса в победу над Италией, Н. Брянчанинов писал: «… победа эта была результатом упорной работы и поразительно разнообразной деятельности Менелика в продолжение многих лет в стороне от иностранного любопытства. Однако именно эта деятельность и работа и спасли Абиссинию от европейского раздела и несчастной участи многих иных африканских государств»56.
И действительно, император Менелик был и остается одной из наиболее выдающихся фигур эпохи колониального освоения Африки. Итогом деятельности эфиопского императора стало создание единственного сильного независимого централизованного государства Северо-Восточной Африки с регулярной армией, способного противостоять иностранному вторжению, государства, пришедшего на смену раздробленным и раздираемым внутренними феодальными противоречиями абиссинским княжествам. Значение этих важных реформ проявилось и в создании необходимых предпосылок для дальнейшего экономического и политического развития страны.
Не случайно, давая оценку этой масштабной личности, известная эфиопистка С. Панхерст назвала Менелика одним из величайших деятелей Африки, с периода правления, которого начинается история современной Эфиопии.
Иными словами, энергичная деятельность эфиопского императора Менелика II по укреплению молодого африканского государства, вывела Эфиопию на международную арену, объективно способствуя ее дальнейшему существованию как самостоятельного государства в эпоху колониального раздела Африки.
Хотелось бы, суммируя вышесказанное также отметить, что cтановление и развитие молодого эфиопского государства, создание многонациональной империи, решительное отражение угрозы иноземного вторжения (победа эфиопских войск под Адуа), энергичные реформы абиссинского
142
142
императора явились для России гарантией стабильности в красноморском регионе и привели к установлению в 1898 г. дипломатических отношений с Эфиопией.
Особая роль в объединении абиссинских земель и организации отпора итальянским завоевателям принадлежала инициатору важнейших административных, социальнополитических и военных реформ, явившихся необходимым условием отражения иноземной агрессии и образования национального государства, - эфиопскому императору Менели-
ку II.
Симпатии российской общественности к выдающейся личности «абиссинского Петра Великого» были вызваны надеждами на политическое, экономическое и культурное развитие «дружественного и единоверного» России африканского государства, связывавшееся с деятельностью монархареформатора. В сознании значительной части россиян император Менелик остался одним из наиболее выдающихся прогрессивных деятелей африканской истории.
С другой стороны, образ авторитетного эфиопского монарха – дальновидного и расчетливого дипломата, стремящегося к национальному объединению и процветанию Эфиопии, видящего благо родины в цивилизации, доблестного воина и вместе с тем покровителя православия, убежденного христианина, человека, имевшего особое расположение к России и русским, формировался в сознании российской общественности под воздействием российской прессы и специально издававшейся для народного чтения литературы, сохранявшей в основном благожелательный тон в отношении дружественной России Абиссинии.
И все же, существенным недостатком формируемого российскими печатными изданиями образа «негуса негести» являлась излишняя его идеализация, сознательная лакировка некоторых неприглядных сторон личности африканского правителя, реалистическая оценка которых способствовала бы снижению образа и шла вразрез с официальными уста-
143
143
новками правящих российских кругов, заинтересованных в развитии дружественных отношений с Эфиопией и создании сугубо положительного образа эфиопского императора.
§2. Стереотипы восприятия Эфиопии в российском общественном сознании.
Проблема развития и укрепления общественных и дипломатических отношений России с Эфиопией неразрывно связана с осмыслением властной российской элитой и общественностью попыток политического взаимодействия различных по уровню экономического развития государств, эволюции чужой, непохожей на собственную, африканской культуры, а также с интерпретацией образа далекой восточной христианской страны в массовом сознании россиян. Поэтому рассмотрение наиболее распространенных и устоявшихся в российском общественном мнении стереотипов восприятия Эфиопии и их всесторонняя оценка представляются довольно важной и актуальной научной задачей.
Интерес наиболее образованной части российской общественности к Эфиопии, ее народу, истории, традициям и культуре был связан с общей тенденцией, получившей распространение в отечественном востоковедении с середины XIX столетия, когда Ближневосточный регион и страны Се- веро-Восточной Африки заняли одно из центральных мест в системе международных отношений, в свою очередь, вызвав настоятельную потребность в их изучении.
Повышенный интерес российской общественности к Востоку подогревался и актуальными политическими проблемами – нерешенностью крайне важного для России «восточного вопроса» и усилением значения юго-восточного на-
144
144
правления во внешней политике страны, а также поиском рынков сбыта и наиболее удобных транзитных путей через Суэцкий канал к Индийскому и Тихому океанам.
Необходимость в получении доступной и достоверной информации по интересующим российскую общественность вопросам получила свое отражение во влиятельных отечественных периодических изданиях: «Азиатский Вестник», «Вестник Европы», «Нива», «Санкт-Петербургские Ведомости», «Вестник Императорского Русского Географического Общества», «Северный Вестник», «Московские Ведомости»
идругих, посвящавших свои статьи и заметки экономике, истории и культуре восточных обществ и африканского континента. Именно с этим периодом (конец 1880 –х. -середины 1890 – х. годов), последовавшим за открытием Суэцкого канала и характеризовавшимся активизацией колониальной политики европейских держав в Северной Африке и зоне красноморского региона и становлением молодого эфиопского государства, сумевшего отстоять свою независимость,
ибыло связано обращение российской общественности к Эфиопии.
«Вопрос о преобладании в Центральной Африке, - писала газета «Санкт-Петербургские Ведомости» в феврале 1897 г., - нельзя рассматривать как нечто второстепенное, чисто местное, преходящее. Это вопрос исторический, пре-
исполненный последствий для Европы и могущий даже повести к новой группировке держав»57. Обозреватель влиятельного издания указывал на важнейший в вопросах афри-
канской политики «фактор», «мало известный и темный, роль которого определится только впоследствии»58. «Фактор этот Абиссиния. Ею пренебрегали, о ней почти забывали, причисляя ее к сонму других полудиких государств Африки, пока она недавно не привлекла всеобщее внимание геройским отпором, данным ею итальянцам, посягнувшим на ее территорию и ее независимость. Характер и исход борьбы показали, что она представляет силу, с которой нужно счи-
145
145