Материал: Shelling_F_V_Filosofia_mifologii_Chast_vtoraya

является ли то предпочтение, которое мы отдаем ему, всего лишь следствием односторонней склонности к так называемым возвышенным истолкованиям, в то время как под рукой имелись объяснения гораздо более простые и внятные рассудку? Как естественно было бы, напр.,в двух ликах Януса видеть прошлое и будущее вообще — а поскольку приходящие на смену один другому времена и временные периоды находятся в таком отношении друг к другу, что конец одного одновременно означает начало другого, сколь естественно было бы обозначить начало года таким двойным символом, от которого получил бы свое название также и его первый месяц! Безусловно, если бы мы не имели перед собой ничего, кроме самого символа, и знали бы в самом лучшем случае о том, что Янусу посвящались все двери и переходы, то можно было бы удовлетвориться, сказав, что образ Януса будет уместен повсюду, где разделяются два состояния,где различаются движения вперед и назад — одним словом, что Янус есть именнолишь символ прошлого,настоящего и будущего вообще. Однако если теперь, напр.,Макробий свидетельствует, что в наиболее древних салиарийских стихотворениях Янус прославляется как бог богов (Saliorum antiquissimis carminibus DeorumDeus canitur12*),если он же упоминает, что Янус в хориямбах Сульпиция называется principium Deorum13, — то эти выражения доказывают, что Янус отнюдь не причислялся к тем богам, что возникли лишь в результате мифологического процесса, но напротив, рассматривался как источник и единство всего мира богов. Являться же таковым он может лишь в том случае, если представляет собой единство богов, инициирующих сам этот процесс, т.е. формальных богов. Носить имя Deorum Deus и principium Deorum он может — лишь будучи единством тех изначальных потенций, посредством разделения коих только и полагается теогонический процесс, т.е. полагаются боги вообще. Именно в пользу этого говорит тот факт, что на монетах с изображением Януса кроме иных атрибутов присутствуют также и так называемые шапки Диоскуров (Dioskurenhute), о которых я здесь не могу сказать ничего более, кроме того, что они суть знаки, символы именно тех самых неразрывно переплетенных между собой потенций, которым греки и римляне равным образом поклонялись под именем Кабиров и которых этруски, по словам Барро (Вагго), называли Dii consentes et complices14, поскольку они лишь вместе могут возникнуть, и лишь вместе умереть**. Эти знаки,таким образом, указывают на то, что Янус имеет непосредственное отношение к этим формальным богам, и именно такое, что он есть бог этих богов, как и сами они в свою очередь называются Deorum Dii15 по отношению кпроисходящим от них материальным богам, что дает нам следующий восходящий ряд.

Макробий. Сатурналии, I, 9.

Quia oriantur et occidant una, Varro (Arnob.Adv. Gent., Lib. III,с 40 Or.) (Так как рождаются и умирают вместе, Варрон) (лат.) (Арнобий Афр. Против язычников, кн. III).Ср.: Божества Самофракии, прим. 115.

потенции обращаются наружу и, тем самым, начинают расходиться, — начинается война. Если, поэтому, в Риме отворенные врата Януса означали войну, а закрытые — мир, то это могло происходить лишь от представления, которое недалеко отстояло от высказанного позднее: представления о том, что война есть отец всех вещей (πόλεμος απάντων πατήρ22) — учения, которое, как и иные из древнейших спекулятивных истин, также могло представлять собой знание, перенесенное с мифологической точки зрения на научную. Янус как единство, которое, будучи погружено в себя, вовне являет покой и мир, а раскрываясь, точно так же становится причиной той войны и той борьбы, в которых, собственно и единственно имеет свое основание продолжение существования вещей, — Янус есть поэтому также единство мира и войны, единство единства и противоположности*, идея не слишком высокая для того — очевидно образованного историографами, т.е. взращенного на пифагорейских идеях — Нумы Помрилия,который впервые закрыл врата Януса в знак мира.

Обычное выражение, которым упоминается закрытие Януса: Janum Quirinum clusit23; однако известное место Горация гласит: vacuum duellis Janum Quirini clausit24, а поскольку здесь janus употреблен как Apellativum25 и означает «проход», то отсюда явствует, что Quirinus было лишь другим именем бога Януса; если только не пожелать из того обстоятельства, что Юлий Цезарь однажды в сердцах и для того, чтобы пристыдить своих воинов, назвал их Quirites, a Quirites обычно обозначает «мирные граждане», вывести то различение, что Quirinus означало исключительно мирного Януса, т. е. затворенного; во всяком случае, отсюда становится понятным то высокое значение, которое имеет Qurinus в римской народной вере: в нем было положено высшее единство самого римского народа, и потому понятно чувство, с которым, напр., Гораций призывает Августа: Laetus intersis populo Quirini26.

Как известно, покинувший сферу видимости Ромул отождествляется с Quirinus, в который он, собственно, отходит. Вместо того, следовательно, чтобы, как обычно, рассматривать Quirinus как имя обожествленного Ромула, было бы правильнее сказать, что этот первый царь Рима, напротив, представлял собой лишенного своей божественности Quirinus'a, и это было бы еще одним доказательством в пользу того, что этот первый царь Рима вместе со своим братом Ремом и своим преемником (Нумой), — что все они вместе суть лишь мифологическиепотенции;первоначальная же история Рима проистекает отнюдь не из исторических песен героического характера, как предположил один знаменитый и глубокий исследователь, но, напротив, представляет собой низведенную до исторической точки зрения высшую, а именно — божественную, или мифологическую, историю; и равным образом из того, что, коль скоро однажды признано высшее значение Януса, легко уяснить, что имя Quirinus может происходить не только от сабинского curis (копье), этимология,

Janus Clusivius иJanus Patulcius —суть одно поМакробию {Сатурналии, I, 9).

которая, кстати, основывается исключительно на авторитете позднейших римских писателей. Если мне позволено высказать на этот счет свое предположение, которое я, правда, не могу представить здесь подробно, то я скажу, что Quirinos происходит от queo, quire27, — то же, что и posse. Ранее упоминавшиеся Кабиры носят у римлян имя Dii potes28 (от pos, potis, откуда pos-sum, я способен, в состоянии). Они носят имя Dii potes не только в силу общего понятия их могущества, не как могущественные вообще (ибо могущественны, в конечном итоге, все боги), но как божества, которые представляют собой чистые потенции, чистые причины и возвышаются над материальными богами. Янус же теперь как изначальное единство есть как бы также потенция этих потенций, центр, в котором они сами еще потенциальны — т.е. потенциальны по отношению к действующему состоянию, в котором они пребывают по своем разделении или в обоюдном напряжении. Quirinus, таким образом, как источник этих потенций, как тот, в ком заключена всякая возможность, как сам изначально могущий — был бы pênes quem или in cujus potestate omnia sunt29.

Я поэтому склонен рассматривать как вполне серьезное предположение прежде упомянутого исследователя то, что он в качестве того латинского, однако хранимого в тайне имени Рима, того, о котором говорит Макробий, предполагает именно имя Quirium, пусть даже он и дает ему совершенно иное истолкование. Это предположение представляется мне тем более вероятным, что Quirium в известной мере есть лишь латинское соответствие для греческого 'Ρώμη30, которое ведь также означает силу, мощь, способность, potentia. A если бы даже это выведение из quire, то же, что posse, исходя из каких бы то ни было соображений было опровергнуто, то в этом случае я не побоялся бы объяснить, что Quirinus есть всего лишь смягченный вариант произношения (или равным образом могущее быть подтвержденным аналогами стяжение) от Cabirinus, и таким образом он представлялся бы как источник

исредоточие Кабиров, тех изначальных потенций, что являются причинами всего. Результат был бы в точности таким же. Разницу в количестве первого слога в quire

ив Quirinus и второго в Cabirinus я не стал бы рассматривать как серьезное возражение: существует достаточное количество примеров (и в дальнейшем мы с вами сможем обнаружить некоторые) того, что количество исходных слогов в nominibus propriis претерпевает изменение. Однако все это вопросы второстепенные. Наш главный постулат заключается в том, что Янус есть образ, параллельный греческому хаосу, а следовательно — действительно изначальная потенция всей мифологии. Для этого утверждения я в качестве окончательного, решающего доказательства приведу стих Овидия — слова, которые он вкладывает в уста Януса, где тот ясно говорит:

Mechaos antiqui (nam sum res prisca) vocabant .

Хаос назвали менядревние,ибо я существуюот века. (Фасты, 1,103).