щества никогда не узнают, где я умер, куда брошены мои непогребенные кости…»87.
Однако худшим опасениям итальянского офицера не суждено было сбыться. Он счастливо пережил все коллизии судьбы и превратности плена и возвратился на родину – в Италию, сохранив в памяти противоречивые воспоминания о своем знакомстве с Абиссинией.
По возвращении Д. Гамера в Италию написанные по горячим следам воспоминания стали необычайно популярными и быстро разошлись по Европе, принеся мемуаристу прижизненную литературную известность88. И хотя сам автор признавал литературную слабость своего произведения (недостаток образности описания, использование высокого, привычного в дворянской среде стиля и др.), его книга остается и по сей день поистине бесценной для исследователей итало-эфиопской войны 1895-1896 гг.
Записки Д. Гамера наряду с воспоминаниями Н. С. Леонтьева и других, в том числе и русских путешественников, несмотря на ряд искажений и неточностей, создают в целом достоверную и вместе с тем драматическую картину развернувшихся в Восточной Африке в конце XIX в. событий. На примере этих мемуаров видно, как меняются традиционные представления европейцев об африканском обществе, изживаются или подвергаются сомнению многие устоявшиеся стереотипы об отсталости и нецивилизованности африканских народов, происходит знакомство с чужой, непохожей на собственную, культурой. Особенно заметна такая перемена в восприятии чужеземцев на примере мемуаров Д. Гамера, до битвы при Адуа крайне пренебрежительно относившегося к неприятелю. Однако вскоре взгляды итальянского офицера, прошедшего испытание пленом, претерпевают заметную эволюцию в сторону более толерантного отношения к эфиопам, способным проявлять лучшие человеческие качества: честность, отвагу, благородство и в частности– благожелательное в большинстве случаев отношение к
101
101
итальянским пленным. Все это во многом способствует формированию образа человека-врага, не лишенного сострадания к побежденному.
Записки русского офицера Н. С. Леонтьева, в отличие от мемуаров итальянца- Д. Гамера, напротив, во многом отражают традиционный взгляд российского общества89, изначально сочувствующего борьбе африканских народов за свою независимость. Может быть, именно поэтому в своих хроникально достоверных воспоминаниях, написанных на основе эфиопских дневников, Н. С. Леонтьев, подчас восхищенный мужеством итальянских офицеров, тем не менее, всецело оставался на стороне эфиопского народа, сочувствуя его справедливой борьбе за независимость: «Что касается Абиссинии, она с мечом в руках отстояла свои человеческие и нравственные права, упрочила свою независимость и этим же мечом прорубила себе двери в цивилизованный мир, с удивлением и восторгом приветствовавший императора Менелика и его достойный народ»90.
Так, отзываясь об эфиопских событиях 1895-1896 гг., русский офицер неизменно подчеркивает антиколониальный характер борьбы эфиопского народа, отмечает рост его национального самосознания, признавая тем самым ценность для мира данной цивилизации.
В мемуарах Н. С. Леонтьева уже присутствует осознание того, что итало-эфиопская война 1895-1896 гг., с самого своего начала вышедшая за рамки простого колониального конфликта, стала столкновением двух непохожих по своей сути, мировоззрению и культуре цивилизаций – средневековой архаической – Эфиопии- с капиталистической -Италии.
Результатом этого столкновения стало формирование обширной эфиопской империи, отстоявшей свою независимость и оставшейся на долгие годы серьезным «игроком» африканской и мировой истории.
Итало-эфиопская война 1895-1896 гг., приковавшая к себе внимание всего цивилизованного мира, получила широ-
102
102
кий отклик в России. Прогрессивные круги российского общества с восторгом приветствовали разгром итальянцев под Адуа и рождение молодой эфиопской империи, питали надежды на процветание африканского государства. Заинтересованные в установлении двухсторонних отношений русские дипломаты, ученые, журналисты различные слои российского общества выражали искренние симпатии абиссинцам. Так, русский офицер, ротмистр А. К. Булатович, искренне полюбивший далекую африканскую страну, выражал надежду на лучшее будущее: «…немало борьбы перенес за последние века абиссинский народ. Теперь, может быть, наступят для него лучшие времена. Он сплотился и выходит на большую дорогу к мирному преуспеванию. Бог в помощь!»91.
Серьезным шагом к установлению русско-эфиопских дипломатических отношений92способствовала и самоотверженная деятельность Российского Общества Красного Креста (РОКК) и других общественных организаций.
События в Эфиопии, спровоцировавшие огромный интерес прогрессивной общественности к этой стране, ее истории, культуре и обычаям африканского народа, способствовали преодолению традиционной изоляции эфиопского общества, его вовлечению в диалог с рядом европейских культур.
Победа при Адуа сыграла огромную роль в становлении национального самосознания абиссинцев. Она не только сплотила коренное население, но во многом способствовала усилению и единению феодального эфиопского государства, значительно укрепила его международный авторитет.
Итогом вооруженного противостояния в СевероВосточной Африке стало обретение Эфиопией национальной независимости, рост авторитета эфиопского государства в регионе и мире, а также интереса к нему со стороны прогрессивной общественности. Это особенно хорошо видно при изучении материалов русской и зарубежной прессы послевоенного периода. Чрезвычайно много для характеристики
103
103
этих событий дают приведенные выше материалы мемуарного характера непосредственных участников итало-эфиопской войны, позволяющие проследить как менялось отношение участников боевых действий к войне и противнику, стираются многочисленные стереотипы в восприятии друг друга, уходит неприятие чужой цивилизации и культуры, столь непохожей на собственную.
Так, при анализе воспоминаний итальянского офицера Д. Гамера, попавшего в плен к абиссинцам, очевидна заметная эволюция взглядов майора в сторону более толерантного отношения к противнику, возникновение симпатии к победителям, смена неприязни Д. Гамера к абиссинцам на уважение к ним, осознание бессмысленности вооруженного конфликта. Непреходящая ценность его мемуаров определяется и правдивым анализом причин поражения итальянской армии, характеристикой состояния и боевого духа противоборствующих сторон;
В мемуарах другого участника конфликта Н. С. Леонтьева присутствует осознание справедливого характера борьбы эфиопов за свою независимость и надежда на его процветание. До конца оставаясь верным своему долгу офицером и христианином, Н. С. Леонтьев проявляет сочувствие и сострадание к поверженному противнику, больным, раненым и пленным итальянским солдатам. В то же время русский офицер и военный советник при эфиопской армии Н. С. Леонтьев осознает, разразившуюся на его глазах «африканскую драму» как событие, по своему значению вышедшее далеко за пределы локального конфликта и олицетворяющего собой столкновение непохожих цивилизаций, явившегося новым актом борьбы в эпоху мирового империализма. Он является характерным носителем, отражающим традиционный взгляд российской общественности на антиколониальный характер борьбы отстаивающего свою независимость народа, осознает ее правоту. Другой очень важной особенностью этих мемуаров является признание ценности для мира эфиопской куль-
104
104
туры, способность подвергнуть сомнению устоявшиеся стереотипы об отсталости африканских народов, выражение чувства симпатии к эфиопам, надежда на процветание молодого эфиопского государства. В них мы не встретим ненависти и злорадства по отношению к побежденному противнику, а напротив сочувствие к попавшим в плен итальянским солдатам и офицерам, желание облегчить их незавидное положение. В целом же, военные мемуары участников вооруженного противостояния в Северо-Восточной Африке позволяют понять и оценить не только истинную и целостную картину боевых действий, соотношение сил конфликтующих сторон, но и психологию солдат и офицеров, находящихся по разные линии фронта, глубже почувствовать всю бессмысленность колониальных войн, уходящего XIX столетия.
§3. Деятельность РОКК и позиция российской общественности в отношении Эфиопии.
Итало-абиссинская война 1895-1896 гг. вызвала волну сочувствия абиссинскому народу в российском обществе, пробудив в русском человеке лучшие христианские чувства – сострадание, любовь к ближнему, желание помочь слабому и угнетенному. Подобная реакция российской общественности на военно-политические события в Эфиопии, ее желание оказать необходимую помощь «дружественному» России народу стали своего рода катализатором, выявившим отношение различных слоев общества к далекой восточноафриканской стране.
Чуждые всяческого расизма, идеи превосходства белых над остальными, российские подданные, представляющие различные социальные слои, движимые благородным порывом, откликнулись на призыв отечественных газет оказать посильную помощь больным и раненым абиссинцам.
105
105