да в Абиссинии в письме А. А. Реммерту от 8 января 1897 г., доктор Б. А. Родзевич отмечал: «… оставление здесь (в Энтото – С. А.) отряда на три лишних месяца вызвалось действительной необходимостью. Для одного врача и трех начинающих помощников работы было более чем достаточно…Без лицеприятия и преувеличения можем сказать, что результаты наших операций были блестящи и наши больные,
покидая госпиталь, не напрасно благословляли господа и нас…»132.
В назначенный для отъезда срок, оставив все необходимые для амбулатории палатки и хирургические инструменты, покончив с последними приготовлениями и подняв над госпиталем эфиопский флаг со знаком Красного Креста, санитарный отряд торжественно отправился в Россию.
«Санитарный отряд РОКК, командированный в Абиссинию в начале апреля, -говорилось в донесении фон Кауфмана от 15 декабря 1896 г. Н. П. Шишкину, -по последним сведениям, благополучно прибыл… в Джибути, и в конце декабря, вероятно, будет уже в России»133.
Высоко отзываясь о деятельности в Харэре и Энтото преодолевшего многочисленные трудности санитарного отряда, генерал-адъютант фон Кауфман докладывал: «Доблестный и трудный подвиг, совершенный ныне отрядом, потребовавший с его стороны высшей степени самоотвержения, несомненно будет полезен и с общей гуманности и с русской точки зрения»134. Поощрение такого подвига, утвердившего престиж русского имени в Абиссинии, по мнению Кауфмана, являлось делом справедливости и требовало скорейшего награждения главноуполномоченного отряда гене-
рала Н. К. Шведова и «прочих членов экспедиции вне правил»135.
«Ныне я имею честь ходатайствовать о награждении главноуполномоченного РОКК начальника экспедиции гене- рал-майора Н. К. Шведова вне порядка постепенности орденом святой Анны 1 степени. Что же касается прочих членов
116
116
экспедиции, то я ходатайствую о высшем Государя Императора соизволении на предоставление их к награде также вне правил, по засвидетельствовании мне их заслуг главноуполномоченным санитарного отряда», -говорилось в прошении генерал-адъютанта М. П. фон Кауфмана. И действительно, вскоре ходатайство генерала о награждении возымело действие и уже в конце декабря по получении первых известий о прибытии отряда в Россию «Государю Императору, -по свидетельству М. фон Кауфмана, благоугодно было высочайше изволить наградить его (Шведова – С. А.) орденом святого Станислава 1 степени»136. Миссия русского санитарного отряда в Эфиопии блистательно завершилась.
Однако самой высокой наградой для русских врачей, безусловно, послужила оценка их умения и профессионализма, данная впоследствии эфиопским императором Менеликом, писавшем о деятельности санитарного отряда: «Эту помощь Эфиопия никогда не забудет…Знание, сердечность и энергия, с какими работал санитарный отряд, польза принесенная им стране, навсегда оставит в истории Эфиопии благодарность и воспоминания…Передача госпиталя российского Красного Креста и оставление отделения санитарного отряда в Аддис-Абебе дают возможность основать эфиопский Красный Крест и тем совершить вместе с русскими и благодаря им великое гуманное дело»137.
Но завершение благотворительной миссии РОКК имело и другое, не менее важное последствие. Так, в середине марта 1897 г. по возвращении из Эфиопии оставшихся для оказания медицинской помощи русских врачей под началом доктора Рузевича в Петербурге стало известно о прибытии вместе с ними пяти молодых абиссинцев, отправленных негусом на обучение в Россию.
18 марта 1897 г. Михаил фон Кауфман доносил по этому поводу министру иностранных дел графу М. Н. Муравьеву: «Оставленное в Эфиопии отделение нашего санитарного отряда в составе 5 лиц под началом доктора Рузеви-
117
117
ча, закончив свою деятельность… выступило в январе из Энтото…»138. «Вместе с отрядом, -продолжал фон Кауфман, едут в Россию, по просьбе негуса Менелика, пять молодых эфиопов для получения профессионального начального образования»139. Далее в записке генерал-адъютанта следовала просьба: «Поскольку поручение негуса доктору Рузевичу не имело никакого отношения к прямой деятельности РОКК, позволю себе просить Ваше Сиятельство не отказать в возможном содействии к устройству этих молодых абиссинцев в
России и в указании, как поступить с ними по их прибытии»140.
В письме на имя российского императора Николая II император Эфиопии Менелик выражал благодарность за оказанную Российским Обществом Красного Креста помощь больным и раненым жителям Эфиопии и сообщал русскому царю о желании абиссинских властей «…послать пять молодых людей в Россию, дабы они получили там образование, выучились бы медицине и другим наукам и возвратились затем на родину для принесения медицинской помощи и для обучения народа»141.
Вопрос об обучении абиссинцев в российских медицинских, а также военно-музыкальных училищах не раз становился предметом специального рассмотрения Главного управления МИД и военного министерства Российской Империи (о чем свидетельствуют материалы российских архивов). Так, в августе 1898 г. в ответ на ходатайство негуса о приеме абиссинцев в российские учебные заведения глава российской дипломатической миссии в Эфиопии П. М. Власов доносил министру иностранных дел Российской Империи графу М. Н. Муравьеву: «Представитель императора Менелика обратился ко мне с просьбою рекомендовать императорскому правительству присылаемых им в Россию для получения образования двух мальчиков – галласов. Просьба эта означает поместить мальчиков на счет нашего правительства в одну из военных музыкальных школ на время, потреб-
118
118
ное им для изучения игры на духовых инструментах настолько хорошо, чтобы впоследствии они могли дирижировать духовым оркестром»142.
В заключение донесения российский дипломат просил «почтить его уведомлением о том», что следует сделать по настоящему ходатайству и как в будущем относиться к подобным обращениям.
Однако, вновь вернувшись к решению данного вопроса осенью 1898 г., российский МИД получил следующий ответ военного министра А. Н. Куропаткина:«Вследствие письма графа В. Н. Ламздорфа от 27 октября сего года по вопросу о помещении в одну из музыкальных военных школ в России двух мальчиков галласов имею честь уведомить Ваше Сиятельство, что таковых школ в военном ведомстве не имеется, почему я не имею возможности исполнить желание негуса»143. В то же время далее в записке военного ведомства указывалось: «…среднее научное образование они могли бы, в случае надобности, получить в одном из кадетских корпусов, где между прочими предметами их могли бы научить и началам музыки…»144.
И все же, несмотря на подобные непредвиденные затруднения со стороны военного министерства, молодые эфиопы получили возможность учиться в России при 84-ом Ширванском полку.
Вспоминая о получивших образование в России эфиопах Баше и Тона, П. М. Власов впоследствии отмечал: «Увезенные из Аддис-Абебы одним из бывших там русских
капельмейстеров, они были затем определены в музыкальный хор при названом полку и провели там пять лет»145.
Образование в России получили и будущий переводчик при российской миссии в Аддис-Абебе Ато Гено, учившийся в санкт-петербургском ремесленном училище, а также поступившие на обучение при фельдшерской школе эфиопы Гезау и Данье. Окончив школу, «…они пожелали … поступить в военно-медицинскую академию… и им было
119
119
разрешено поступить туда в виде исключения, но лишь после предварительных двухлетних занятий в севастопольском военном госпитале»146. По окончании курса обучения в российских военных и медицинских училищах они были отправлены на родину, увозя с собой самые теплые чувства к России и ее народу.
Подводя итог вышесказанному, следует сделать несколько выводов и обобщений:
Несмотря на противодействие со стороны итальянских властей, активно предпринимавших попытки по срыву деятельности РОКК в Эфиопии, и английской прессы, стремящейся опорочить гуманитарную благотворительную миссию России, экспедиция русского санитарного отряда, оказавшего бескорыстную помощь эфиопскому населению, пострадавшему в ходе военных действий, завершилась успешно, наглядно продемонстрировав симпатии российской общественности к Эфиопии и ее народу.
Инициированная с помощью российской прессы широкомасштабная кампания по сбору средств в поддержку эфиопского народа нашла сочувственный отклик со стороны российской общественности. Состоявший из рядов опытного медицинского персонала, отправившийся в Эфиопию контингент русских врачей отличался высокими нравственными качествами и профессионализмом и оказал неоценимую помощь местному населению.
Самоотверженная и бескорыстная работа русских медиков по оказанию помощи эфиопскому населению явилась еще одним шагом на пути установления и развития русскоэфиопских дипломатических отношений (1897 г.), определив их особую динамику и глубину в период послевоенного для Эфиопии десятилетия (1896-1906 гг.). Успешное, в свою очередь, завершение гуманитарной миссии РОКК способствовало и зарождению активных общественно-культурных связей двух стран, проявившихся в организации обучения эфиопов в России.
120
120