Материал: Volovik_V_I_-_Filosofia_politicheskogo_soznania-1

86

Он был выдающейся личностью, импонирующей нашему жестокому времени того периода, в котором протекала его жизнь.

Сталин был человеком необычайной энергии, эрудиции и несгибаемой силы, резким, жестким, беспощадным как в деле, так и в беседе, которому даже я, воспитанный в английском парламенте не мог ничего противопоставить… В его произведениях звучала исполинская сила. Эта сила настолько велика в Сталине, что казался он неповторимым среди руководителей всех времен и народов… Его влияние на людей неотразимо. Когда он входил в зал Ялтинской конференции, все мы, словно по команде, вставали. И, странное дело, держали руки по швам.

Сталин обладал глубокой, лишенной всякой паники логической и осмысленной мудростью. Он был непревзойденным мастером находить в трудную минуту путь выхода из самого безвыходного положения… Это был человек, который своего врага уничтожал руками своих врагов, заставлял нас, которых открыто называл империалистами, воевать против империалистов…

Он принял Россию с сохой, а оставил оснащенной атомным оружием…». 28

Такое вот интересное признание.

К несомненным заслугам Сталина, на наш взгляд, следует отнести и его стремление к созданию такой системы государственного устройства, которая бы обеспечивала возрастание степени свободы личности каждого члена общества в развитии им своих социально значимых способностей, то есть к поступательному, прогрессивному развитию государства.

И все же показателей, которых добилась страна в развитии экономики, государственном строительстве, военных делах, культуре, внешнеполитической деятельности при том или ином руководителе для объективной и всесторонней оценки его еще недостаточно.

В свое время Платон считал, что править обществом должны философы.29 Но человеческая история свидетельствует о том, что мало кому из философов удавалось подняться на высшие ступени лестницы государственной власти. Вполне понятно, что правитель должен обладать организаторскими и многими другими качествами, которые отсутствовали и отсутствуют у философов. Мудрость Платона в данном случае состоит в другом: если уж человек стал руководителем, а тем более самого высокого ранга, он должен стать философом, должен проявить любовь к мудрости, взвешенно подходить к оценке той ситуации, в которой ему приходится действовать, своим решениям и поступкам. Поэтому, оценивая государственного деятеля, субъекта политического процесса, необходимо видеть, а каков он как философ, какова его философия. Это станет возможным, если попытаться проанализировать, как он своими делами отвечает на четыре вопроса, сформулированные И.Кантом: «Что я могу знать? Что я должен делать? На что я смею надеяться? Что такое человек?»30 Ответы на них, как нам думается, таят в себе своеобразный код развития сознания субъекта, в данном случае субъекта политического процесса, его

87

духовной деятельности, предваряющей и определяющей его практическую деятельность, его поступки.

Попытаемся выявить, как это выглядело у того же Сталина. Нет сомнения в том, что Сталин, как и Ленин, стоял на позициях диалектического материализма. Как и Маркс, и Ленин, он знал, что «в общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения – производственные отношения, которые соответствуют определенной степени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание».31

Как и Ленин, Сталин мог знать и знал, что приведенные положения К.Маркса, изложенные им в известном Предисловии «К критике политической экономики» содержат в себе сущностную характеристику процесса общественного развития и входят в систему принципов социального познания марксизма. Как и основоположникам марксизма, эти принципы позволяли Сталину делать вывод о поступательном характере развития мировой истории человечества от первобытнообщинного строя через рабовладельческий строй, через феодализм и капитализм к коммунистической формации – высокоорганизованному обществу свободных и сознательных тружеников, функционирующему на основе их самоуправления и общепризнанных правил коммунистического общежития, соблюдение которых станет внутренней потребностью и привычкой людей. Именно в этих условиях социальная организация сможет обеспечить всестороннее развитие и расцвет каждой человеческой личности и использование всех ее задатков и способностей с наибольшей пользой для общества. Человек, таким образом, его свободное развитие есть высшая цель. И на достижение ее Сталин не только надеется: он убежден в этом.

Неравномерность развития капитализма, вступление его в стадию империализма, блестяще вскрытые Лениным, позволили ему сделать вывод о возможности победы социалистической революции вначале в одной стране. Такая возможность наиболее вероятной, казалось, существовала в России. Данное обстоятельство обусловило и ответ Сталина на вопрос, что он должен делать: он должен следовать за Лениным и активно бороться за победу социалистической революции в России.

Но вот разразилась февральская революция. Царский режим пал. Встали задачи преобразования общества, сочетающего в себе элементы развитого капитализма и самого что ни на есть отсталого феодализма. По логике вещей решение этих задач должна была обеспечить буржуазная революция. Однако Ленин, исходя из особенностей сложившейся

88

обстановки, ставит задачу готовиться к социалистической революции. Сталин и здесь верный соратник Ленина.

И вот грянул Октябрь 1917 года. Политическая власть в руках у большевиков. Казалось бы, первый шаг в коммунизм сделан, новая общественно-экономическая формация начала жить. Однако вскоре обнаруживается, что не находит практического подтверждения три важнейших теоретических положения обоснованные К.Марксом: о том, что новый общественный строй с необходимостью предполагает, во-первых, переход от товарно-денежных отношений к прямому продуктообмену; вовторых, – национализацию земли и, в-третьих, – «огосударствление» сельскохозяйственного производства.

Анализируя сложившуюся ситуацию, В.И.Ленин опирается на всю систему принципов диалектико-материалистического анализа общественного развития, выработанную К.Марксом, интегратором которой служил принцип диалектического единства социальной теории и социальной практики. Вскрывая, с одной стороны, объективную необходимость постоянного обновления социальных знаний, а с другой – указывая надежный критерий проверки их истинности, он позволял вести новаторский поиск научной методологии и на ее основе развивать учение об обществе. Формируясь на основе выявления логики исторического процесса, указанный принцип детерминировал объективный характер и других принципов, образующих систему развивающейся научной методологии, основным сущностным признаком которой является нацеленность на адекватное отражение объективной реальности.

Анализ подвел В.И. Ленина к выводу о губительных последствиях «пролетарского» наступления на рынок и товарно-денежные отношения, на основе которого он начинает обосновывать необходимость новой экономической политике. В качестве первоочередных им выдвигаются вопросы, поиск ответов на которые и должен был привести к ленинской концепции построения социализма. Создать ее, а тем более развернуть в высшую форму организации научного знания, которая бы давала целостное представление о закономерностях нарождающегося социального организма, которая, помимо основных идей, определяющих контуры будущего здания, включала бы методы, принципы, приемы их реализации, т.е. в теорию. Ленин, как известно, не успел возглавить решение этой задачи, после его смерти сделать это предстояло И.В. Сталину.

Методология исследования не есть нечто раз и навсегда данное. Вся система и каждый из принципов, формирующих ее, является следствием осознанного, критического отношения к ним. Осмысливая сложившуюся социальную реальность в условиях НЭПа, Сталин обнаружил развитие частнособственнических элементов, что в условиях жесткого капиталистического окружения, в котором находилась молодая страна, выглядело весьма угрожающим. Вновь требовался ответ на вопрос: «Что я могу знать?». Выходило, что путь, который указал Ленин, чреват был реставрацией капитализма. И Сталин вновь обратился к трем указанным

89

положениям К.Маркса, решив, что ему удастся реализовать их на практике. Но для этого нужно сломать сопротивление классов – собственников, исчисляемых миллионами человек. Понимание этого подсказывало ответ на вопрос: «Что я должен делать?» Сталин ставит задачу ликвидировать эксплуататорские классы.

Решение этой, далеко не простой и явно требующей большой крови задачи, позволяло Сталину получить желанный ответ на третий вопрос – надеяться на то, что в стране будут сохранены завоевания социалистической революции и обеспечена возможность развития молодого общества по социалистическому пути. Эта надежда согревала ему душу даже тогда, когда перед ним вставал, пожалуй, самый трудный для него вопрос: «Что такое человек?». Он безусловно видел, что при таком раскладе человек, благополучие и всестороннее развитие которого основоположники марксизма провозглашали главной целью, превращался в средство, с непонятной жестокостью утверждая, что все члены общества, а следовательно и сам он, Сталин, лишь винтики в огромном механизме, посредствам которого возводится здание коммунизма.

Таким образом, принцип диалектического единства социальной теории и социальной практики был подменен принципом силового, метафизического подгона практики под выводы теории, которая, в целом правильно отражая логику общественного развития не всегда совпадала с реальным ходом социального процесса.

Деформация основного принципа-интегратора, его фактическая фальсификация, в свою очередь, обусловливали деформацию и других принципов марксистско-ленинской философии как методологии социального познания. В частности, принцип классового подхода, требующий учета потребностей и интересов всех классов и социальных групп, подменялся принципом узкоклассового подхода, основанном на абсолютизации интересов рабочего класса и подчинении им интересов других социальных групп общества. Деформировался и при том основательно и принцип научного подхода к преобразованию общества, основу которого составляло требование в осуществлении преобразовательной деятельности опираться на знания законов общественного развития, учитывать объективные условия и состояние субъективного фактора, особенности различных фаз преобразовательного процесса. Он был заменен принципом формирования, подталкивания социальных перемен.

Все это снижало научный уровень социальной теории и базирующегося на ней практического сознания, то есть идеологии, политической идеологии в первую очередь, деформировало процесс социалистического строительства.

И если, исходя из этого, попытаться дать обобщенную оценку И.В.Сталину как политику, то, думается, следует согласиться с К.М.Симоновым, который назвал его великим и страшным. 32

Как видим, оценка государственного деятеля такого уровня, как Сталин, дело весьма сложное, связанное с анализом большого количества противоречий. Несомненно, что не менее сложно оценить деятельность той

90

или иной партии, класса, нации в качестве политических субъектов. Но, если уж браться за эту задачу всерьез, с целью получить всесторонне обоснованную, объективную оценку, с учетом всех сторон, а не с целью навесить тот или иной ярлык, то и методологию ее решения следует отрабатывать столь же серьезно. Исходя из этого, мы и рискнули предложить свой поиск ее, не претендуя на идеальность его результата и непогрешимость.

3.Необходимость и случайность, возможность

идействительность в политическом процессе

Как известно, выступая в качестве соотносительных категорий, необходимость и случайность конкретизируют представление о характере зависимости того или иного явления, выражают различные аспекты, типы связей, степень детерминированности явления. Необходимость ─ это

объективно существующих связей, то есть закономерностей, детерминирующих его развитие. Случайность же ─ категория, обозначающая в основном внешние, несущественные, неустойчивые, единичные связи, также оказывающие определенное воздействие на процесс развития явления, но которые к закономерностям отнесены быть не могут.

Как ранее было показано, политический процесс предстает в качестве объективно складывающейся совокупности последовательно сменяющих друг друга политических состояний, в которой находит свое выражение имеющее определенную направленность изменение

детерминирующей политический процесс и его развитие, которую нам и предстоит выявить.

Данная задача представляется хоть и не простой, но все же решаемой. Известно, что любое общество характеризуется огромным числом связей образующих его структурных элементов, входящих в данную систему, во-первых, друг с другом, а во-вторых, ─ с внешней средой, то есть с элементами, не принадлежащими этой системе. Поскольку закономерность относится к числу внутренних связей, мы далее, ведя поиск ее, должны исключить связи элементов системы с внешней средой. Концентрируя же внимание на внутренних связях элементов, мы затем должны ограничиться теми из них, которые принадлежат к числу существенных и необходимых для развития как государства, так и политического процесса, в котором находит свое выражение это развитие.