Оказание российской общественностью реальной гуманитарной помощи Эфиопии в один из наиболее сложных и переломных периодов ее истории вызвало искренние симпатии и особое доверие эфиопского народа к России и русским, став залогом дальнейшего развития и укрепления русскоэфиопских общественно-дипломатических отношений.
Глава III. Эфиопия в 1896-1906 гг. в оценке российского общественного мнения.
§1. Государственная власть Эфиопии на рубеже XIX-XX веков и политика Менелика II в отражении российского общественного мнения.
Конец XIX столетия стал во многом переломным в истории эфиопского государства.
Одержавшая победу в 1896 г. в бескомпромиссной борьбе с итальянским империализмом Абиссиния оказалась единственной африканской страной, сумевшей в период колониального раздела Африки с оружием в руках отстоять свою независимость. Весть о поражении итальянцев под Адуа распространилась далеко за пределы африканского континента и была с воодушевлением воспринята прогрессивной российской и мировой общественностью, породив надежды на появление в северо-восточной части африканского материка нового христианского государства с самобытной и богатой культурой.
В послевоенный период Эфиопия представляла собой довольно слабое в экономическом и социальном отношениях
121
121
государство, однако была преодолена феодальная раздробленность страны, завершился период централизации власти, создания многонациональной империи, одержана военная победа над итальянскими колонизаторами, вследствие чего сохранена независимость молодого эфиопского государства, появилась новая серьезная политическая сила на африканском континенте. Таким образом, создавались объективные предпосылки политического, экономического и социального развития страны, зарождались новые международные связи.
Комментируя важное событие - рождение молодой африканской империи и подчеркивая особую роль эфиопского негуса Менелика в объединении эфиопских земель и организации отпора завоевателям, непосредственный участник описываемых событий русский офицер Н. С. Леонтьев впоследствии отмечал в своих воспоминаниях: «… Менелик остался на высоте своего положения и верным своему девизу извлекать наибольшие выгоды для своей страны, оставаясь в то же время… рыцарем без страха и упрека …Пожелаем же от души Эфиопии и ее мудрому правителю, чтобы через…двери общения с Европой полились в Абиссинию волны цивилизации и прогресса»1.
Становление и развитие эфиопского государства, создание многонациональной империи действительно было неразрывно связано с личностью «объединителя Эфиопии», «царя царей» негуса Менелика, ставшего инициатором важнейших административных, социально-политических и военных реформ, явившихся необходимым условием отражения иноземной агрессии и образования национального государства.
«Успешная борьба с Италией, как с европейской державой, легкая и блестящая победа над оной ставят Менелика на недосягаемый пьедестал в глазах его народов… и внушает ему жажду к дальнейшим завоеваниям, вызываемым не насущными потребностями и государственными интересами, а лишь стремлением приобрести славу полководца и расши-
122
122
рить границы своих владений»2, – такую яркую и вместе с тем не лишенную противоречий характеристику эфиопскому императору дал другой современник описываемых событий – глава российской дипломатической миссии в Абиссинии П. М. Власов.
Для составления более полной характеристики личности императора, анализа его политической деятельности, а также с целью понять, под влиянием каких факторов формировалось отношение российской общественности к этой масштабной фигуре своего времени, необходимо хотя бы кратко ознакомиться с периодом, предшествовавшим восхождению негуса Шоа на престол и превращению его во властителя Эфиопии.
Будущий абиссинский монарх родился в 1844 г. в семье правителя одной из южных областей страны – царства Шоа, полунезависимого эфиопского государства в эпоху феодальной раздробленности.
В 1855 г., когда император Теодрос II (Феодор – С. А.), стремившийся к объединению под своей властью всех эфиопских земель, покорил Шоа, наследник престола СыхлеМарьям, вошедший впоследствии в историю как Менелик II, был отправлен в столицу империи Магдалу, где для молодого царевича начались долгие годы изгнания и плена. Однако время, проведенное юношей при дворе императора Феодора, не пропало для него даром. Проживая в Магдале, Менелик сумел не только изучить обычаи и придворный этикет Абиссинии, но и, по меткому замечанию российского дипломата П. М. Власова, близко знавшего будущего эфиопского императора, «…всесторонне познакомиться с характером народа и политикой вассальных расов и князей, …разобраться в хитросплетениях придворных интриг, а следовательно, пройти через лучшую школу во внутренней политике взвесить и оценить ее различные стороны »3.
Итак, плен в Магдале оказался не слишком томительным для Менелика. Со временем, проникнувшись доверием к
123
123
способному молодому человеку, император Теодрос II пожаловал ему титул деджазмача, один из высших военнофеодальных титулов Эфиопии. Но даже личное расположение императора Эфиопии к Менелику не смогло удержать юного наследника, который, даже находясь в императорской столице, сохранил свои связи с шоанской знатью, от побега. В ночь на 30 июня 1865 г. царевич незаметно скрылся из Магдалы, а через некоторое время, вернувшись в Шоа, провозгласил себя царем.
Чтобы упрочить свое положение и избежать военного столкновения с Теодросом, новый царь Шоа, отныне принявший имя Менелик, по словам известного итальянского путешественника А. Чекки, начал свое правление с «увеличения и обучения своей армии»4.
Со временем укрепившись на шоанском престоле, после трагической гибели императора Теодроса, Менелик, принадлежавший к древней династии Соломонидов, стал одним из основных претендентов на императорский титул Эфиопии. Впрочем, несмотря на столь знатное происхождение, дающее в глазах соплеменников неоспоримое право на древний эфиопский престол, Менелик не имел достаточных сил для провозглашения себя императором и был вынужден формально признать власть провозгласившего себя новым правителем Эфиопии негуса провинции Тигре Иоанна Касса, вошедшего в историю под именем Иоанна IV. В 1878 г. подчинивший своей власти большинство областей страны Иоанн короновал Менелика как негуса Шоа. Однако, несмотря на признание существующего положения, обе стороны понимали его временный характер, готовясь к решающему противостоянию. Поначалу избегая открытого столкновения с императором, Менелик постепенно укреплял свою власть в Шоа, одновременно налаживая торгово-дипломатические связи с европейскими державами и приглашая ко Двору иностранных специалистов. Используя для достижения своих целей чаще всего дипломатические средства, негус в случае
124
124
необходимости прибегал и к вооруженной силе. По свидетельству принимавшего в то время активное участие в торговле оружием на красноморском побережье, впоследствии известного литератора Э. Старки, будущий эфиопский император «…готов был купить любое количество оружия и боеприпасов и хорошо платил за его приобретение»5.
В течение нескольких последующих лет Менелик, уже заметно укрепивший свою власть внутри государства, приступил к завоеванию соседних земель, подчинив территории Годжеба, Лиму, Джанджеро и Уаламо, ставшие впоследствии ядром молодой эфиопской империи. Значительно усилил позиции шоанского негуса и его брак с царевной Таиту, дочерью владетельного князя Бытуля, позволивший Менелику распространить свою власть и влияние на обширные территории.
Как дальновидный и расчетливый дипломат, каким характеризовали в своих воспоминаниях будущего эфиопского императора большинство побывавших в Абиссинии путешественников, Менелик был крайне осмотрителен и в выборе политических союзников. Так, в 1875 г. правитель Египта обратился к Менелику с письмом, в котором призвал шоанского негуса к войне с Иоанном, обещая в случае победы свою поддержку в борьбе за императорский престол. Но всерьез опасавшийся, что военный союз с заклятыми врагами Эфиопии - мусульманами не будет способствовать росту его популярности среди большинства абиссинцев, Менелик отверг просьбу египетского хедива, отказавшись от соглашения против императора Иоанна, что сразу повысило авторитет правителя Шоа в глазах соплеменников.
Впрочем отказ от военно-политического союза с Египтом вовсе не означал намерения Менелика устраниться от борьбы за императорскую корону Эфиопии. Прекрасно разбирающийся в хитросплетениях внутриэфиопской и европейской политики претендент на престол настойчиво стремился к достижению своей цели-объединению под личной
125
125