Материал: Shelling_F_V_Filosofia_mifologii_Chast_vtoraya

же мере, в какой природа, постепенно лишаясь всякой божественности, опускалась до простого мертвого агрегата, также и живой монотеизм, все более испаряясь, вырождался в пустой, неопределенный, бессодержательный теизм? Было ли действием простого случая или непогрешимо чувствующего инстинкта, если против вновь пробуждающегося высшего воззрения на природу восстали в особенности и прежде всего сторонники этого только негативного, абсолютно бессильного теизма? Сегодняшний рационалист считает себя стоящим высоко над слепым язычеством. Однако то, над чем мы возвышаемся, должно быть прежде понято нами, а отнюдь не просто устранено с дороги с помощью жалких и абсурдных гипотез. Истинное суждение об образованности огромной толпы так называемых образованных может относиться к тому, что они со своим так называемым образованием находятся лишь на противоположной стороне тогоневежества и слепоты, иную сторону которого являло собой в своейслепоте язычество.

Лишь на достигнутой теперь точке развития мы узнаем монотеизм таким, как он предстает во всеобщем сознании и в жизни. Однако даже и в жизни ему суждено было все более утрачивать свое значение, ибо для этого значения непременно требуется нечто кроме Бога, что, однако, не есть всецело не-Бог. Но в нашей теологии и философии уже долгое время нет ничего посредине между Богом и конкретными вещами, этим наукам не известно ничего вне Бога, кроме конкретных вещей. Сказать же о них, которые несут на себе все признаки ставшего, и именно в высшей степени случайно, в результате ряда случаев, ставшего — сказать о них, что они не суть Бог, будет, конечно же, утверждением не особенно ценного содержания. Тот, кто не имел бы ничего сказать, мог бы обратиться с этим учением разве что кнегритянским народам Африки или к каким-либо инымфетишепоклонникам.

Если эта теория монотеизма впервые делает действительно понятной возникновение язычества, то возможно, что также и различие между Богом как таковым, или Богом в себе, незримым, и Богом вне себя, каким он все еще является в разъединенных потенциях (ибо они, как сказано, не суть совершенно не-Бог, но лишь положенный вне себя Бог, лишь перевернутый, вывернутый наизнанку сам Бог): возможно, что это различение одновременно объясняет многое загадочное в особенности в Ветхом Завете, а именно, — некоторые его выражения, которые неприменимы к собственно Богу, Иегове в его абсолютной духовности, о другом26 же употребляются со слишком большой точностью и определенностью, чтобы они могли быть привычным образом объяснены как всего лишь фигуры речи. Т.е. — они,конечно же, являются образными выражениями (figürliche Ausdrücke), однако лишь поскольку Бог в результате этого свободно им положенного разделения потенций, которые, тем не менее, в этом напряжении всегда остаются едиными и никогдане разделяются абсолютно, так что никогда и ни на одно мгновение ни одна из них не могла бы быть для себя, но напротив, именно в своем разделении они постоянно

полагаются как единые, и именно это полагает их в необходимости процесса; ибо если бы они могли совершенно разойтись, процесс был бы невозможен: поскольку же они все время пребывают некоторым образом едиными, и даже суть всего лишь перевернутое единое, то они и на самом деле суть положенный вне себя образ Бога (figürliche Gott), и таким образом, т.е. так что эти так называемые образные выражения употребляются не столько о Боге в его сущности, сколько о Боге, существующем

внапряжении потенций, лишь в этом смысле данные выражения могут быть названы образными. Существует огромная разница, принимаются ли потенции за самого Бога, или они повсюду не принимаются за Бога, даже за его образ — и это тоже есть некий род атеизма; именно поэтому лишь абстрактный теизм выказывает себя столь неспособным понять не только эти выражения*, но также и многие иные явления, среди которых в качестве наиболее выдающихся можно назвать как раз язычество

имифологию.

Итаким образом я показал вам не только истинное понятие монотеизма — как

втой мере, в какой он есть лишь понятие, так и в той мере, в какой он есть высказывание, — но показал также, как именно из него появляется политеизм как нечто

визвестной мере естественное, не лежащее вне пределов всякой возможности. После того теперь, как я показал это о монотеизме вообще, мне остается лишь показать монотеизм в человеческом сознании, а от него показать переход к мифологии (к политеизму) также в человеческом сознании.

Возможно, к их числу относится также и нередко встречающаяся ирония, когда, против обыкновения, главное слово «Бог» в единственном числе соединяется с указывающим на действие глаголом во множественном, как, например, Иов 35,10: «Бог, мои Творцы», т.е. которые actu кажутся многими и лишь суть одно.

ШЕСТАЯЛЕКЦИЯ

Итак, наш вопрос звучит следующим образом: имеет ли монотеизмизначальное отношение к человеческому сознанию7. Для того, однако, чтобы дать ответ на этот вопрос, мы должны прежде объяснить тот процесс, посредством коего вообще положено сознание. Поэтому мы вновь возвращаемся к положенному посредством божественной universio процессу, о котором мы уже знаем, что он есть процесс теогонический. Все живое переплетение, в котором мы видим потенции в период напряжения, когда они взаимно исключают друг друга, не будучи, однако, вместе

стем способны разойтись, — все это живое переплетение есть лишь способ осуществления того самого быть не могущего (иным образом) абсолютного духа, который в своем последнем произведении, на вершине всего этого целого, своей цели per contrarium1 достигающей деятельности, когда три потенции вновь совпадают одна

сдругой, когда слепо сущее возвращено к чистому бытию в возможности = как таковому положенному духу — тогда, говорю я, этот дух действительно осуществлен как абсолютный, стоящий надо всеми потенциями, дух.

Для чего же теперь нужен — можно было бы спросить — этот процесс, в ходекоторого осуществляет себя Бог как таковой*? Для него самого такое осуществление не нужно. Он и без него знает себя как непреоборимого Все-Единого. Для него, таким образом, это движение, этот процесс был бы безрезультатным. Что же тогда может подвигнуть его к свободному решению участвовать в этом процессе? Основанием к такому решению не может быть цель, которой он хотел достичь в отношении себя. То, чего он хочет достичь посредством этого процесса, должно быть чем-то вне его самого (praeter ipsum2), что еще не есть, однако должно возникнуть как результат этого процесса. Это еще не сущее, однако возможное в результате этого процесса, могло бы теперь, как вы легко можете видеть, быть лишь сотворенным существом,

До процесса Бог обладает собой — в предварительном понятии своего бытия — как Все-Единым. Это получило также название его изначального бытия. Посредством процесса он осуществляет себя как Все-Единого, т.е. он actu становится тем, чем он уже прежде является natura. Если бы он не был natura, или по своему понятию, Все-Единым, он не смог бы сделаться таковым и actu.

творением, которое Бог видит в качестве грядущего, возможного. Из сказанного,таким образом, следует, что для этого процесса, который мы уже обозначили как теогонический, либо вообще невозможно помыслить себе никакой цели, либо данный процесс должен быть одновременно процессом творения. Это, однако, пока что есть не более чем диалектическое заключение. Оно еще не подкреплено и не проиллюстрировано никакими фактами. Необходимо, следовательно, доказать, что процесс, признанный нами как теогонический, — одновременно является процессом творения (который, однако, следует отличать от деяния творения [Schöpfungsthat] и который является следствием последнего*); необходимо показать, что принципы или потенции, с которыми мы познакомились как с потенциями теогонического процесса, что именно они одновременно являются причинами возможного возникновения прежде не существовавших вещей.Заметьте при этом: до сих пор еще не было ничего конкретного. Пока что в нашем изложении все было еще чисто духовным. Даже тот противоположный принцип, который в качестве материала, как модифицируемый субъект, лежит в основе всего процесса, для себя еще не представляет собой ничего конкретного, он = ставшему действенным волению, до сих пор, т.е. покуда он не затронут противоположной потенцией, в своей безграничности есть, напротив,нечто противоположное всему конкретному. Лишь здесь, таким образом, мы впервые переходим к конкретному. Ибо оно возникает лишь из взаимодействия потенций. Чтобы показать это и, таким образом, одновременно показать, как из такого взаимодействия происходит прежде не существовавшее, нам необходимо еще раз представить себе в общих чертах положенный посредством напряжения и взаимного исключения потенций процесс. Я с удовольствием повторюсь. Ибо с этими потенциями нам придется иметь дело на всем протяжении нашего дальнейшего изложения. Весьма важно для нас внимательно ознакомиться с ними,с тем чтобы в дальнейшем уметь распознавать их в любом обличье.

Посколькупотенции взаимно друг друга исключают и, тем не менее, не имеют возможности совершенно разойтись, но вынуждены пребывать в одном и том же состоянии, как бы в одной и той же точке — между взаимно друг друга исключающими и не могущими освободиться друг от друга с необходимостью положен некий процесс. Это в результате непосредственной божественной воли возникающее бытие действует исключающим образом на чистое сущее. Последнее, таким образом, претерпевает негацию и отходит вглубь себя. Оно именно в результате исключения

О деянии творения речь может идти лишь в представлении позитивной философии, но никак не здесь, где намерение состоит лишь в том, чтобы, продвигаясь по аналитическому пути, понять монотеизм и, тем самым, найти ключ к пониманию политеизма (теогонического движения). Теория творения развивается лишь в той мере, в какой это необходимо для данной цели. (Примечание нем. издателя.)