статс-секретарю Н. П. Шишкину записке, - Африка стала все более обращать на себя внимание всего цивилизованного мира, с одной стороны, как обширная колония…, с другой - как обширный рынок… для вывоза оттуда огромного количества сырья и так называемых колониальных товаров»13. Европейские державы - Англия, Франция и Италия, «имеющие …в Африке…обширные рынки, - констатировалось далее в записке, -стараются наводнить различные уголки этого уединенного от цивилизации материка пестрыми, но дешевыми товарами»14.
Россия же, не имеющая возможностей к ведению на африканском материке активной колониальной политики, вследствие своей «…отдаленности… и меньшего удобства путей сообщения», а также «причин политического характера», могла бы, по мнению Н. С. Леонтьева, «превратить всю ее (Африки – С. А.) северо-восточную часть в свой рынок», ведя активную морскую торговлю с Александрией, ПортСаидом и Джибути через Суэц.
Важнейшую роль в осуществлении этих планов по укреплению российского экономического влияния на красноморском побережье, считал Н. С. Леонтьев, может сыграть Эфиопия, имевшая «прекрасный климат» и удобное географическое положение на морском пути в Индию и Китай. Именно установление прочных дипломатических отношений с этой страной и открытие в ней российских портов, как утверждал Н. С. Леонтьев, могло открыть России торговлю через Суэц «…если не с самой Индией, то, по крайней мере, с прибрежными к Чермному морю портами»15.
Изложенные в записке соображения стали предметом пристального изучения российского МИД, вызвав повышенный интерес к эфиопским событиям в дипломатических кругах.
Организация экспедиции пользовалась особой поддержкой и со стороны Императорского Русского Географического Общества и проводилась при содействии Российской
76
76
Академии наук, снабдившей участников экспедиции широкой программой исследований и необходимыми рекомендациями.
Наконец, дождавшись положительного ответа на поданную им просьбу, Н. С. Леонтьев совместно с вошедшими в состав экспедиции антропологом А. В. Елисеевым, отставным капитаном К. С. Звягиным, унтер-офицером Агаповым и дворянином московской губернии доктором Ю. Цветаевым, принявшим сан архимандрита и церковное имя Ефрем, отправился в Эфиопию. Проследовав на вышедшем из Одессы пароходе «Лазарев» через Константинополь, в середине января 1895 г. экспедиция торжественно прибыла в Обок. «Встреча, сделанная французами экспедиции в Джибути, - писал со слов Н. С. Леонтьева журналист Ю. Елец, - носила на себе торжественный и в то же время сердечный характер. Весь город был украшен русскими и французскими флагами»16. После оказанного русской экспедиции особо пышного приема французские власти снабдили ее всем необходимым для дальнейшего перехода в Харэр, где в начале февраля 1895 г. она была с особым почетом принята рас Мэконненом.
«Экспедиция сразу завоевала себе симпатии властей и народа, что в связи с престижем, присущим ей уже вследствие ее национальности, подготовило г. Леонтьеву и его спутникам надежную почву для должного и желательного приема повелителем страны»17, - отмечал Юрий Елец.
За период движения к императорской резиденции русским путешественникам удалось провести и ряд важных научных исследований (астрономические и климатические наблюдения), собрать антропологические и этнографические материалы о жизни восточноафриканских племен и населяющих Эфиопию народов18.
Наконец, прибыв в эфиопскую столицу Аддис-Абебу, Н. С. Леонтьев и его спутники были торжественно встречены императором Менеликом. «Предупредительность, внимание
77
77
и гостеприимство абиссинцев положительно не поддавались ожиданию»19, - свидетельствовал журналист.
По прибытии в Энтото Н. С. Леонтьев удостоился высочайшей аудиенции, в ходе которой последним было принято решение об отправке ответной дипломатической миссии в Россию в сопровождении российского поручика, который должен был доставить письмо Менелика недавно взошедшему на престол русскому царю Николаю II. В начале июня 1895 г. действительный статский советник А. И. Кояндер, информируя российский МИД, доносил из Каира: «Сюда прибыл Леонтьев со своими спутниками. Они сопровождают посланца Менелика, везущего письмо государю и едущего поздравлять его Величество (с коронацией – С. А.) и возложить венок на могилу покойного императора. По словам Леонтьева, письмо негуса не заключает никакой просьбы и на посланца не возложено никакой политической миссии…»20. А уже в следующем донесении российскому МИД из Александрии от 18 июня 1895 г. говорилось: «Негус, повидимому, понимает, что никакой материальной помощи Россия оказать ему хотя бы вследствие географического положения обеих стран не может. Единственно к чему он стремится - это будто бы иметь в Европе благорасположенное государство, которое смогло бы подавать ему беспристрастные советы и предупреждать о грозящих ему опасностях»21. В донесении А. И. Кояндера говорилось также о том, что Менелик «…желал бы получить из России инструкторов для своей армии и инженеров…для разработки природных богатств Абиссинии»22. Подводя итог своему донесению, российский дипломат обратил внимание и на пожелание Н. Леонтьева: «Что же касается до абиссинцев, то почести и гостеприимство, оказанные ими нашим соотечественникам, не поддаются…описанию. По мнению г. Леонтьева, было бы весьма желательно, чтобы посланец негуса встретил в России такой же блестящий и радушный прием…»23.
78
78
Отом, насколько тщательно проводилась подготовка
кпредстоящему приему абиссинского посольства, свидетельствует и отправленное из МИД уведомление министру путей сообщения В. С. Сумарокову. «Посол наш в Константинополе, – говорилось в документе, - уведомил меня, что 15 июня предполагает выехать из Константинополя через Одессу в Санкт-Петербург посланец абиссинского негуса в сопро-
вождении племянника последнего, одного абиссинского генерала и харрарского епископа Габро»24. Далее следовало ходатайство дипломата: «Поэтому …я обращаюсь к Вашему Превосходительству с покорнейшей просьбой сделать распоряжение о предоставлении оному (абиссинскому послу – С. А.) бесплатного проезда… со всеми удобствами при следо-
вании по железной дороге от Одессы до СанктПетербурга»25.
Результаты деятельности в Эфиопии экспедиции Н. С. Леонтьева были высоко оценены российской общественностью, что нашло свое отражение в отечественной прессе. Так, известный петербургский журнал «Нива» отмечал накануне приезда абиссинской делегации: «Ученая экспедиция под начальством Н. С. Леонтьева, предоставившая нам возможность ознакомиться с далеким, родственным нам по вере государством, дала такие блестящие результаты, что лица, принимавшие в ней участие, заслуживают общественного внимания». «Благодаря завязанным теперь сношениям с Абиссинией, -говорилось на страницах журнала, -Россия мо-
жет иметь большое влияние на религиозные дела 8 миллионов православных»26.
Однако далеко не все представители российских правящих кругов разделяли подобную точку зрения на приезд абиссинского посольства в Россию. Известный своим осторожным отношением к каким-либо внешнеполитическим проектам министр финансов Российской империи С. Ю. Витте негативно отозвался о предстоящем приезде абиссинского посольства и деятельности в Эфиопии «авантюриста» Н. С.
79
79
Леонтьева. «У нас в России, -писал С. Ю. Витте, -в высших сферах существует страсть к завоеваниям или, вернее, к захватам того, что, по мнению правительства, плохо лежит»27. «Так как Абиссиния, -продолжал министр, - страна полуидолопоклонническая, но в этой религии есть некоторые проблески православия… мы очень желаем объявить Абисси-
нию под своим покровительством, а при удобном случае ее и скушать»28.
В числе влиятельных противников приема эфиопской делегации на высшем уровне был и будущий министр иностранных дел России граф В. Н. Ламздорф, опасавшийся, что последствием оказанного эфиопской стороне дружественного приема станет новое осложнение русско-итальянских дипломатических отношений. Обеспокоенный реакцией высших политических кругов Италии на прибытие эфиопского посольства в Россию В. Н. Ламздорф отмечал в начале июня 1895 г. в своем дневнике: «Иностранная печать подчеркивает в высшей степени демонстративный характер приема, оказанного в Портсмуте итальянской эскадре при ее возвращении из Киля, усматривая в таком приеме прямую связь с приемом посланца короля Менелика в Санкт-Петербурге»29. Подобное «любезничанье с абиссинцами», по мнению В. Н. Ламздорфа, создаст лишь общность действий между Англией и Италией и приведет к созданию единого блока против России. «… Мы сами стараемся сплотить все державы в коалицию против нас, и все это совершенно даром, ничего не получая взамен»30, -подводил итог своим размышлениям дипломат.
И все же, несмотря на недовольство будущего министра, эфиопской делегации в России был оказан пышный и торжественный прием, превзошедший всякие ожидания. На приезд эфиопского посольства в Россию с воодушевлением откликнулась и российская пресса. Так, известная своими патриотическими взглядами влиятельная газета «Московские Ведомости» приветствовала эфиопскую делегацию и отмеча-
80
80