сплошная масса неприязненного населения… таково именно положение итальянцев в Эритрее»44.
Подобная моральная оценка деятельности итальянского правительства в отношении Эфиопии широко разделялась различными слоями российской общественности, всецело поддержавшей борьбу «маленького, но трудолюбивого наро-
да» за свою независимость с «жадным и заносчивым пришельцем»45.
Под воздействием отечественной прессы в сознании российского обывателя старательно формировался положительный образ древнего и благочестивого христианского государства. Особенно подчеркивались такие черты абиссинцев, как трудолюбие и патриархальность, верность их вековым традициям и религиозным устоям, противопоставлявшиеся жадности и стремлению к наживе итальянцев.
Таким образом, эхо событий в Северо-Восточной Африке прокатилось по всей России, вызвав усиление интереса со стороны российской общественности и правящих кругов к Эфиопии и восточноафриканскому региону в целом, послужив своего рода основой для развития и укрепления дипломатических и общественных отношений двух стран.
Проведенный анализ политической обстановки в Се- веро-Восточной Африке и позиции различных слоев российской общественности в отношении противоборствующих в итало-эфиопском вооруженном конфликте сторон позволяет сделать следующие выводы и обобщения.
Заинтересованное в расширении зоны своего колониального влияния в Восточной Африке и захвате важнейших стратегических позиций в регионе итальянское правительство Ф. Криспи любыми средствами стремилось к покорению местных африканских народов, выступив инициатором вооруженной агрессии против Эфиопии в 1895-1896 гг. Находившаяся на пороге войны с Италией молодая эфиопская империя крайне остро нуждалась в дипломатической и военной поддержке крупнейших европейских держав, активно
86
86
искала пути к политическому сближению с Российской империей, не имевшей собственных колониальных интересов в зоне Красного моря, как другие европейские державы. В немалой степени эту заинтересованность эфиопской стороны в поиске дипломатического партнера в лице России определяли сугубо антибританский характер российской внешней политики в отношении Абиссинии и симпатии, питаемые различными слоями российской общественности к эфиопскому народу, ставшие важнейшими условиями формирования дружественных отношений двух стран. Вследствие этого расчетливая и направленная на сохранение независимости эфиопского государства расчетливая политика эфиопского императора Менелика II объективно способствовала развитию русско-эфиопских политических, культурных и общественных связей. Необходимо отметить, что целям укрепления политических отношений между Россией и Эфиопией послужила отправка в Эфиопию научно-исследовательской экспедиции Н. С. Леонтьева, результатом которой стал приезд абиссинского посольства в Россию. Прием абиссинского посольства в России совпал с решающей фазой италоэфиопского конфликта и позволил эфиопскому императору заручиться надежной дипломатической поддержкой дружественной европейской державы, одновременно способствуя укреплению авторитета и позиций Эфиопии в мире.
Таким образом, Россия стала единственной державой, открыто поддержавшей Абиссинию в борьбе за независимость и строившей свои отношения с Эфиопией на партнерской основе, что снискало ей искреннюю признательность и доверие народа и правительства этой африканской страны
Политические и военные события в СевероВосточной Африке в конце XIX в., положившая конец итальянской агрессии победа эфиопов при Адуа, абиссинское посольство в Россию – все это объективно способствовало усилению интереса к Абиссинии со стороны российских правя-
87
87
щих кругов и общественности, заложив прочную основу для развития дружеских отношений двух стран.
§2. Итало-эфиопская война 1895-1896 гг. в оценке очевидцев и непосредственных участников событий.
Итало-эфиопская война 1895-1896 гг. стала крупнейшим событием колониальной эпохи, связавшим историю Европы и Северо-Восточной Африки. Трагически соединив уходящий XIX и нарождающийся XX в., абиссинская война, как впоследствии и англо-бурская , означала для великих держав Западной Европы вступление их в новую фазу конкурентной борьбы за передел мира, явилась фактором обострения колониальных противоречий европейских держав.
За военными действиями в Северо-Восточной Африке следил весь цивилизованный мир. Европейская пресса отводила теме итало-эфиопского конфликта первые полосы газет; дипломаты, журналисты и военные старались предугадать ход стремительно развивающихся событий.
Российская общественность также откликнулась на эту войну искренне и бурно. Буквально все слои русского общества прониклись симпатией к единоверной «африканской Швейцарии», как именовала Эфиопию русская либеральная пресса. И либеральные, и монархические издания жестоко осуждали «итальянскую колониальную авантюру», сочувствуя справедливой борьбе эфиопского народа за свою
88
88
независимость. Изображения эфиопских солдат и командиров, императора Менелика и его военачальников появились во многих российских журналах.
Значение борьбы африканских народов против колониального угнетения осознавали многие современники и очевидцы тех событий. Так, известный путешественник, русский офицер А. К. Булатович отмечал в своих мемуарах: «…Менелик вступает с Италией в отчаянную борьбу за существование своего государства, его свободу и самостоятельность, одерживает над врагом ряд блестящих побед и этим…доказывает неопровержимым образом, что в Африке есть черная раса, могущая постоять за себя и имеющая все данные на независимое существование»46.
Сочувствие эфиопскому народу со стороны российских правящих кругов и общественности выражалось не только на страницах печати, но и в практических действиях правительства и граждан. В России был организован сбор средств для оказания помощи больным и раненым эфиопским солдатам, поставлялись партии оружия для абиссинской армии, а по окончании военных действий в Эфиопию отправился состоявший из добровольцев отряд Российского Общества Красного Креста для оказания абиссинцам медицинской помощи, что явилось первым серьезным шагом к развитию русско-эфиопских отношений.
Военные и политические события 1895-1896 гг. в Эфиопии пробудили огромный интерес русских к Африке в целом. По окончании итало-эфиопского конфликта в России вышло множество книг и статей, посвященных абиссинской истории, быту, нравам и обычаям ее жителей; издавались пользовавшиеся большой популярностью воспоминания и записки многих отечественных и зарубежных путешествен-
ников, побывавших в Эфиопии незадолго до начала конфликта47.
События итало-эфиопской войны 1895-1896 гг. получили отражение и в трудах многих видных отечественных48 и
89
89
зарубежных49 историков, изучавших ход, причины и дипломатическую предысторию конфликта.
И все же обширная зарубежная историография италоэфиопской войны 1895-1896 гг. и имеющиеся в распоряжении исследователей воспоминания участников и очевидцев событий по-прежнему не раскрывают многих аспектов вооруженного противостояния в Эфиопии. Большинство зарубежных исследований и мемуаров участников конфликта отражают точку зрения лишь одного из участников противостояния – Италии - и потому страдают известной односторонностью и тенденциозностью, краткие же эфиопские хроники практически не дают информации по исследуемому вопросу.
Особый интерес в последнее время представляет оценка политического и военного положения Эфиопии конца XIX в. зарубежными и российскими очевидцами и участниками описываемых событий. Конечно, оценки европейцев не знакомых с африканской действительностью, были сформированы под воздействием иной культуры, и потому во многом носят субъективный характер50. Восприятие иностранцами чужой культуры и чужой реальности не всегда адекватно этой самой реальности, однако, отражает внимательный и пристальный взгляд со стороны, столь необходимый для познания иной цивилизации.
Всоответствии с этим особую значимость приобретает изучение психологии солдат враждующих сторон, их отношения к крупнейшей колониальной войне уходящего XIX столетия, противнику, восприятия участниками конфликта «друзей» и «врагов», оказавшихся по обе стороны линии фронта.
Всвязи с этим особую ценность для современных отечественных исследователей приобретают в первую очередь воспоминания русского подпоручика Н. С. Леонтьева – единственного российского офицера - непосредственного очевидца военных действий с эфиопской стороны. «Будучи в
90
90