Материал: Shelling_F_V_Filosofia_mifologii_Chast_vtoraya

Однако еще более того — и это есть собственно основная точка, которая только и может дать нам переход к действительному началу политеизма — Один, который исключает других, и поскольку он их исключает, не есть истинныйБог; ибоистинный Бог никогда не есть только В или 1, но всегда 1+2+3; таким образом, если бы было возможно положить Бога как только В, то тем самым был бы положен не истинный, но ложный Бог,Не-Бог.Но именнотак и поступает человек. То,что в себе, т.е. поотношению к самому Богу, является невозможным, происходит в человеческом сознании. Положенную в нем потенцию, которая была передана человеку с тем, чтобы он сохранял ее как потенцию — как таинство — по мере того, как он вновь подымает ее в бытие, он тем самым исключает из себя более высокую потенцию, божественное А2, т.е. он отрицает ее по отношению к себе, ибо это А2 было всецело осуществлено именно

вполностью преодоленном,положенном как потенция В.Если же какая-либоматерия, какой-либо материал изменит этот его положенный в нем высшей потенцией состав, то он с необходимостью исключит ее из себя. Дабы пояснить это взятым из природы примером, скажем: известно, что всякая текучая субстанция, как принято говорить, абсорбирует в себе известное количество тепла, т.е. делает его недейственным, неощутимым как тепло; именно поэтому такое тепло и называется латентным — оно не является в качестве тепла; ибо оно лишь употребляется, для того чтобы поддерживать текучую субстанцию, напр.,воду, в данном состоянии. Тепло предстает при этом как всецело присущее текучей субстанции, идентифицируется с ней, осуществляется

вней таким образом, что не имеет бытия вне ее, не ощущается кактаковое.Напротив, если теперь эта субстанция по каким-то причинам изменяет свое состояние,аименно застывает, например, замерзая, то в моменттакого перехода ранее абсорбированное, словно бы затерявшееся в текучем веществе тепло вдруг становится ощутимым, т.е.

вданный момент застывающее исключает его из себя в момент застывания, это тепло как бы обнажается и, тем самым, становится ощутимым как таковое. Аналогии, которые лежат еще ближе к тому процессу, объяснение которому мы пытаемся здесь дать, безусловно, могла бы предоставить органическая природа; большая и к тому же наиболее значимая часть болезненных проявлений или симптомов, напр., жар при лихорадке, требует для себя совершенно сходного объяснения; они также возникают

врезультате исключения высшего принципа,которому уже не свойственно пребывание в органическом материале. Это, однако, слишком далеко увело бы нас от нашего предмета, и уже этого одного взятого из учения о природе уподобления вполне достаточно, чтобы дать объяснение упомянутому нами процессу. Ибо именно таков принцип сознания, который мы обозначаем здесь как В.В преодоленном В осуществила себя высшая потенция; ибо эта высшая потенция не имеет никакой иной воли, или, скорее, сама она есть не что иное, как воля к тому, чтобы привести эту предшествующую супротивную волю назад к потенции и, тем самым, к покою; таким образом, она осуществляется лишь в успокоившемся. Как только этот принцип выходит из

состояния покоя, вновь подымается в сознание, словно бы заполняет собой сознание — вместо того чтобы всего лишь быть его основой, — он вновь исключает из себя высшую потенцию, и притом отнюдь не случайным, но необходимым образом; ибо он как бы вытесняет ее из пространства, из того самого места, которое было отведено ей в сознании. Далее, как мы ранее видели: именно это, посредством А2 всецело преодоленное В, прекращая сопротивление, — в своем издыхании, как бы испускании собственного духа — полагает A3, истинный дух. Когда же оно,таким образом, вновь возвращает себе свою жизнь, посредством как бы нового вдохновения, оно одновременно отрекается от высшей потенции, седалищем и троном которой было прежде, и исключает ее из себя. Одним словом, оно теперь в сознании есть всего лишь В, В отрезанное от А2 и A3 и, более того, положенное как их противоположность. Таким образом, осуществивший себя в сознании Бог вновь упразднен. Потой, однако, причине, что высшие потенции исключены из сознания, они еще отнюдь не везде подверглись отрицанию и полному снятию; ибо они суть объективные, независимые от сознания силы, они теперь, скорее, лишь как бы исключены из сознания, хотя и положены не для самого сознания,ибо именно тем самым, что в нем безраздельно властвует В,оно закрыто для высших потенций, будучи нечувствительно по отношению к ним; однако же они — пусть и не сразу же для самого сознания, но для нас — положены как исключенные из сознания, долженствующие вновь в нем осуществиться. Однако тем самым мы уже теперь имеем все необходимое для будущего появления сукцессивного политеизма. Ибо господствующее в сознании есть исключительный =ложно-единый Бог, который не допускает божественности иных потенций. В этом исключении они, однако, также не есть истинный Бог, а поскольку они не суть ничто и равно не являются целиком и полностью не-Богом, то они полагаются как боги. Вместо одного, все-единого Бога положены теперь поэтому три потенции, которые, однако, входят в сознание лишь сукцессивно, как последовательно являющиеся боги. Необходимые предпосылки для сукцессивного политеизма (его экспликация) тем самым уже даны, однако еще отнюдь не дан он сам. Ибо сознание все еще исключительно занято В и, тем самым, закрыто для высших потенций. Однако дело никоим образом не должно пребывать в таком положении — уже потому, что сознание в этом состоянии представляет собой нечто вроде пространства, которое выведено из сферы досягаемости божественной жизни и как бы закрыто для нее. Божественная жизнь,однако,не может быть исключена из чего бы то ни было и по отношению ко всему, пытающемуся избежать ее, принимает образ необходимо сущего, с необходимостью себя восстанавливающего. Таким образом, следует предвидеть начало процесса, хотя в данный момент он еще и не начался и налицо имеется лишь его предварительное условие.

До сего момента одновременно простираются прелиминарии мифологии, не в том виде — как они были ранее представлены философски,но так — как они существуют в самой мифологии, так — как осознает их сама мифология.

ДЕВЯТАЯЛЕКЦИЯ

То, что теперь господствует над сознанием, не есть истинное παν1,ничего не исключающий, но — односторонний, исключительный и, тем самым, богопротивный παν. Он, далее, не может непосредственно вновь отойти в свою потенцию, но может быть приведен в нее лишь в результате процесса; и не сам по себе, но лишь вследствие необходимого действия второй потенции он может быть приведен обратно во внутреннее, в потенцию. Однако для того чтобы быть преодоленным высшей потенцией, он должен сперва стать доступным для нее; но до сих пор он попросту не дает ей места, она до сих пор всецело им исключается. Правда, в этой абсолютной исключительности он столь же мало может пребывать в сознании, как и в природе, и как

впервомтворении тут же должно начаться преодоление — точно так же и в сознании. Спрашивается теперь, что же означает это: должно начаться преодоление? Прежде чем он будет действительно преодолен, он должен быть предметом возможного преодоления, должен сделаться преодолимым для высшей потенции, сделаться для нее предметом и стать по отношению к ней периферическим. Дабы пояснить это, я прошу вас принять во внимание следующее. То,что сейчас выглядит как В, есть изначально основа, т.е. наиглубочайшее, наиболее внутреннее, субъект =изначальное состояние сознания — однако этим он может являться лишь в своем отрицании,лишь постольку, поскольку он есть чистая потенция; т.е., как только он становится позитивным, он должен быть исторгнутиз того места, где может быть только чистое бытие в возможности, он должен отступить из центра, loco cedere2, стать объективным

ипериферическим. Однако именно этому исторжению он оказывает сопротивление, он хочет, даже и став неравным себе, все еще быть eodem loco3, где он был прежде, все еще утверждать себя как изначальное, внутреннее, центральное. Как чистое бытие

ввозможности он был дух и подобен духу; перейдя в бытие, он по природе своей недуховен и должен был бы также и признать себя как таковой, подчиниться высшей потенции, материализоваться по отношению к ней, стать ее материей, бессамостным сущим, дабы таким образом вновь вернуться в свою латентность и духовность, которая присуща ему лишь так, а не иначе*. Этой материализации (как необходимому

Впервоначальной чистоте, как чистое бытие в возможности, он был субъектом в смысле изначального состояния — волшебством, которое все к себе притягивало и влекло; но как только он выходит

переходу) он противится в своей слепоте, и следующий момент — второй, непосредственно следующий за тем первым моментом перемены, становления иным — есть поэтому момент борьбы, в котором принцип, поднятый к ложному бытию, желает отстоять себя хотя бы как дух перед лицом безмолвной силы божественной необходимости, которую он уже не терпит как средоточие, как дух. Здесь, таким образом, тот принцип, в чьей власти находится сознание, с одной стороны, предстает как посредством высшей необходимости материально, периферическиположенный, однако, в свою очередь, по причине собственной слепоты вновь полагающий себя как средоточие. Таким образом, из этой борьбы между стремящимся утвердить себя как духовное и потенцией, полагающей его как недуховное, из этой борьбы материальным быть долженствующего, однако противящегося материализации, а значит, все еще духовного, принципа — мы можем также сказать: из этой борьбы желающего быть в центре, т.е. быть вместо всего иного и исключительно, однако же под воздействием немой силы высшей потенции вновь и вновь исторгаемого из центра, периферически положенного принципа, — из этой борьбы и в результате ее должен образоваться разрыву в котором для сознания то Одно, которое оно хочет отстоять как абсолютно и исключительно Одно, как абсолютное средоточие, с неизбежностью разрывается на множество, преобразуется во многое, которого оно не желает и в котором оно поэтому всегда ищет положить единство; а поскольку именно властвующий над сознанием Бог разорван для него таким образом и превращен во множество, то необходимым результатом этой борьбы для сознания будет первое множество Божеств или божественное множество, первый симультанный политеизм. Я уже в общем введении отмечал, что только симультанный политеизм все еще некоторым образом есть монотеизм, однако здесь это будет в особенности верно, что станет очевидным из следующего ближайшего рассмотрения.

Как уже отмечено, возникающая здесь множественность есть не изволенная сознанием, она появляется непроизвольно для него самого и, более того, — против его воли, и именно по этой причине оно все еще пытается удержать и утвердить в ней единство; возникающая множественность, таким образом, не просто множественность, но она есть всего лишь вывернутое наизнанку и перелицованное единство = = В. Сознание все еще удерживает его как Одноу и это есть сущностное; множественность же, вид которой оно принимает для сознания против его собственной воли, есть случайное — также и в смысле своей неизволенности. Множественность есть поистине — лишь как множественность положенное Одно; она есть лишь unum

из своей чистоты, он уже не может быть субъектом в этом смысле, т. е. в том смысле, где субъект означает над самим собой властное; выйдя из своей изначальности, он может быть субъектом лишь в том смысле, что он есть подчиненное высшему, не изначальное состояние, но наиболее глубокое, основа, материя для осуществления этого высшего.

versum.То Одно, которое разбито здесьна множество, есть лишь ложно-Единое (das falsch-Eine). Положенный здесь универсум возникает в результате материализации самого в себе имматериального и все еще духовного — хоть и ложно-духовного — В. Здесь, таким образом, тот универсум, о котором мы говорим, есть хотя еще и не материальный, однако стоящий на пути к материализации универсум. Непосредственно сознание все еще полагает единство; то, что оно может положить это единство лишь как множественность, есть не изволенное, непроизвольное для него. Поэтому данная множественность не есть всецело распыленная, в которой нет больше никакого единства, но — такая, в которой единство все еще присутствует и удерживается; все еще и в каждом элементе полагается собственно лишь исключительно Единое и воспринимается лишь общее бытие. В — существует здесь еще не в действительном преодолении, но в борьбе против лишения самостности, материализации, которая есть условие, предпосылка действительного преодоления. Оно находится здесь еще в состоянии перехода от абсолютнойимматериальности (где оно ни к чему не относится как материя, как ύποκείμενον4, как объект) к материальности, под которой здесь понимается не телесная, но все еще бестелесная материальность. (Если мы говорим, что В должно стать материей высшей потенции, то мы берем здесь материю все еще в философском смысле, где материя означает уже более не само сущее, но материал, служащий для осуществления другого и ему подчиненный.)

Возникающие в этой борьбе между материальностью и имматериальностью элементы получили у нас поэтому следующие определения: 1) как такие, которые в их множественности все же суть лишь само протяженное Одно, в которых, следовательно, все еще продолжает существовать исключительное Единое; 2) как такие,

вкоторых именно поэтому еще не воспринимается разнородное, но лишь единообразное, повсюду себе равное, пустынное, необитаемое бытие. Однако 3) как возникшие из противоборства, в котором Единое или В постоянно стремится сделаться средоточием, однако столь же постоянно вновь и вновь выталкивается из центра и полагается периферически; они вообще предстают как охваченные постоянным стремлением,как стремящиеся, т.е. не спокойно сущие и поэтому существующие

внепрестанном движении. Ибо они стремятся, иди в них стремится В к тому месту, где оно не может быть, — к центру, тогда как в том месте, где оно могло бы быть, —

впериферии, — оно пребывать не желает, а значит, постоянно вновь и вновь поднимается с этого места, удаляясь от него. Они поэтому предстают как такие, которые под воздействием высшей силы постоянно полагаются периферически, однако столь же постоянно стремятся избегнуть этого места, т.е. материализации, и если для сознания (которое нам следует мыслить в совершенно несвободном, вне себя положенном, экстатическом состоянии) — если для него разнородность элементов вообще впервые возникает как результат распада единого, субстанциального принципа, то эти элементы будут представляться сознанию как вообще пространственные,