Проявление сочувствия в такой форме было довольно неординарным явлением с той точки зрения, что между Россией и Эфиопией раньше практически не существовало политических, экономических и культурных связей. И если широкое общественное движение 1877-1878 гг. во время войны на Балканах можно было объяснить стремлением россиян помочь братским по происхождению и вероисповеданию народам, то стремление российских граждан оказать по мере возможности помощь абиссинцам следует расценивать как желание оказать реальную поддержку находящемуся за тысячи километров от России маленькому, но героическому народу в его борьбе за независимость.
С появлением первых сведений о победе эфиопских войск под Адуа в редакции многих российских газет и журналов то и дело начали поступать письма с поздравлениями в адрес эфиопов и их императора Менелика, а также с просьбами частных лиц дать им указание, как и куда можно направить средства для помощи абиссинцам.
Так, спустя всего несколько дней после получения в России известия о разгроме эфиопскими войсками итальянского экспедиционного корпуса О. Баратьери в сражении при Адуа, в одной из петербургских газет было опубликовано письмо некоего российского гражданина, в котором говорилось: «В телеграмме российского телеграфного агентства из Одессы от 20 февраля (1896 г. – С. А.), совпавшей с получением известий о разгроме отряда Баратьери, сообщается, что итальянская колония города Одессы открыла подписку на пожертвование в пользу Красного Креста, действующего на театре войны против абиссинцев»93. Далее в письме подчеркивалось: «Во вчерашней … телеграмме из Лондона говорилось, что поражение, нанесенное абиссинцами итальянским войскам, признается всеми самым решительным поражением, какое варварский народ когда-либо в последнее время нанес европейцам»94.
106
106
Но поскольку не варвары вторглись в пределы цивилизованного государства, а, напротив, «от цивилизаторов во что бы то ни стало варвары (эфиопы – С. А.) защищают свое отечество», поэтому «едва ли мы ошибаемся, заявив, что варвары эти и образ их действий, и победа…возбуждают искреннее сочувствие и участие в русских сердцах»95.
Неизвестный автор письма заключал: «Может быть, даже и наше общество Красного Креста, исходя из соображений гуманности, нашло бы возможным, следуя примеру итальянской колонии в Одессе, понести некоторые расходы по подаче помощи раненым абиссинцам»96.
К началу февраля 1896 г. в редакции отечественных газет и журналов поступало значительное количество подобных писем и телеграмм, наглядно свидетельствуя о господствовавших в российском обществе настроениях. Из Ярославля, Москвы, Малоярославца, Таганрога, Ростова, Кременчуга, Варшавы, Ровно, Киева и Тамбова – представителями различных российских сословий и политических взглядов направлялся значительный поток финансовой помощи абиссинцам.97 Решающая инициатива в организации этой помощи принадлежала ведущим российским газетам, собравшим несколько тысяч рублей пожертвований от частных граждан в помощь больным и раненым жителям Эфиопии. Ответ российских властей на реакцию российской общественности также не заставил себя долго ждать. Так, уже 15 марта 1896 г. во многом под влиянием господствующих в российском обществе настроений на заседании главного Управления Российского Общества Красного Креста (далее - РОКК) было принято решение о командировании в Эфиопию санитарного отряда и об ассигновании для этой цели 100 ты-
сяч рублей из центральной кассы Общества Красного Креста.98
18 марта 1896 г. Управление общества направило письма в военное ведомство, в Крестовоздвиженскую общину и в общину Святого Евгения с просьбой о выделении вра-
107
107
чей, фельдшеров и сестер милосердия для организации Красным Крестом экспедиции в Эфиопию.
Как только в крупнейших столичных и провинциальных газетах и журналах было объявлено о сборе средств для формирования отправляющегося в Эфиопию с благотворительной миссией русского отряда Красного Креста, в Главное Управление РОКК со всех концов России хлынул поток заявлений частных лиц с просьбами о зачислении в отряд.
Для работы в отряде было выбрано 7 высококвалифицированных военных врачей, множество санитаров, фельдшеров и студентов, были сделаны необходимые запасы медикаментов, офицерских палаток и оборудования для госпиталя. Возглавил направляющуюся в Эфиопию российскую гуманитарную миссию Красного Креста генерал-майор Н. К. Шведов, «с соизволения августейшей покровительницы об- щества…государыни-императрицы Марии Федоровны назначенный главноуполномоченным общества по оказанию медицинской и санитарной помощи воюющим сторонам на театре военных действий в Абиссинии».99 Все необходимые приготовления к предстоящему путешествию завершились в течение нескольких дней и уже 25 марта 1896 г. полностью экипированный отряд выехал из Петербурга.
Однако путь в Эфиопию оказался более долгим, чем предполагалось ранее, вследствие чинимых итальянским правительством препятствий русскому отряду. В начале апреля 1896 г. итальянская сторона известила российское правительство о нежелательности отправки санитарной миссии в Эфиопию, запретив въезд русским судам в Массауа. «7 апреля генерал-адъютант фон Кауфман, - комментировала сложившееся положение газета «Московские Ведомости», - сообщил, что русскому санитарному отряду не дано дозволение на проход через Массову на территорию Менелика, ссылаясь на то, что общественное мнение в Италии относится к этому враждебно»100.
108
108
Одновременно с действиями римского кабинета итальянская пресса выступила с резко негативными высказываниями в адрес русского санитарного отряда. «Tribuna» и «Populo Romano», -говорилось в другом номере «Московских Ведомостей», - порицают правительство за то, что оно дало разрешение на пропуск в Абиссинию русского санитарного отряда. По словам этих газет, все это не более как мистификация, т. к. под видом санитарного отряда, русские отправляют в Абиссинию генералов и офицеров, которые должны принять начальство над абиссинскими войсками и руководить их действиями против Италии»101.
Указывая на абсурдность такого суждения, журналист «Московских Ведомостей» с горечью отмечал: «…другие органы Криспи поддерживают это мнение, хотя нелепость его очевидна, ибо если бы Россия желала послать
в Абиссинию инструкторов, то могла бы сделать это ина-
че»102.
Вследствие непредвиденных затруднений, способных вызвать дипломатические осложнения с Италией, маршрут движения отряда был изменен – главноуполномоченный отряда, генерал Н. К. Шведов и его спутники отплыли из Александрии, благополучно прибыв в Джибути 18 апреля 1896 г.
В то время как шли последние приготовления для движения каравана к Харэру, «… положение дел вызвало потребность выслать вперед… энергичное доверенное лицо, - отмечал в своих воспоминаниях один из участников экспедиции барон Ф. Е. Криндач, -причем ввиду быстро надвигавшегося периода дождей одним из главных условий успешного выполнения поручения являлась возможная быстрота передвижения»103. По свидетельству барона, «выполнить это трудное и … далеко не безопасное поручение вызвался охотником корнет (ныне поручик – С. А.) А. К. Булатович, взволновав своим предложением немногочисленную джибутийскую колонию и возбудив самые разнообразные
109
109
толки …относительно исхода столь необычного для европейца путешествия»104.
Незнание языка и местных обычаев, а также резкая перемена климата, столь губительная для большинства европейцев, казалось, не допускали самой возможности благоприятного завершения подобного путешествия. Но решение об отправке корнета А. К. Булатовича уже было принято. Принявший на себя всю ответственность за организацию и возможные последствия данного рейда главноуполномоченный отряда Красного Креста Н. К. Шведов доносил генераладъютанту М. П. Кауфману: «…поездка господина Булатовича бесспорно подвинет наше дело вперед, а главное он сейчас же… займется формированием перевозочных средств до Энтото».105 Вечером 21 апреля 1896 г., захватив минимальное количество припасов, русский офицер в сопровождении двух проводников выехал из Джибути по направлению к Харэру. Огромный путь до города – расстояние свыше 350 верст - корнет проделал с невиданной для европейца скоростью, что произвело на абиссинцев поистине неизгладимое впечатление.
Миссия А. К. Булатовича увенчалась полным успехом, позволив санитарному отряду РОКК начать движение к Харэру, путь к которому и далее к Энтото, впрочем, был также сопряжен с многочисленными трудностями, выпавшими на долю всего санитарного отряда. «После тяжелого путешествия (около 400 верст) по безводной пустыне, доносил фон Кауфман, - в непривычной жаркой температуре, причем почти весь персонал отряда переболел, санитарному отряду удалось прибыть в Харэр 15 мая», где он был торжественно встречен геразмачем (дословно «командующий ле-
вым флангом», одно из высших эфиопских воинских званий
– С. А.) Бантье106.
Сразу по прибытии в городе был незамедлительно развернут госпиталь для приема больных, состоявший из 3 отделений.
110
110