Материал: Shelling_F_V_Filosofia_mifologii_Chast_vtoraya

Качество Шивы есть тама. Это теперь действительно означает темноту и мрак. Однако не может ли это быть, даже и в самом индийском источнике, всего лишь образным выражением, долженствующим обозначать негативное, отрицающее качество Шивы, и не должна ли поэтому истинная последовательность быть такой: Брахма есть бог, полагающий видимость, только иллюзорное бытие; Шива — разрушитель видимости, отрицание ложного, собственно быть не должного, бытия. Если принять то объяснение,что качество темноты в Шивеозначает лишь его отрицающее качество, то в соответствии с этим воззрением все получает действительнофилософское согласование, в то время как в случае с другим объяснением невозможно усмотреть никакой взаимосвязи и смысла, однако все же речь здесь идет об индусских философах, которые в остроте и глубине мышления могут соперничать с философами всех времен и народов. Если под темнотой и мраком подразумевать то, что само пребывает еще под видимостью, то оно было бы совершенно ничем и, будучи ничем, не могло бы также быть производимо и создаваемо. Также, в том случае, если бы мы предположили такой поступенный порядок, а) самым нижним регионом оказалось бы совершенное ничто, чистый мрак, Ь) вторым была бы видимость, с) третьим (как мы сейчас услышим) — истина, непосредственный переход от видимости к истине; однако такой переход невозможен; не существует иного перехода от царства видимости к царству истины, кроме как через уничтожение видимости; через третье или наивысшее качество, которое приписывается Вишну, происходит, таким образом, требование некоего опосредующего. Это среднее, опосредующее, однако, лишь постольку может быть темнотой или мраком, поскольку — конечно, когда уничтожается видимость, иллюзорное бытие, сперва возникает темнота, т. е. на то время, покуда не появится высшее, подлинное бытие, либо некий род сумерек, поскольку свет, который порождает видимость, прекратился, а высшее еще не наступило. Действительно, тама =сумрак. Таким образом, Шива есть бог сумрака, поскольку то, что достигло только его, еще не достигло полной истины.

Третья гуна или качество есть, согласно учению Вед, саттва: слово, которое, согласно объяснению В.фон Гумбольдта, означает бытие;однако, заметим хорошо, бытие в том смысле, в котором оно свободно от всякого изъяна, или, как он говорит определеннее, от всякого небытия, является абсолютно реальным и потому в познании становится истиной. Поскольку теперь это третье качество относится к третьему лицу, к Вишну, то и последовательность будет полностью соответствующей нашим первым понятиям. А именно, положенное первым есть не как таковое (но как иное) сущее сущее. Следующее по порядку есть сущность в противоположность не-как таковому-сущему. Поскольку она есть противоположность не-как-таковой, не истинно сущей сущности, она в силу этого хоть и есть в себе истинно сущее, однако, поскольку она в своей противоположности и в своем действии против ложного бытия также положена вне себя,она все же не может претендовать на то, чтобы быть

как таковой, т. е. истинно сущей сущностью. Тем не менее, лишь посредством негации не как такового положенного сущего — сущее как таковое становится возможным и действительно положенным. Это третье было бы тогда сохраненным из разрушения первого, а значит, сюда входило бы еще и понятие сохранения. Вишну есть спасающий истинное бытие из видимости и из ее отрицания, т.е. сохраняющий его. Истина не может представлять собой непосредственное. Ибо всякое непосредственное бытие немыслимо вследствие выхода сущего из себя самого, т.е. вследствие его иным- и себе-неравным-становления, и тем не менее оно должно прийти к бытию и будет к нему приходить. Не остается, следовательно, ничего иного, как предоставить бытие неистинно сущему (в бытии самому себе неравному). Это есть conditio sine qua non9 истинного бытия. Это не то, чего мы хотим, но это есть неизбежное, обязательное, необходимое начало. Первое бытие может быть лишь обманчивым. Но за ним непосредственно, однако как другая, от него с необходимостью отделенная, следует потенция, которая вновь упраздняет неистинное бытие, возвращая его в сущность, где лишь тогда оно Есть (положено, закреплено) как не сущее; небытие— сущность — стала для него бытием. Чувственный мир, по индийскому учению, зачат в майе,т. е. он по своему последнему основанию есть всего лишь иллюзия, обман, обладающий лишь химерическим, преходящим бытием (явлением). По мере того, теперь, как ложное бытие в нем преодолевается, по мере сведения к сущности, мир вновь воспринимает истину — но бытие всех чувственных вещей все же остается бытием смешанным, сотканным одновременно из видимости и сущности, из истины и заблуждения (сумеречным). Однако не только в этом смысле истина происходит от заблуждения, но — в результате того, что собственно не сущее отходит в свое не-бытие, на его место теперь полагается некая сущность как теперь уже объективно, действительно сущее, и иным путем, кроме такого опосредования, она положена быть не может. Лишь из разрушенного заблуждения происходит истина, а именно свободная от видимости, как таковая познанная, закрепленная и теперь уже окончательно и необратимо положенная истина.

Таким образом, теперь индусская триада также и философски или логически пребывает в точнейшей взаимосвязи, и поскольку здесь Вишну приписывается саттва, истинноебытие, в котором уже нет ничего от обмана, то я не могу не отметить, что само имя Вишну бесспорно связано с тем корнем, который во многих языках означает бытие и от которого происходит даже само латинское Est, a также немецкое Ist, в еврейском Ф\10 (коренное слово ПЕГ11), от которого n-wi12, которое также означает одновременно сущностность и истинность. В мое намерение не могло входить выведение [имен] индусских богов из еврейского. Такие выведения, действительно, слишком узки для нынешней токи зрения языкового сопоставления иязыкознания. Между тем, я частенько интересовался у знатоков санскрита, которых имел основания считать весьма хорошо осведомленными, имеют ли имена Брахма, Шива и Вишну

виндийском языке какую-либо этимологию, — и всегда получал на свой вопрос отрицательный ответ. Если, теперь, дело обстоит таким образом, то эти три имени вполне могли бы принадлежать к формации более древней, нежели санскрит (который, согласно истинной хронологии языкового строения, по сути является не более древним, чем греческий): например (поскольку еврейские слова содержатся также и

всанскрите), — еврейской. Было бы совсем не трудно обнаружить в этой формации соответствующие данным трем именам коренные слова и основные понятия. Или разве не было бы действительно весьма возможно поставить имя Брахмы как богасоздателя чистой материи во взаимосвязь с еврейским К")Э13, которое, несмотря на позднейшее колеблющееся словоупотребление в еврейском, все же первоначально и

всамом древнем языке, — означало производство простого материала? Ибо именно оно употреблено в начале книги Бытия, где за словами: В начале Бог создал, ΚΊ?14> небо и землю, непосредственно следует: земля же была tohu vabohu15, т.е. бесформенной массой. Имяже Шивыс равной определенностью указывает на ту еврейскую семью слов, к которой относится также и от;16, и в соответствии с этим Шива был бы тем, кто ведет творение из тесноты в простор, во многообразие бытия. Наряду с множеством корневых слов (Grundwörtern), являющихся в санскрите общими с греческим, а также с германскими языками, — давно уже обнаруживаются такие, которые все еще являются в нем общими с еврейским. Уже одно имя Вед, содержащих священную науку, данных в откровении самим Брахмой, служит тому доказательством. Это имя связано в индийском языке со словом, которое означает «знать»,

а следовательно, есть одно с еврейским уу*17 (по отношению к которому vêda есть всего лишь диалектный вариант), а также с латинским videre18, ειδειν19. Следовательно, также и немецкое Wissen относится к семье слов, сохранившихся с древнейших времен. Эти соображения я хотел привести здесь не столько в целях настоящего исследования, сколько ради дальнейших разъяснений. Здесь важно было лишь показать, каким образом Шива,даже и будучи несущей разрушение и саму смерть потенцией, или в качестве причины темноты в познании, каковой он является, разрушая видимость, тем не менее, смог найти свое место в индусском божестве — без того, чтобы по этой причине нам необходимо было разделять то мнение, которое на этом основании желает видеть в индийской мифологии нечто особенно демоническое.

Для нас было важным убедиться в расположении и, тем самым, в значении трех великих потенций, которые могут быть найдены в индийском сознании лишь в виде результата. В отношении этого, подтвержденного также и в индийскойфилософии, расположения я хочу лишь упомянуть, что в скульптурных изображениях Вишну всегда представляется как своим лицом и всем своим обликом младший по отношению к Шиве. Относительно значения я хочу привести тот факт, что в колоссальной, имеющей 13 футов в высоту статуе в подземных скальных храмах на Элефанте20, которую еще Нибур объясняет как изображение индийской Триады, Вишну с богато

с позднейшими, находясь, однако, в подчиненном к ним положении. Ибо, напр., последователей этой поклоняющейся лингаму секты можно найти лишь исключительно среди представителей низшего класса народа, так называемых чандала. Впрочем, также и они, по свидетельству Колбрука, подразделяются в своей среде на исповедников пристойного и непристойного культов, или, как они еще говорят, на сторонников левого и правого пути. Правый путь есть путь вперед, и он имеет свое продолжение в более высоком моменте мифологического процесса. Последователи непристойного культа прячутся от мира и не исповедуют своего учения открыто (тайные церемонии), т.е. они сами рассматривают его как лишь один момент прошлого, который они удержали. Также и эта секта, — секта сакт, — имеет свои особые книги; их учения основываются на Тантрах, которые именно поэтому глубоко презираемы сторонниками других сект, в особенности приверженцами Вед.

Кроме этих элементов прошлого, которые еще можно наблюдать в индийской мифологии, необходимо различать еще одну, другую формацию богов. Также и здесь, в случае с индусскими, как это мы ранее наблюдали в случае с египетскими богами, также и здесь в обычных представлениях все смешивается и переплетается, словно бы все имело одинаковое значение и допускало одинаковый подход. Однако в том, что называется индусским богоучением, кроме трех великих потенций, принадлежащих высшему региону, можно различить и вторую, весьма отличную формацию мифологических богов. Эта последняя состоит из материальных богов, которые еще могут рассматриваться как действительное порождение мифологического процесса. Эти материальные боги повсюду представляют собой всего лишь как бы остатки или произведения разрушенного, распавшегося, реального бога. Брахма, сперва исключительный бог, должен мыслиться как расчлененный, распадшийся на множество богов: бог, который вместо себя оставляет то материальное множество богов, которое есть предмет и содержание общей веры в богов индийского народа. Исключительный принцип не может исчезнуть, не оставив вместо себя разнообразную и многочастную жизнь в настоящем. Множество богов (в отличие от многобожия) приходит на место исключительного Бога и является как бы сигналом, знаком его вытеснения. Это множество богов, которые приходят на смену Брахме, но которые, однако, именно поэтому образованы из его материи, — выказывают себя как материальные также и в том смысле, что все они вместе мыслятся как управляющие теми или иными частями природы или им соответствующие. Как единое и единообразное бытие в самой природе делится на регионы и имеет градации, точно так же единый Бог для сознания в результате мифологического процесса распадается на множество природных богов. В качестве главы этих только природных богов рассматривается Индра,бог высшего воздушного региона, эфира, который в силу этого обычно сравнивается с греческим Зевсом. Что касается остальных, то я должен заметить, что, безусловно, также и в отношении этих оставшихся после распада Брахмы