Я возвращаюсь к прежде сделанному утверждению о том, что, сколь бы странным это ни могло показаться, но понятие монотеизма до сих пор еще не получило своего верного определения. Именно нам надлежит теперь поставить на место ложного определения — истинное. Это, однако, должно произойти не иначе, чем в результате того, что мы попытаемся, вследствие предварительно познанного различения между абсолютной единственностью Бога и единственностью Бога как такового, дать точное определение каждой из них в их собственном значении. При этом мы не можем исходить из чего-либо иного, кроме абсолютнойединственности, которая, к тому же, каждому представляется в первую очередь. Ибо всякий, кто произносит слово «Бог», ощущает, что тем самым он не столько высказал, сколько,скорее, предположил единственность — единственность, которую он должен мыслить уже для того, чтобы помыслить Бога(не некоторого Бога),однако,помыслив которую, следовательно, он вместе с тем еще не помыслил собственно Бога. Если бы вне Бога был — не действителен, но всего лишь возможен — какой-либо иной, то он был бы уже не Богом, но некоторым Богом. Таким образом, заранее, еще прежде чем он является Богом, определено, что он есть то, что не «не имеет себе равных», как обычно принято говорить, но не может их иметь. Что же теперь есть то, что не может иметь себе равных? То, что имеет себе равных, имеет с ними также и нечто общее, пусть даже это было бы всего лишь бытие: в этом случае как оно само (то, о чем мы говорим),так
ито, что мы с ним сравниваем, или то, что мы рассматриваем как равное ему, — то
идругое есть бытие. Точно так же, если нечто существует вне Бога, то он имеет сним именно бытие в качестве общего, т. е. как он есть, так и оно. Если же, таким образом, ничто не может существовать вне его, то и сам он не может представлять собой [некое] бытие, т.е. нечто лишь причастное бытию (как, напр.,нечто белое или красное, или красивое лишь причастно белизне или красноте, или красоте, однако не есть сама белизна, сама краснота или сама красота). Если же теперь Бог не есть бытие,нечто лишь причастное бытию, то не остается ничего иного, кроме того, что он есть самосущее, ipsum Ens, αυτό το Όν1 , и именно это и есть то необходимое предпонятие Бога, которое нам необходимо положить с тем, чтобы положить Бога (не: некоторого
30 |
Первая книга. Монотеизм |
Бога). Бог, таким образом, есть само сущее. Однако то, что он есть само сущее, не есть еще божественность в нем, но лишь предпосылка его божественности. Бог может быть лишь тем, что есть само сущее, однако сущее, тем самым, еще не есть для себя самого Бог, но должно добавиться определение, что оно есть Бог*, а поскольку то, что принимает определение или способно его удержать, в логическом смысле называется материей, мы можем сказать: бытие сущим есть материя Божества, однако еще не само Божество. Если бы Бог не был ничем кроме сущего, то было бы абсурдно говорить об одном единственном Боге. Ибо сколь мало о том, что есть само белое или само красное,я могу сказать, что оно есть единственное белое или единственное красное (это можно было бы сказать лишь об определенном белом или красном), столь же мало о том, что есть само сущее, я могу сказать, что оно есть единственное сущее. Напротив, именно поскольку оно есть «само сущее, общая сущность» (Ens universale2), поскольку оно, как сказано, есть материя Божества, я, конечно же, — хоть и не могу сказать о самом сущем «оно есть единственное сущее», однако могу сказать о Боге«он есть единственный Бог»; я могу сказать это не так, словно бы он был им случайным образом, но я должен при этом помыслить, что он является таковым не случайно, а с необходимостью, и это нельзя выразить тем положением, что кроме Бога нет иного Бога, или что Бог не имеетсебе равных (как выражается также
иШлеермахер**). Ибо если Бог и отличается от сущего (Ens universale) (или если в его понятии мыслится еще больше, чем в понятии только сущего), но при этом его единственность выводится лишь из того, что он есть само сущее, если все это обстоит так, то такая единственность есть лишь его необходимая единственность,
иможно лишь сказать, что не может быть иного кроме него. Это, таким образом, не есть его фактическаяединственность, как та, которая мыслится в монотеизме. Ибо ведь эта последняя вполне может быть всего лишь его фактической единственностью. Если бы мыслимая в монотеизме единственность была необходимой, то как бы мы объяснили тот факт, что монотеизм сделался общепризнанным понятием лишь благодаря христианству, т.е. лишь приблизительно 1500 лет назад? Единственность, которая утверждается в монотеизме, должна быть такой, о которой можно лишь сказать, что она Есть, но не что она совершенно не могла бы не быть; она не есть сама собой разумеющаяся единственность. Это, среди прочего, хорошо разглядел человек большого опыта и практического рассудка, знаменитый Г.Гротиус, который об этом учении высказывается прямо противоположным Шлеермахеру образом. Последний говорит, как уже отмечалось ранее, что единственность Бога столь же мало нуждается в объяснении, как и его бытие. Гуго Гротиус же — не в своей весьма достойной рекомендации книге «De veritate religionis christianae»3, как вы могли бы подумать,
Добавляющееся определение сперва есть то, что он есть actu оно. ** Christi GlaubeTh. 1, S. 305.
Вторая лекция |
31 |
но в своем не менее знаменитом произведении «De jure belli et paris»4* — говорит: понятие единства Бога менее очевидно, чем понятие его существования (очевидным было для прежней философии все, что с необходимостью следует из какого-либо понятия; Гуго Гротиус должен был, следовательно, подразумевать под единством Бога нечто иное, нежели то единство, которое с необходимостью следует из егопонятия). Более поздний, известный своей проницательностью, теолог (д-р Шторр) идет еще дальше, приписывая человеку лишь не более чем suspicio5 (предположение) единства Бога, на что никак не был бы способен, если бы не усмотрел в учении о единственном Боге более того, что с необходимостью следует из одного лишь понятия Бога; ибо о постулате, который с необходимостью следует из понятия некоторой сущности, может быть, нельзя помышлять — такое возможно; однако если уж о нем мыслят, то не с одним лишь suspicio или предположением, но лишь будучи уверенными в нем как в таком, противоположность которому невозможна. Итак, дабы вернуться теперь назад от этого промежуточного разъяснения,я прошу вас теперь различить два способа понимания. Я могу: 1) повсюду мыслить под словом Бог не что иное, как только лишь само сущее, или общую сущность. В этом случае я не имею права использовать это слово изолированно в качестве предиката; именно поскольку я говорю «Бог есть само сущее», я не могу сказать «Он есть единственное сущее»;поскольку я говорю «Он есть само сущее», я также должен говорить «Он есть само Единое», чем как раз и выражается, что единство не приписывается ему в качестве предиката, не сказывается о нем (т.е. так, чтобы он при этом рассматривался бы как terminus a quo6), но что он сам есть Одно . Здесь, таким образом, где я не могу сделать единственность предикатом, любое высказывание единственности было бы невозможным, и уже только поэтому на данной точке зрения не могло бы существовать ничего такого, что можно было назвать монотеизмом. Или же: 2) я отличаю Бога от только сущего, т.е. я мыслю в Боге еще нечто иное и большее, нежели только само сущее, хотя я мыслю его также и как сущее. Здесь, правда, вышеупомянутое высказывание возможно, я могу сказать «Бог есть единственный Бог»; однако это высказывание имеет смысл: «Он есть с необходимостью единственный Бог». Положение гласило бы не то, что кроме Бога нет никакого иного, но что кроме него никакого иного быть не может. Т.е. здесь, где я отличаю Бога от только сущего, только общей сущности, я уже определил его как материю его божественности (уже отмечено, что здесь немыслится ничего телесного — материя должна браться в логическом и метафизическом смысле). Постулат «Он есть с необходимостью единственный Бог, т.е. он есть Бог,
* Lib. II,47.
На этой точке зрения верным является древнее изречение imitas non superadditur essentiae, «единство не дополняет сущности», т.е. его нельзя мыслить как предикат; ср.: Gerhard. Loc. Theoll,. т. Ι, p. 106.
32 |
Первая книга. Монотеизм |
кроме которого не может быть никакого иного» имеет поэтому следующийсмысл: отсутствует как бы материя, материал для иного Бога; то, что есть само сущее, не может быть многократно, поскольку оно вообще не может быть в том смысле, в каком единственно возможно многократное бытие. То же, что есть истинный Бог, должно быть прежде, в себе и как бы до самого себя*, т.е. до своего Божества уже быть самим сущим, общей сущностью, или оноимеет своим основанием, ύποκείμενον7, материей своего Божества то, что оно есть общая сущность. Если же это, т. е. бытие общей сущностью, есть основание Божества, то абсолютное единство общей сущности, которое есть именно само Одно, абсолютное единство общей сущности делает невозможным существование более чем ОдногоБога, поскольку именно основание, материал для второго уже отсутствует, так что собственно отрицается не другой Бог (как это выражают теологи), но сама возможность (предпосылка, материя) како- го-либо иного. Это определение важно, ибо весьма многие философы и теологи, ощущавшие затруднение в этом учении и пытавшиеся разными способами от него уйти, среди прочего пытались также и эту единственность Бога, о которой в данный момент идет речь, доказать из того, что для полного объяснения мира необходим не более чем один Бог, или одного Бога вполне достаточно для такого объяснения.Тем самым, однако, полностью искажается смысл понятия. Предполагается, что со стороны Божества, безусловно, возможен более чем Один Бог: если бы явление мира понуждало нас к тому, чтобы предположить более чем Одного Бога, то со стороны Божества этому бы ничто не препятствовало. Также и здесь можно видеть стремление уйти от необходимо единственного, т. е. ощущение того, что собственно монотеизм, собственно догма о единственном Боге не может содержаться в той необходимой единственности, которая следует уже из того, что я говорю: Бог (не: некоторый Бог); равно как именно то, что я говорю: Бог (а не: некоторый Бог), происходит от того (или, что то же, происходит от единственности, которая имеет здесь свое основание), что я помыслил в нем не некоторое сущее, но самосущее. Если эта необходимость происходит от того, что Бог есть само сущее, то эта единственность возникает не от его божественности, не от того, что он есть как Божество, но от того, что он есть в себе и как бы до себя самого, т. е. до своей божественности: она происходит от основания, как бы от материи его Божества. Я, таким образом, мыслю — также и в этой необходимой единственности — Богане специально как единственного Бога, но лишь как вообщеединственного, не по своей божественности, но лишь субстанционально (по своей субстанции — substantia est id quod substat8; субстанция есть поэтому то же, что и основание, ύποκείμενον9),я мыслю его как только субстанциально, но не по своему Божеству единственного, т.е. я в этой единственности вообще
Попутно пусть будет отмечено здесь, что лишь таким образом формула будет верной, а не в себе и для себя.
Вторая лекция |
33 |
никак не мыслю монотеизма. Если монотеизм есть догма, т.е. нечто, требующее определенности утверждения, то мыслящаяся в нем единственность не может быть этой необходимой, не могущей иметь своей противоположности; она сама может быть только фактической, ибо ведь утверждается собственно только лишь фактическое. Эта необходимая единственность, происходящая от только субстанциального Бога, есть все еще его единственность вообще, или абсолютнаяединственность: я могу, в силу ее, сказать, что вне Бога ничто не возможно, равно как и сказать, что кроме него не может быть никакого иного Бога;или, скорее, лишь потому вне его невозможен иной Бог, что вне его невозможно ничего, ибо вне его отсутствует материал, возможность бытия, поскольку он есть наиболее общая сущность.
Таким образом, теперь нам надлежит отыскать путь от этой абсолютной единственности к единственности Бога как такового. Ибо только вместе с ней мы станем обладателями третьего,т.е. монотеизма. Для этой цели мы, однако, должны дать в качестве нашей отправной точки еще более близкое, чем в том возникала необходимость ранее, определение.
Нашей отправной точкой служил постулат «Бог есть самосущее». Призываю вас хорошо обдумать это понятие, о котором можно сказать, что оно есть понятиевсех понятий, наивысшее из всех тех, которые вообще могут служить исходной точкой, а значит — наивысшее также и во всей философии.Я говорю: оно есть понятие всех понятий; ибо любой предмет лишь постольку может мыслиться мною, поскольку я мыслю в нем сущее, последнее содержание всякого понятия есть именно лишь сущее, Ens universale10, что хорошо сумела разглядеть старая схоластическая философия. Если животное не мыслит вещи, то именно потому, что оно лишено понятия сущего; в этом понятии сущего, которым обладает человек, и заключается как раз все отличие человека от животного. Далее, мы прежде всего узнаем из этогопонятия, что оно еще не заключает в себе действительного бытия; скорее, оно есть всего лишь нечто вроде заглавия, общего субъекта, общей возможности бытия, однако для себя оно еще не заключает в себедействительного бытия. Оно (действительное бытие), таким образом, и есть то, переход к чему становится теперь возможен; ибо то, к чему я должен теперь перейти, еще не должно быть положено вместе с тем, из чего я исхожу. В этом направлении, следовательно, и должно двигаться наше исследование, коль скоро оно, как мы сказали, должно перейти от абсолютной единственности, основывающейся лишь на том, что Бог есть само сущее, — к единственности Бога как такового.
Было бы, кстати, вполне естественно, если бы нам, после всего сказанного,предложили следующий вопрос: если само сущее есть еще всего лишь общая возможность бытия (старая схоластика говорила: aptitudo ad existendum11; это, однако, выражение, благодаря которому само сущее предстает как только пассивное, как всего лишь необходимая наличность (disponibel) для действительного бытия, что не есть
| 00539 |
| 02.03 |
| 0501 Конунников ЛР1-1 |
| 10Лекция 10 |
| 1136 |
| 1304 |
| 131 |
| 1362 |
| 15.02.16 1 пара |
| 1741 |