Материал: Shelling_F_V_Filosofia_mifologii_Chast_vtoraya

Я перечислил здесь весь этот ряд инкарнаций Вишну для того, чтобы показать вам, что эта часть индусских сюжетов не имеет никакого значения для внутреннего индусского богоучения.

Впервую очередь важно получить картину индийской мифологии во всем

еераспространении. Поэтому непосредственно вслед за инкарнациями Вишну я привожу следующее замечание. Инкарнации Вишну представляются в известной мере как нарост на стволе собственно индийской мифологии, как нечто, к чему она не была приведена посредством естественного процесса. Поэтому может возникнуть мысль усматривать в них вкрапление изначально чуждого индийскому образа мышления. Для буддизма идея инкарнации сущностна,для индийской мифологии — случайна. Далее, теперь, исторически является бесспорным, что буддизм просуществовал в Индии долгое время, прежде чем в результате кровавой борьбы, чья собственная, столь поздно вступившая в действие причина осталась сокрытой, он был вытеснен со всего пространства Индостана. Ничего нет поэтому более естественного, чем предположить, что именно буддизм и представляет собой то чуждое вкрапление, которому удалось отклонить индийскую мифологию от русла ее естественного развития, сообщив ей тот несвойственный элемент, который мы могли различить уже в легендах о Вишну, в особенности учение о добрых и злых духах и о борьбе доброго и злого принципов. Однако, упоминая буддизм, мы, тем самым, по существу касаемся великой загадки в истории индусского образования, все попытки объяснения которой до сей поры потерпели крах. Что есть буддизм? Это может означать: 1) что он есть по своему содержанию? Ответ кажется нетрудным. Он есть пантеистическое учение. Однако при неопределенности понятия пантеизма, под которым принято понимать в высшей степени различные вещи, этим совершенно ничего не сказано. Вопрос может мыслиться 2) исторически. Не предшествует ли а) буддизм брахманизму, и не образовался ли брахманизм лишь в результате расщепления первоначального, родного для Индии буддистского учения? Как известно, делались попытки утверждать также и это. Или Ь) буддизм возник после брахманизма, либо аа) из мистических, близких к пантеистическому учению частей самих Вед? Либо bb) из того в высочайший спиритуализм возведенного вишнуизма — в том виде, в каком его можно видеть в знаменитой Бхагават-Гите, или ее) из одной из философских систем Индии; и не был ли он вообще изначально лишь философским учением, которое в Индии пытались поставить на место общественно значимой религии? Ни одно из этих мнений не имело недостатка в защитниках и приверженцах. Возможно, что и ни одно из них не является истинным. Однако для того чтобы судить о них, нам придется получить некоторые познания относительно мистических разделов Вед, а также о различных философских школах Индии и о спекулятивном учении, до которого смог подняться образовавшийся вишнуизм.

Итак, сначала о мистической или теософической системе Вед. Как, однако, мы смогли бы вести о ней речь, не ознакомившись сперва в общих чертах с самими Ведами? Сперва, таким образом, о Ведах.

Под Ведами понимают вообще главным образом священныекнигиИндии, читать которые лично позволено только браминам. Следующие классы могут лишь слушать их чтение, низшим же отказано даже и в таком праве. Благодаря этому обстоятельству Веды в самой Индии в новейшее время сделались настолько неизвестным и таинственным предметом, что еще во времена Зоннерата о них говорили с сомнением в их существовании, а многократно упомянутый здесь Паулино ди Сент-Бартоломео даже потешался над теми, кто льстил себя надеждами действительно их отыскать. Несмотря на то что сейчас они давно уже найдены,и в Европе существуют их полные списки, они все же продолжают оставаться во многих отношениях закрытой книгой. Также и во многих отношениях ценная работа величайшего знатока индийской литературы, знаменитого Колбрука, чье сочинение в «Asiatik Researches» смогло дать нам первое отчетливое понятие, по меньшей мере, о составе этих книг и их общем содержании, — тем не менее, оставляет желать лучшего для немецкого читателя. То, что дали нам позднейшие усилия слишком рано умершего Розена и многих других молодых людей, посвятивших себя ныне изданию и комментированию Вед, еще не поддается ясному рассмотрению и оценке. Еще Колбрук, по-видимому, не считал возможным их совершенный перевод. Язык, на котором написана большая часть Вед, представляет собой редкостную трудность, так что, как уверяют, даже среди нынешних браминов найдется немного тех, что смогут похвалиться полным пониманием этих книг хотя бы в языковом отношении. Еще большую трудность представляет содержание, и преодолеть ее нельзя надеяться, не имея особого философского посвящения, даже и с помощью индийских коментариев, которые, в свою очередь, требуют для себя комментариев и отчасти иногда их получают. Наиболее древний из этих комментариев сам представляет собой часть Вед, и потому столь же непонятен, как и они сами. Самым знаменитым комментарием является комментарий Шанкары. Он, по всей видимости, относится лишь к философским и теософским частям Вед. Если, однако, на первых порах мы и вынуждены будем отказаться от вынесения суждения обо всех частях Вед, их взаимосвязи, их относительном возрасте и т.д., то все-таки даже и тех знаний, что даны нам Колбруком и некоторыми другими, если распорядиться ими с непредвзятостью и надлежащей критичностью, будет достаточно для того, чтобы вынести суждение о Ведах в целом и, по меньшей мере, поставить вне сомнений: 1) что Веды представляют собой композицию или собрание, которое соединяет в себе части из весьма различных времен. Согласно рассказам самих индусов, первоначальные Веды, хоть и были даны в откровении самим Брахмой, однако затем передавались из уст в уста вплоть до того времени, когда Пиаза (Pyasa) (который сам в свою очередь представляется как инкарнация Брахмы)

собрал их и, разделив на отдельные книги, записал, благодаря чему они и носят теперь название Веда-Пиаза. Вильям Джонс относит возникновение Вед ко времени, близкому к потопу; он считает их написанными еще задолго до того, как Моисей вывел детей Израиля из Египта. Возможно, что в Ведах содержатся некоторые фрагменты, которые относятся к очень далекой древности; что же касается самого собрания, то мне думается, я способен привести доказательства, из которых будет явствовать, что оно было завершено именно сюжетами о Раме и Кришне и их распространением.

Как многие заблуждались относительно возраста Вед, питая преувеличенные надежды на их древность, точно так же мы обманулись бы, если бы посчитали, что

2)из Вед — как из чистого источника — можно почерпнуть истинное познание

особственно системе браминов. Ибо отчасти мы заблуждаемся уже с того момента, как вообще предполагаем, что существует общая система брахманической религии. Если бы это было так, то все брамины должны были бы быть согласны между собой, тогда как в своих философских и системных высказываниях они демонстрируют такое же различие, как и философы других наций. Веды же как раз в этом отношении являются документом столь мало решающим, что ни один брамин не будет в растерянности ни секунды при отыскании в Ведах свидетельств, подтверждающих его отличное от других мнение или учение. Вообще Веды ничуть не проникнуты единым учением, проходящим насквозь через все книги,и равным образом и та мистическая или теософская система, о которой мы предварительно вели речь, — есть система лишь однойчасти Вед, но никак не система, согласно которой они были выстроены и образованы во всех своих частях. Еще меньше можно представлять себе, что в них мы обладаем источником индийской мифологии или памятником,из которого можно почерпнуть знание о возникновении индийской религии. Веды в большей части своего содержания уже предполагают существование мифологической религии Индии; о мифологическом процессе, в ходе которого она возникла, они, следовательно, не могут сказать ничего.

После этих общих замечаний давайте приступим к рассмотрению отдельных частей, из которых составлены Веды. Настоящее деление должно исходить из Веда-Пи- аза. Пиаза, по свидетельствам, разделил индийское священное писание на те четыре части, на которые оно делится до сих пор и которые носят название четырех Вед, а именно: 1) Риг-Веда, 2) Джур-Веда и 3) Сама-Веда. Четвертая часть называется Атхарва. Книге законов Ману, которую принято считать следующей старшей по возрасту после Вед, известны, однако, лишь три Веды. Ману лишь намекает на четвертую, Атхарва, не называя ее при этом Ведой. Лишь Пураны, содержащие в себе собственно легенды индийской мифологии, цитируют всегда четыре Веды, однако возраст некоторых из них, по словам Крейцера (а я полагаю, мы имеем право сказать: всех Пуран), является более чем сомнительным, несмотря на то что сами они преподносят себя как части пятой Веды.

1) из собрания молитв и обращений, называемых мантрами; их можно было бы обозначить еще и как гимны различным божествам. Та часть каждой Веды, которая содержит мантры, называется Санхита (Sanhita). Вторая часть каждой Веды носит название Брахмана. Она содержит, главным образом, предписания, помогающие усвоению тех или иных религиозных обязанностей. Третья часть каждой Веды есть так называемая Веданта, т.е. научный раздел; он состоит из сочинений,называемых Упанишадами: слово, которое Шанкара (Sankara) и наиболее авторитетные комментаторы объясняют как божественную науку, науку о Боге — теософию. Однако, когда мы говорим о трех частях, это не следует понимать слишком буквально. Ибо некоторые Упанишады находятся также и рядом с Брахманами, т.е. во второй части; однаУпанишада является даже частью одной Санхиты, лишь большинство их существуют как отдельные, обособленные части.

Вотношении первой части, — так называемых мантр,— я хочу сделать лишь одно замечание, к которому дают повод сведения, сообщаемые Колбруком. Он говорит, что первая из Вед (т.е. Риг-Веда) начинается с многочисленных гимнов или хвалебных, составленных из стихов, воззваний, которые под множеством имен и прозвищ все же преимущественно обращены к природным предметам: к небесному своду, огню, Солнцу, воздуху, воздушному кругу, Земле и даже к тем или иным небесным созвездиям. Поскольку, однако, здесь идет речь также об именах и прозвищах, то по всей видимости, эти призывы обращены не непосредственно к природным предметам, но к богам, в которых лишь Колбрук видит природные предметы. Если бы это были непосредственные обращения к Солнцу и стихиям, то отсюда даже и тогда лишь в некотором смысле могло следовать то, что желает вывести Колбрук, а именно — что первоначально между Индом и Гангом господствовала аналогичная древнеперсидской, также обращенная к небу и стихиям, религия, чем Колбрук собственно хочет сказать, что народ индусов первоначально был привержен такой,аналогичной персидской, религии. Однако, согласно нашему часто повторявшемуся постулату, народ индусов начинает свое существование лишь одновременно со своей мифологией. Индус и его особая мифология, которая одна делает его этим определенным народом, вместе и одновременно выходят из всеобщего прошлого. Бесспорно, что также и индусу пришлось пережить этот момент чистого забизма, однако лишь как части всеобщего человечества, не как индусу. Если бы, таким образом, эти обращенияотносились непосредственно к небу, Солнцу и т.д.,то из этого следовало бы лишь, что эти части Вед имеют не индийское происхождение. Ничто не мешает нам, при очевидной сложносоставности Вед и при очевидных противоречиях, обнаруживающихся между их различными частями, предположить, что они представляют собой несомненно в Индии собранную, однако тем самым еще никоим образом не специально индийскую, но более общую религиозную книгу, в которую ее собиратели внесли все, что