ла, что ее приезд – начало новой эры в отношениях Эфиопии с Россией, духовного (по церковной линии), а затем и политического сближения. Эфиопское посольство, по мнению автора, «…должно было укрепить позиции Эфиопии и России…», а также гарантировать сохранение Абиссинии в качестве независимого государства.
Кроме того, приезд абиссинской дипломатической миссии в Россию совпал по времени с началом новой эскалации итальянской агрессии против Эфиопии. Энергичная подготовка итальянских войск к вторжению в Эфиопию уже не оставляла сомнений относительно истинных намерений правительства Ф. Криспи в отношении Абиссинии. «Теперь уже трудно сомневаться в том, что Италия намерена в скором времени предпринять экспедицию для расширения своих владений в Африке, хотя уже давно ее поведение в этом деле казалось подозрительным»31, -комментировала сложившееся положение в Восточной Африке газета «Московские Ведомости». Подводя итог своим размышлениям, обозреватель газеты отмечал: «Италия, желавшая округлить владения в Эритрее, лишь искала подходящий повод к конфликту, сочиняя всевозможные небылицы о враждебных намерениях Менелика…. Как бы то ни было, война должна начаться вскоре. Итальянское правительство ждет блистательных побед, которые очень нужны ему в настоящее время»32.
Агрессивные устремления Италии и положение в Эфиопии все более приковывали к себе внимание российской прессы, являясь наиболее «популярными» и «излюбленными» темами для политических обозревателей.
Возвращаясь в одном из номеров газеты к абиссинским событиям, «Московские Ведомости» выступили с еще более суровой критикой колониальной политики Италии, отметив желательность скорейшего предоставления помощи Абиссинии со стороны европейских держав. «Абиссиния настоятельно нуждается в помощи европейского военного искусства, чтобы отстоять свою независимость. Эту помощь
81
81
Абиссинии могут оказать Россия и Франция и сделать это так же уверенно и спокойно, как делает Пруссия в Турции и Китае, Англия в Афганистане и так далее», -говорилось на страницах газеты. Оказание подобной помощи, по мнению журналиста, было «освящено продолжительным опытом» международных отношений и потому вполне уместно. Поэтому никто из европейских держав «…не будет иметь основания вмешаться и в том случае, если Россия пошлет военную миссию в Абиссинию»33, -делал вывод обозреватель газеты.
Борьба абиссинцев за свою независимость нашла широкий общественный отклик в России, получив яркое отражение на страницах сочувствующей эфиопскому народу отечественной печати. Именно поэтому на приезд эфиопской делегации в Россию доброжелательно откликнулись многие ведущие российские газеты и журналы того времени. Даже известный своими подчеркнуто осторожными либеральными взглядами петербургский журнал «Вестник Европы» открыто сочувствовал эфиопам в их справедливой борьбе за независимость. «Было бы очень печально, - отмечал автор обзора, – если бы невинное желание абиссинцев завязать известные сношения с Россией навлекло на них неприятельские нападения, и было бы еще печальнее, если бы они надеялись на нашу военную помощь, о которой в действительности не может быть и речи»34. Однако в этом журналист ошибался. Узнав о начале вооруженной экспансии Италии в отношении Эфиопии, российское правительство не ограничилось лишь выражением дружеских чувств и моральной поддержкой эфиопского императора. Уже осенью 1895 г. в Эфиопию начались крупномасштабные поставки российского вооружения и боеприпасов, был отправлен транспорт с большой партией современного оружия35.
Восточноафриканские события получили чрезвычайно широкий общественный резонанс. Эфиопская тематика прочно обосновалась на страницах многих российских изда-
82
82
ний. Теме приезда эфиопского посольства в Россию отводились первые полосы влиятельных столичных и провинциальных газет и журналов, в подробностях описывающие все этапы пребывания дипломатической миссии в России. Так, комментируя приезд абиссинской делегации, политический обозреватель петербургского журнала «Нива» отмечал особую торжественность приема, оказанного эфиопским дипломатам в России. «Абиссинскому посольству, сопровождаемому членами экспедиции Н. С. Леонтьева, - отмечал журналист, - во все время пути оказано было много внимания и почестей…В Александрии, в Константинополе наши дипломатические представители во главе с русским послом при Высокой Порте Нелидовым оказали все зависевшее от них, чтобы встретить посольство с должным почетом и предоставить ему все удобства»36.
Прибытие делегации в Одессу ознаменовалось еще более пышным и торжественным приемом. «Встреча была самая радушная, несколько дней, которые провели наши гости в Одессе, были рядом празднеств. В местном кафедральном соборе была отслужена… торжественная литургия. В честь высоких гостей был в лагере устроен парад войск»37, - констатировал журналист.
По прибытии в Петербург члены делегации поклонились праху императора Александра III, а 30 июня 1895 г. состоялся Высочайший прием чрезвычайного абиссинского посольства, призванный послужить, по мнению автора статьи, «идее скорейшего сближения двух братских народов»38.
Не менее восторженным на приезд абиссинской делегации в Россию был и отзыв «Церковных ведомостей», акцентировавших внимание читателей на набожности и религиозности абиссинцев, «твердости хранения древних церковных уставов» которых «можно и нам поучиться»39.
По окончании официальных церемоний эфиопское посольство с большим почетом в обстановке особой торжественности отбыло на Родину.
83
83
Таким образом, оказанная российским правительством дипломатическая и материальная поддержка Эфиопии в период обострения итало-эфиопского конфликта объективно способствовала сохранению независимости этой восточноафриканской страны и повышению ее международного авторитета.
Известие о победе при Адуа в марте 1896 г. и обретение Эфиопией независимости российская общественность встретила с ликованием. В каждой крупной российской газете появились восторженные отклики на данное событие, редакции многих печатных изданий были переполнены письменными поздравлениями российских граждан эфиопскому правительству и лично императору Менелику. Большинство российских изданий открыто выражали свое восхищение победой эфиопских войск при Адуа и их императором - «грозным негусом» Менеликом.
Так, монархическая газета «Московские Ведомости» не ограничиваясь простым сочувствием к абиссинцам и желая предугадать ход стремительно развивающихся в СевероВосточной Африке событий, отмечала: «Последние события, разыгравшиеся в Африке, приковали к этой части света внимание всего цивилизованного мира. Несомненно, что в центральной части «черного материка» бродят какие-то еще темные силы, ищущие себе точки приложения и внушающие серьезные опасения за будущность недавно насажденной в Африке европейской цивилизации. Очевидно, «черный материк» пробуждается к самодеятельности»40.
Даже известный своей подчеркнуто либеральной позицией петербургский журнал «Вестник Европы», оценивая события в Восточной Африке, выступил с резкой критикой колониальной политики Франческо Криспи. «Фантастическая политика Криспи, увлекшая Италию на путь непосильных военных расходов…, -говорилось в одном из апрельских номеров журнала, -получила наконец достойное возмездие: итальянское войско предназначенное для расправы с непо-
84
84
корной Абиссинией, потерпело жестокое поражение при Адове 1 марта, и все здание Эритреи, воздвигнутое с такими огромными жертвами, грозило рухнуть бесславно под ударами туземного победителя. Мечта об обширных колониальных завоеваниях в Африке разбита наглядно и реально истреблением местных итальянских войск в решительном сражении 1 марта»41. При этом всю вину за создавшиеся в итальянских колониях положение орган либеральной печати возлагал на членов Римского кабинета и «злого духа современной Италии» премьер-министра Ф. Криспи, пожертвовавших тысячами жизней «…ради поддержания внешней репутации Италии»42.
Не вызывает сомнений и личная симпатия автора к абиссинцам, сражавшимся за свою свободу. Так, пытаясь установить причину невиданного поражения Италии, журналист отмечает: «…обыкновенно упускают одну существенную причину, дающую всегда перевес туземцам перед иноземными пришельцами: люди, защищающие свою родину и своих близких от иностранного нашествия, действуют совершенно иначе, чем солдаты, не знающие сами, ради чего их послали драться, а нравственное настроение, чувство правоты дает войску ту внутреннюю силу, для которой не существует преград»43.
Отмечая справедливость борьбы абиссинцев за независимость, корреспондент выражает в заключение обзора и собственное отношение к итальянским завоевателям: «И сколько бы ни посылали солдат из Рима в Эритрею, … невозможно все-таки послать вместе с ними то настроение, которое ведет к победе; туземцы всегда будут чувствовать себя дома, всегда будут обновлять свои силы… сознавать за собой право и необходимость энергической обороны, тогда как пришельцы должны внутренне считать себя неправыми и имеют вид разбойников, вторгшихся в чужое жилище. Положение завоевателей крайне незавидно, когда их окружает
85
85