Материал: Shelling_F_V_Filosofia_mifologii_Chast_vtoraya

ны в богато расшитом платье, с венцом на голове и украшениями на руках; у обоих на четвертом пальце левой руки надето обручальное кольцо. Движения женщины столь же робки, сколь пламенно и живо выражение ее удивительно красивого лица; это, а также то, что за ее спиной изображена крылатая женщина-воительница, которую

вкачестве образа виктории можно было бы отнести к повторному обручению после Троянской победы, возможно, послужило основанием для первого названияэтой композиции, "Менелай и Елена", каковое по меньшей мере гораздо менее неудачно, нежели второе, "Пелей и Тетис". На заднем плане видна воздвигнутая между деревьями и украшенная наверху изображениями трех львов колонна, на которой различимы флейты, кимвалы и тимпан и которая вполне могла бы символизировать собой какую-нибудь местность в Азии; однако такое истолкование является несколько искусственным в том, что касается Менелая; равным образом и костюм бородатого мужа, заднюю часть головы которого окутывает красный хитон, довольно странен

инепривычен для грека. Можно было бы пожелать представить себе обручение Сатурна с Реей, если бы при этом трое расположившихся под его седалищем и занятых чутким разговором юношей не оставались здесь вообще безо всякого объяснения. Это изображение успело серьезно пострадать уже с того момента, как было обнаружено, однако блеск его первоначального великолепия не может исчезнуть так скоро».

Высокочтимые господа могут видеть из данного описания,авторство которого, судя по двум инициалам, стоящим в конце, принадлежит ранее упомянутому г-ну проф. Герхарду, что истолкователи изображения уже по поводу самих двух изображенных фигур отчасти разошлись во мнениях, отчасти же вообще пребывали

внерешительности, ибо некоторые пожелали увидеть в женской фигуре вновь обручаемую Менелаю после победы в Троянской войне Елену, другие же во всем этом изображении предположили обручение Пелея и Тетис, что еще того менее вероятно. Напротив, никак нельзя сомневаться в том, что предположение, высказанное самим г-ном проф. Герхардом, о том, что главные фигуры представляют собой Кроноса

иРею, является единственно верным; в пользу его говорит хотя бы уже окутывающий заднюю часть головы мужской фигуры красный хитон, который является непременным атрибутом и знаком присутствия Сатурна. Не меньше говорят в пользу этого предположения также восхитительно прекрасные черты лица женской фигуры и строгость лица мужской. Действие относится к эпохе правления Кроноса. Г-н проф. Герхард лишь потому не решается определенно высказаться в пользу такого предположения, что при этом не получают объяснения три фигуры юношей, расположившихся под седалищем мужской фигуры и занятых тихой беседой. Вмоем случае, как раз наоборот, лишь угаданное из простого описания значение фигур этих трех юношей окончательно убедило меня в том, что главными персонажами изображения являются именно Кронос и Рея. Трудность заключалась лишь в том, что сама задача с тремя юношами была слишком уж неопределенной: пришлось предпо-

520 Вторая книга. Мифология

ложить, что художник каким-то образом подразделил и различил их между собой; однако ничего из этого характерного и отличительного для каждого из них не содержалось в описании. Тем более возросло мое желание увидеть достоверный рисунок с этой картины — удача, которая, как сказано, выпала мне на долю лишь благодаря любезности г-на проф. Шорна. После же того, как я убедился в том, что характерное расположение и описание этих трех юношей совершенным образом совпадают с заранее составленным мною представлением, я уже больше не мог сомневаться в верности моего объяснения, и именно это выдержанное им испытание дает мне смелость изложить его теперь перед этой аудиторией.

Согласно греческой теогонии, как известно, Кронос порождает с Реей трех сыновей: Аида, Посейдона и Зевса; однако великий Кронос, по словам Гесиода, тут же проглатывал каждого из сыновей, едва лишь он выходил из чрева своей святой матери к нему на колени, чтобы тем самым не допустить того, что предсказали ему Гея

иУран, более древние и вытесненные им самим божества, а именно — что ему суждено быть побежденным своим собственным сыном. Рея же безутешна и испытывает невыносимые страдания из-за несчастия своих детей. Затем ей удается обмануть Кроноса и украсть у него только что рожденного сына Зевса, который позднее известным образом действительно одерживает победу над своим отцом, освобождая

ивыводя на свет заточенных им сыновей. В дальнейшем трое сыновей делят между собой мировое господство: вместо одного исключительно господствующего Кроноса теперь властвуют три бога, правда так, что Зевс выделяется среди них каквысший, однако же каждому из них определены свои владения. Аид получает в свой удел самую нижнюю часть — подземный мир, Посейдон — среднюю или самую глубокую из наземных — море, Зевс же самую высокую и надземную — эфир.

Всоответствии с этим, теперь, покуда Кронос еще властвует, эти три бога находятся к нему в отношении будущихмировых правителей, однако как таковые они еще сокрыты и пребывают на заднем плане грядущего. Я теперь сперва замечу, что трое юношей, изображенных на нашей картине, суть не кто иной, как трое сыновей Кроноса. Если всмотреться в рисунок повнимательней,то мы найдем, что каждый из них восседает чуть выше предыдущего: ниже всех расположена фигура юноши,обращенного к нам спиной,которого я поэтому определяю как будущего Аида;я отмечаю при этом, что правая рука, закинутая за спину, с обращенной к зрителю открытой ладонью, в греческом изображении, где нет ничего незначащего, может также указывать на Аида как бога, отвернувшегося от настоящего, бога прошлого. Ибо несомненно, что в помпейской картине мы имеем дело с верной копией некоего греческого произведения; и вся высокая значительность представленного момента указывает на то, что эта картина была написана в один из самых лучших периодов греческого искусства. Сидящую ниже остальных, обращенную к зрителю спиной и представляющую взору открытую ладонь правой руки фигуру я,таким образом, определяю как Аида. Вторая,

сидящая уже выше, есть Посейдон, чья неизменная характеристика — широкогрудый, — которая всегда сопровождает его в поэзии и искусстве, самым определенным образом налицо также и в этом случае. Третья, выше всех сидящая, самая юная,самая стройная и самая вдумчивая и внимательная — есть Зевсу который, будучи согласно Теогонии самым младшим из троих, в Илиаде лишь потому хвалится перед другими своим старшинством, что он был первым спасен от руки отца-детопожирателя, все же остальные увидели свет лишь благодаря ему и после него.

Если, теперь, таким характерным расположением фигур и иными примечательными деталями предположение о том, что три этих юноши суть трое сыновей Кроноса, не опровергается, но, напротив, подтверждается, то в качестве ближайшего возникает следующий вопрос: что означает их нахождение под троном, благодаря которому они скрыты от отца и даже от самой матери? На это я не могу ответить ничего кроме того, что таким образом они обозначены как все еще сокрытые на заднем плане будущие боги, будущие мироправители. При этом я придерживаюсь твердого убеждения, что эти три фигуры также и в материальном отношении были решены совершенно иначе, нежели обе главные фигуры. Мне хотелось бы, чтобы картина была в достаточно хорошем состоянии для того, чтобы само ее лицезрение смогло подтвердить это мое предположение. Мне не известно, относятся ли слова г-на проф. Герхарда о том, что картина серьезно пострадала со времени своего открытия, к одной лишь этой части картины, или нет.

Правда, если бы исходя из этого расположения мы пожелали бы дать, в свою очередь, и в ином отношении дерзкое истолкование, это отнюдь не было бы первым случаем того, как благодаря античным изображениям мы знакомились с отличным от ранее принятых, однако ничуть не менее древним способом пониманиямифологического повествования. Как известно, в греческой истории богов эта катастрофа — когда правящий бог или правящий божественный род вытесняется следующим — повторялась дважды. Сперва властвуют Геяи Уран, который своих от начала бунтующих против него сыновей,зная это за ними,укрывает сразу же по их рождении в глубинах Земли (πάντας άποκρύπτασκεκαι ες φάος ούκ άνίεσκε, Γαίης έν κευθμώνι1). Выражение для того же деяния в случае с Кроносом уже другое; оно гласит: και τους μεν κατέπινε Κρόνος μέγας2. Еще одну, гораздо более определенную вариацию содержит в себе рассказ о последующих событиях; также и огромная Гея внутренне глубоко и тяжко вздыхает о жребии своих детей; она подыскивает большой, острый и зазубренный серп, который вкладывает в руку притаившемуся в засаде младшему сыну, дабы он — в тот момент, когда его отец станет приближаться к ней, — отсек ему детородные части

(είσε δε μιν κρύψασαλόχω, ένέθηκε δέ χειρι άρπην καρχαρόδοντα, и затем: ό δ έκ λοχεοιο πάΐς ώρέξατο χειρί3). Сын, таким образом, нападает из засады. Эту засаду, следовательно, можно мыслить себе лишь в том же пространстве, где скрытно содержались все сыновья и с ними вместе также и сам Кронос. Свержение же Кроноса происходит

несколько иначе: Зевса спасает то, что его отцу дают проглотить завернутый в пеленки камень; и Зевс может спокойно расти до тех пор, пока он не окрепнет настолько, чтобы одолеть своего отца — победа, которая на сей раз обходится без оскопления. Уже одно лишь поэтическое чутье не позволило бы автору «Теогонии» повторить одну

иту же историю дважды с неизменными обстоятельствами. Однако мы не можем наверняка утверждать, что в иных сказаниях, и именно в народном эпосе, оба этиэпизода не излагаются гораздо более сходным между собой образом. По меньшей мере, в одном документально засвидетельствованном случае также и Кронос был оскоплен своим сыном Зевсом.На острове Цанкле, само имя которого означает кривой виноградный нож, в уже довольно позднюю эпоху все еще можно было полюбоваться на Drepanon, которым якобы по этому случаю воспользовался Зевс. Таким образом, отнюдь не является невозможным, чтобы согласно этой или какой-либо иной версии Зевс также напал на Кроноса из того же самого тайного укрытия, где он содержался вместе со своими братьями. Если бы это, теперь, было чем-то большим, нежели просто возможностью, то можно было бы, например, утверждать, что место под троном

ив известном смысле позади него на нашем изображении есть именно то самое глубокое потайное место, в котором Кронос держал в заточении своих сыновей. Ибо без предпосылки таким образом измененного сказания мы не могли бы сделать подобного предположения, ведь согласно повествованию, известному нам, Зевс не был

проглочен вместе с остальными братьями, а значит, и не содержится вместе с ними

вэтом тайном укрытии. При таких обстоятельствах дела мне приходится сперва привести это второе объяснение как всего лишь возможность, тем более что при данном

ввысшей степени символическом характере всего изображения мне совсем не трудно усмотреть в этом расположении трех сыновей только символическое представление общего понятия скрытых на заднем плане, в отдаленной перспективе будущего, еще не вошедших в реальность богов.

Такая символичность в обозначении грядущего в лице этих трех персонажей узнаваема также и в иных моментах: фигуры трех юношей не только имеют меньший размер, нежели главные фигуры, но они также и во всем своем облике представлены как именно в высшей степени юные существа, находящиеся в процессе взросления, как лишь будущие мироправители. То, что я ничуть не преувеличиваю значения их юного облика, явствует из примеров вполне сходной по характеру символики. Так, напр., на руках Fortuna primigenia в Пренесте будущий мироправитель Юпитер изображен в виде ребенка. В египетских скульптурных изображениях Гор представлен младенцем у груди Исиды; о том, что это грядущий владыка мира, свидетельствует изображение земного шара на его голове. Точно так же последний, являемый лишь в мистериях мироправитель Якх — сперва изображается в виде младенца у груди Деметры; он же в других представлениях мыслится уже как дитя, играющее с атрибутами будущего мирового правителя, а в торжественной процессии Якха, совершаю-