Но, не имея фактического доступа к находившемуся в английской сфере влияния порту Зейле, а, следовательно, и к Харэру, итальянская сторона находилась в зависимости от политики английского правительства, отказавшегося предоставить итальянской стороне право свободного пользования Зейлой в качестве военно-морской базы и транзитного пункта на пути к Харэру.
Англия, более не нуждавшаяся в помощи своего итальянского «союзника» против махдистов в Судане и не желавшая усиления Италии в зоне стратегически важной Кассалы, пожертвовала интересами последней4. Данное обстоятельство как нельзя лучше соответствовало и интересам Германии, стремившейся окончательно склонить Италию на сторону Тройственного союза. «Британский кабинет, - с удовлетворением отмечал в своем донесении из Лондона осенью 1890 г. Канцлеру фон Каприви специальный уполномоченный граф Меттерних, – стремится «удалить Италию от сферы английского влияния и ограничить переговоры по ко-
лониальным вопросам с Италией только стороной Красного моря»5.
Так и не добившись конкретного результата дипломатическими средствами и всерьез опасаясь усиления британского колониального влияния в зоне красноморского региона, правительство Ф. Криспи лишь искало удобного предлога для военного вторжения в Эфиопию и Судан. Данному обстоятельству как нельзя более способствовал и тот факт, что неоднократно предпринимавшиеся итальянской стороной попытки убедить дипломатическими методами абиссинского императора Менелика признать итальянский протекторат над Эфиопией не увенчались успехом.
В 1890 г., обнаружив расхождение в эфиопском и итальянском вариантах Уччиальского договора, Менелик потребовал от итальянского правительства восстановить его истинный смысл. Еще более определенно относительно итальянского «протектората» эфиопский император выска-
71
71
зался в своем письме к королю Италии Умберто, в котором просил последнего исправить допущенную итальянской стороной «ошибку» и информировать об этом все европейские державы, которым было ранее заявлено о протекторате. «Ваше Величество знает очень хорошо, - говорилось в письме эфиопского негуса, - что одна независимая страна не нуждается в помощи другой для ведения собственных дел»6. А в 1893 г., получив очередной отказ итальянской стороны, настаивавшей на признании Эфиопией итальянского протектората, эфиопский негус заявил о денонсации Уччиальского договора, одновременно оповестив об этом решении все европейские державы. «Эфиопия ни в ком не нуждается, - заявил эфиопский император, -и уповает лишь на Бога»7.
Именно денонсация Уччиальского договора ясно продемонстрировала правительству Ф. Криспи стремление эфиопского негуса к осуществлению собственной независимой политики в ущерб своему временному «союзнику». Не нуждавшийся в итальянской помощи, окончательно утвердившийся на эфиопском престоле император повел свою расчетливую политическую игру, направленную на централизацию абиссинских земель и укрепление эфиопского государства.
В ответ на энергичные действия Менелика итальянское правительство приступило к осуществлению крупномасштабной экспансии в отношении Эфиопии, одновременно стремясь склонить на свою сторону недовольных политикой эфиопского негуса феодалов. Желая поднять экономическое значение Эритреи и подчинить своему контролю торговлю через Массауа, летом 1894 г. итальянцы захватили стратегически важную Кассалу и начали оккупацию Тигре. Подобная тактика итальянских правящих кругов должна была обеспечить продвижение итальянских войск вглубь эфиопской территории и внести раскол в среду эфиопских феодалов, а также привлечь наиболее влиятельных из них на свою сторону. «Из всех действий итальянцев в Африке, - характеризовал впоследствии итальянскую политику в отношении Эфиопии
72
72
современник тех событий русский офицер Н. А. Орлов, - была видна настойчивость, с которой они, несмотря на частные неудачи, преследовали окончательную цель покорения всей Абиссинии»8. Однако эти расчеты не оправдались. Исходившая со стороны Италии опасность независимости эфиопского государства лишь послужила своеобразной основой для улучшения отношений между императором и многими влиятельными расами (дословно-правитель, князь-С. А.), приведя к созданию единой антиитальянской коалиции.
Так, после оккупации итальянскими войсками провинции Тыграя один из влиятельнейших эфиопских феодалов рас Мэнгэша, нуждавшийся в военной помощи эфиопского негуса в борьбе против Италии, был вынужден пойти на компромисс с императором, признав себя вассалом Менелика. Не решились на открытую конфронтацию с императорской властью и два других наиболее могущественных феодала – Тэкле Хайманот и рас Мэконнен. Кроме того, герой битвы при Догали рас Алула, бывший до этого одним из главных соперников Менелика, добровольно признал главенство эфиопского императора. «Неприятие расом Алулой гегемонии Шоа отступило перед его ненавистью к итальянцам и стремлением получить поддержку для реализации его планов управлять землями на правом берегу реки Мэраб»9, -писал впоследствии о мотивах перехода раса Алулы на сторону Менелика командующий итальянскими войсками генерал О. Баратьери. Но, несмотря на временную неудачу, итальянское правительство не было намерено отказываться от дальнейшего осуществления своей колониальной политики, наращивая военное присутствие на границах Эфиопии.
Осознавая всю очевидность нависшей над страной угрозы иностранного вторжения, эфиопский император стремился заручиться дипломатической и военной поддержкой крупнейших европейских держав – Франции и России, в свою очередь в большой степени заинтересованных в сохранении эфиопской независимости.
73
73
С середины 60-х годов XIX столетия Эфиопия и Сомали занимали одно из важнейших мест во французской колониальной политике. Французский империализм, стремившийся к созданию огромных колониальных владений на севере Африки и к проникновению в Центральную часть материка через Эфиопию и Сомали, был крайне заинтересован в ослаблении английского и итальянского влияния в зоне красноморского региона. Однако, не рискуя вступить в открытое противоборство с Англией и Италией за колонии и используя методы «мирного проникновения» и покупки «спорных» территорий, французские колонизаторы избрали курс на поддержку «негуса негести» Менелика путем организации крупномасштабных поставок вооружения, доставлявшегося через территорию французского Джибути в Шоа10. В обмен на предоставленную помощь французское правительство всерьез рассчитывало на укрепление собственных экономических позиций в регионе путем приобретения наиболее выгодных и прибыльных концессий и прав на строительство железных дорог, а следовательно, и на установление всеобъемлющего контроля над эфиопской экономикой.
Нуждаясь в военных поставках и в то же время не без основания опасаясь усиления в регионе французского экономического влияния, Менелик, как опытный дипломат, активно использовал межимпериалистические противоречия европейских держав – Франции, Англии и Италии, ведя тонкую дипломатическую игру, единственной целью которой было не дать каких бы то ни было преимуществ ни одной из сторон.
Характеризуя эту продуманную и расчетливую политику эфиопского императора в отношении европейских держав, русский путешественник К. С. Звягин отмечал, что Менелик, отлично сознавая свое положение и понимая, что за попытками каждой из европейских держав к сближению с ним «кроются их эгоистические интересы и расчеты, в сущ-
74
74
ности, всегда ему враждебные, старался по необходимости не нарушать сам мирных отношений и извлекать по возможности…наибольшие выгоды для себя»11.
Совершенно иными в отличие от европейских держав, отнюдь не колониальными соображениями, руководствовалось российское правительство, с начала 1890-х годов оказывавшее активную дипломатическую поддержку эфиопскому государству. Заинтересованное в ослаблении своих внешнеполитических соперников – Англии и Италии, и в отвлечении значительных сил Британской империи от Ближнего и Дальнего Востока, а также в приобретении кратчайших и наиболее удобных транзитных путей для развития морской торговли, российское правительство объективно стремилось к сохранению эфиопской независимости. Так, еще в 1890 г., получив известие о провозглашении Италией протектората над Эфиопией, российский МИД отказался признать законность последнего. Официально отказ был мотивирован тем, что договор Италии с Менеликом состоялся без российского участия. «Мы отказываемся признать протекторат Италии над Эфиопией»12, - говорилось в телеграмме от 7/19 марта 1890 г. российскому представителю в Брюсселе князю Урусову. Поэтому, оказавшись перед лицом готовящегося итальянского вторжения, Менелик был крайне заинтересован в установлении и дальнейшем развитии дипломатических отношений с Россией.
Реализации этого намерения эфиопского императора как нельзя лучше способствовала и организация в начале 1894 г. российской научно-исследовательской экспедиции поручика Н. С. Леонтьева, совпавшая с началом итальянской экспансии в Эфиопию. Желая собрать ценные сведения о государственном устройстве, обычаях, религии и экономике абиссинского государства, русский офицер обратился в МИД с просьбой разрешить ему отправиться в Эфиопию в составе научно-исследовательской экспедиции. «За последнее время, - говорилось в направленной Н. С. Леонтьевым в 1894 г.
75
75