главная цель ее – установление контакта с эфиопской стороной была достигнута.
По случаю приезда русской делегации в Гильдессу в городе был устроен оружейный салют, дома абиссинцев были нарядно украшены пестрыми флагами. «Я был поражен предупредительностью этих чернокожих, которых мы в Европе привыкли называть дикарями»94, -вспоминал впоследствии В. Ф. Машков, находясь под впечатлением торжественности оказанного приема.
18 октября 1891 г. караван экспедиции Русского Географического Общества торжественно въехал в АддисАбебу, где состоялась аудиенция у эфиопского императора и вручение поразивших императорских сановников своей роскошью царских подарков. Письмо императора Александра III негус принял стоя в знак особого уважения к русскому царю. Когда же речь зашла о якобы признанном Эфиопией итальянском протекторате, Менелик с негодованием отверг саму возможность подобного подчинения Италии и заявил о своем самом искреннем расположении к России, в помощи которой его страна так нуждалась.
Эфиопский правитель вручил русскому офицеру письмо для российского императора, в котором просил царя Александра III о содействии в разрешении конфликта с Италией: «Умоляю помочь нам или хотя бы дать совет, что мы должны делать, дабы избежать напрасного кровопролития, уже и так много веков бесполезно истощающего нашу страну»95. В ходе последовавшей после аудиенции частной беседы Менелик обратился к В. Ф. Машкову с просьбой выяснить вопрос о возможности отправки в Абиссинию русских военных инструкторов, столь необходимых для молодой эфиопской армии: «Я прошу у государя императора. Я об этом напишу подробно в письме, с которым буду просить Вас отправиться скорее в Россию»96. Когда все необходимые приготовления к отъезду были закончены, В. Ф. Машков без промедления с большим почетом отправился в Россию.
66
66
По возвращении на родину посредническая деятельность В. Ф. Машкова в Эфиопии получила высокую оценку МИД и лично императора Александра III. Так, в начале декабря 1892 г. статс-секретарь Министерства Иностранных Дел Н. П. Шишкин свидетельствовал в своем докладе царю: «Машков исполнил возложенное на него поручение с совершенным успехом, не причинив притом никаких политических затруднений императорскому правительству. Он завязал впервые сношения России с Абиссинией, где был принят, по-видимому, с большим почетом»97.
Таким образом, результатом деятельности блестяще выполнившего возложенную на него миссию В. Ф. Машкова стало установление политических контактов с Эфиопией. Добытые В. Ф. Машковым в двух его поездках в Абиссинию сведения о политическом развитии страны, верная и глубокая оценка дипломатической деятельности европейских держав в Северо-Восточной Африке оказали неоценимую услугу российскому МИД, послужив своего рода основой для формирования российской политической доктрины в отношении этой страны, одновременно способствуя усилению интереса российских правящих кругов и общественности к Эфиопии.
Развернутый анализ внешнеполитической деятельности российских правящих кругов и развития, связанных с восточноафриканским регионом общественных настроений в последние десятилетия XIX в., объективно показывает, что важнейшим фактором проявления повышенного внимания к Северо-Восточной Африке со стороны российского внешнеполитического ведомства стало наиболее ожесточенное колониальное соперничество ведущих европейских держав в красноморском регионе, нарастание англо-русской конкуренции в Средней Азии и на Ближнем Востоке и в связи с этим стремление российского правительства использовать своеобразный политический рычаг давления на Великобри-
67
67
танию, путем оказания поддержки ослабевающей Османской империи и отстаивающей независимость Эфиопии.
Экономическая заинтересованность России в эфиопском рынке, освоении богатого природными ресурсами Се- веро-Восточной Африки, создании морских портов на берегах Красного моря, эксплуатации Суэцкого канала, ставшего основной торговой артерией для большинства крупнейших европейских держав при осуществлении транзитной торговли между Азией и Европой, способствовала усилению внимания к Эфиопии в среде российских промышленных кругов.
Повышенное внимание российской общественности и правящих кругов к проблемам восточноафриканского региона явилось важнейшим подготовительным этапом на пути к установлению русско-эфиопских отношений. Возникновению стойкого интереса российской общественности к событиям в Эфиопии и истории африканского континента с середины 80-х гг. XIX в. способствовала развернутая российской прессой кампания, имеющая своей целью знакомство читателя с политическим и экономическим развитием Абиссинии, историей, религией и культурой этой африканской страны, бытом и традициями ее народа.
Результатом деятельности русских дипломатов, ученых, представителей духовенства и организации успешных научно-исследовательских и официально-деловых экспедиций в Абиссинию в конце XIX в. явилось не только расширение представлений российских политических кругов и общественности об Эфиопии, но и установление первых политических, религиозных и культурных контактов России с Эфиопией, ставших своего рода основой для последующего научно-исследовательского изучения Абиссинии и способствовавших дальнейшему развитию дипломатических и общественных отношений двух стран.
68
68
Глава II. Итало-эфиопская война 1895-1896 гг. и Россия.
§1. Эфиопия в стратегических планах Италии и позиция России в данном вопросе.
Середина 1880-х -начало 1890 -х гг. -период идеологического оформления теории и практики итальянского колониализмахарактеризовались серьезным обострением внутриполитического положения в стране и ростом социальной напряженности в Италии.
Несмотря на первоначальные успехи итальянской промышленности в 70-х гг. XIX в., рост численности новых предприятий и капиталистических хозяйств на севере страны, Италия, по-прежнему, оставалась аграрной и не имела внешних сырьевых рынков. С одной стороны, развитие итальянского капитализма наталкивалось на узость внутреннего рынка, слабость промышленного производства и неравномерность экономического развития различных регионов, с другой – на недостаток отечественных капиталов, обезземеливание крестьян и рост социальной напряженности в обществе.
Перерастание промышленного капитализма в империалистическую стадию привело к еще большему усилению внутренних противоречий в стране. В подобных политических условиях в среде правящих классов Италии утвердилось мнение о необходимости смягчения социальных противоречий путем активизации колониальной экспансии в Африке. И, как писал выражавший интересы крупной итальянской буржуазии журнал «Новая антология», колонии являлись своего рода «предохранительным клапаном против внутренних волнений, которые наносят ущерб, главным образом, социальным порядкам, собственности и капиталам»1. «Если не немедленно, то через несколько лет… мы почувствуем необ-
69
69
ходимость открыть для нашей торговли и для нашей промышленности новые рынки и вступить в конкуренцию на этом поприще с другими народами»2, -следовал вывод итальянского журналиста.
В стремлении смягчить назревающие социальные противоречия, способные привести к росту революционного движения в стране, и приобрести новые рынки сбыта и источники сырья представители крупной итальянской промышленной буржуазии и правящих кругов выступили в качестве главных идеологов агрессивного колониализма и захватнических войн за пределами Италии.
Так, образованная по инициативе возглавившего итальянское правительство маркиза Ф. Рудини для решения эритрейского вопроса парламентская комиссия пришла к заключению о необходимости скорейшего занятия Кассалы и сохранения за Италией всех суверенных прав на территории, простиравшиеся на юге по рекам Мэреб, Белес и Муна до границ английской сферы влияния на Западе Африки. «Взятие Кассалы, -отмечал в своем исследовании британский историк Г. Глэнвилл, - и приобретение итальянцами вытекающего из этого факта положения в Судане могли бы дать действительную базу для осуществления в… будущем прекрасной мечты о большой итальянской колонии в Африке, которая, начинаясь от Киренаики, простиралась бы до Судана и через Эфиопию распространялась бы до создавшейся в то время нашей (британской- С. А.) колонии в Бенадире на Индийском океане»3.
Вновь рассчитывая на дипломатическую поддержку Англии в осуществлении своих колониальных планов, правительство сменившего Джолитти Франческо Криспи в 1894 г. заключило соглашение с британским кабинетом, дополнившее протоколы 1891 г., важнейшим условием которого стало установление западной границы британского Сомали, причем Харэр признавался сферой итальянского влияния.
70
70