течение почти 4 лет близким человеком к негусу Менелику и его советником по делам внешней политики и военным вопросам, Н. С. Леонтьев естественно явился первоисточником сведений по Абиссино-итальянской войне с абиссинской стороны, что и придает интерес книге, освещая со всех сторон многие вопросы, оставшиеся до сих пор только под лучами итальянской точки зрения»51, - писал впоследствии журналист и близкий друг Н. С. Леонтьева Ю. Елец.
Заметно обогащают представления о военном противостоянии в Абиссинии и мемуары побывавшего в Эфиопии после войны корнета А. К. Булатовича, рисующие целостную картину военно-политического развития страны в описываемый период.
Еще один взгляд на военные события 1895-1896 гг., как с итальянской, так и с эфиопской стороны представляют и необычайно популярные в Европе воспоминания итальян-
ского майора Джиованни Гамера «9 месяцев в плену у Менелика»52.
По воспоминаниям подпоручика Н. С. Леонтьева, корнета А. К. Булатовича и итальянского майора Джиованни Гамера, с большой достоверностью можно судить о характере упорных боев абиссинцев с итальянскими войсками, походном быте, полевых условиях; узнать о судьбах многих участников конфликта и их человеческих качествах, проследить, как воспринимали друг друга «смертельные враги», оказавшиеся по разные стороны линии фронта.
Большинство иностранцев - непосредственных очевидцев итало-эфиопской войны 1895-1896 гг. - неизменно отмечали храбрость и воинственность эфиопов, присущие им высокий боевой дух и мужество перед лицом опасности, стремление к взаимовыручке и в то же время патриархальность их нравов, религиозность и благожелательность в отношениях друг с другом.
91
91
Не раз бывавший в Абиссинии русский офицер и путешественник А. К. Булатович, сравнивая эфиопскую армию с европейскими, подчеркивал: «Абиссинский солдат идет убивать, в душе же большинства европейских есть скорее чувство готовности самопожертвования, чем желания лично убить противника… Они (эфиопы – С. А.) обожают бой и идут на него с радостью. Они храбры и хотя горячи, но сообразительны в бою и умеют пользоваться местностью и обстоятельствами»53.
Но вместе с тем многие путешественники отмечали в своих воспоминаниях и некоторые негативные черты, присущие эфиопам, такие как: пренебрежение к воинской дисциплине, дух соперничества, преобладание в характере индивидуалистических устремлений. Причиной же нескончаемых междоусобных войн в Эфиопии мемуаристы справедливо считали племенную рознь, препятствующую национальному объединению страны. Так, известный исследователь итало-эфиопской войны и современник описываемых событий русский офицер полковник Н. А. Орлов указывал: «Абиссинцам надо пренебречь вековою племенною рознью, оставить раздоры из-за ничтожных частных своих интересов, дружно соединить усилия всего населения и окончательно сбросить итальянцев в море»54.
Русский путешественник по Эфиопии, подпоручик Н. С. Леонтьев был поражен излишней храбростью воиновэфиопов, порой доходящей до бравады и полного пренебрежения к противнику, особенно в период одержанных ими блестящих побед в сражениях при Амба Аладжи, Макале и Адуа; подчеркивал их презрение к смерти и поразительное хладнокровие в минуту опасности.
Но так или иначе, во всех воспоминаниях русских офицеров, побывавших в Эфиопии, путешественников и гражданских лиц, впоследствии отправившихся в страну в
92
92
составе Красного Креста на помощь абиссинцам, неизменно присутствует восхищение мужеством эфиопских воинов, сознание их правоты и нередко желание оказать помощь в неравном противостоянии их с Италией.
Особый интерес представляют воспоминания Н. С. Леонтьева, касающиеся военной тактики эфиопов и присущего им самобытного военного искусства: «Когда назрел момент общей атаки, к ней подается…сигнал негуса или расов боем в литавры, и войска в том порядке, в котором шли, устремляются на неприятеля, стараясь охватить его с обоих флангов. Кавалерия при этом несется лавою, стремясь заскакать в тыл и меча свои губительные копья»55. И далее, характеризуя действия абиссинской пехоты в ближнем бою, офицер продолжает: «Как только абиссинцы сойдутся (с врагом – С. А.) грудь грудью, начинается настоящая вакханалия войны. Это уже не люди, а рассвирепевшие, голодные тигры,
жаждущие крови… Все гибнет под ударами их сабель и мечей»56.
Другой русский офицер, полковник Генерального штаба Н. Орлов, также отмечал в своем исследовании, посвященном итало-эфиопской войне, присущие абиссинским воинам особенности тактики ведения боя: «Как пехота, так и кавалерия стреляют на ходу и мечут дротики чрезвычайно искусно…С криками они атакуют неприятеля, начальники наряду с простыми воинами. Атака повторяется несколько раз, так что они не настолько впечатлительны, как другие номады57, которые после однойдвух неудачных атак охладевают»58. В рукопашном бою они «также чрезвычайно искусны», а поэтому «тактика (европейцев – С. А.) против них должна заключаться в том, чтобы… не прибегать к рассып-
ному строю, а драться в сомкнутом строе, в колоннах и каре…»59.
93
93
Для того чтобы понять, как вели себя эфиопские войска в боевой ситуации, вновь обратимся к воспоминаниям поручика Н. Леонтьева, который как честный хроникер и очевидец многих сражений итало-эфиопской войны рассказывает о предшествовавшем битве при Амба Аладжи событии, в полной мере характеризующем высокий боевой дух эфиопской армии во время конфликта: «4 декабря 1895 г. от рас60 Мэконнена явился с письмом посланец к итальянскому майору Тозелли, которым рас Мэконнен, подобно Святославу, предупреждал Тозелли, уведомляя, что атакует его в скором времени, т. к. не может сдержать рвущихся в бой остальных находящихся с ним расов, и советовал уходить»61, -отмечал со слов Н. Леонтьева журналист Юрий Елец. На следующий день, 6 декабря, эфиопы, разбившие лагерь напротив итальянских позиций на высотах Амба Аладжи, решили «остаться ради праздника (религиозного торжества – С. А.) в пассивном положении и не атаковать», т. к. это было «противно их религиозным обычаям»62. Только небольшой авангард, состоящий приблизительно из 7-8 тысяч человек немного продвинулся вперед.
Однако, чрезмерно уверенный в собственных силах и неприступности занимаемой им позиции, итальянский майор Тозелли решил начать усиленную бомбардировку эфиопского лагеря, спровоцировав начало массовой атаки абиссинских войск, не желающих находиться под ураганным огнем противника63.
Описывая начавшуюся атаку абиссинцев, обрушившихся на левый укрепленный фланг итальянской позиции, Н. С. Леонтьев отмечает: «Волны абиссинцев наступали все ближе и ближе. Храбрецы были окружены, и началась рукопашная. Итальянские офицеры дрались, как львы, их черные солдаты следовали их примеру, зная, какая ужасная участь ждет их как изменников своему отечеству в случае плена»64.
94
94
И все же, несмотря на отчаянное сопротивление итальянских войск, по словам Н. С. Леонтьева, «эта храбрость (итальянцев – С. А.) не принесла никаких результатов, и страшные абиссинские сабли делали свое кровавое дело»65.
Положение итальянского отряда еще более усугубилось, «когда левый фланг позиции был наводнен абиссинцами, одновременно был атакован правый ее фланг и центр. Рота капитана Вотичелли, первая принявшая удар, была быстро смята, началась резня, и скоро от нее не осталось ни одного человека»66, -описывал русский офицер-очевидец кульминацию разгоревшегося сражения. Итальянский отряд майора Тозелли был почти полностью уничтожен. Из 2450 человек, участвовавших в сражении, спаслось бегством не более
200.
Битва при Амба Аладжи - первое крупное поражение итальянских войск в Абиссинии - получила широкое освещение в европейской и российской печати. Комментируя возможные ближайшие последствия этого сражения, российская газета «Биржевые Ведомости», выражавшая интересы промышленных кругов, отмечала: «…крупное поражение, понесенное итальянскими войсками в Африке, может быть признано началом серьезной войны, которая может оказаться роковой для всей колониальной политики Италии»67.
Однако решающее сражение по-прежнему было впереди. Главнокомандующий итальянскими войсками генерал О. Баратьери располагал 4 бригадами, общая численность которых вместе с вспомогательными частями составляла 17 тысяч человек при 62 орудиях. Эфиопская армия, заметно превосходившая по численности армию итальянцев, состояла из 80 тысяч пехоты, 8 тысяч кавалерии и 42 орудий68.
Выжидательное положение, в котором оставались обе стороны накануне генерального сражения, по свидетельству Н. С. Леонтьева, «… в высшей степени утомляло и раздражало итальянские войска», стремившиеся «встретиться с…Менеликом и отомстить за Амбаладжу и Макале»69.
95
95