Глава 8. Методы и средства
применяет дорогостоящее специальное оборудование. Следует еще раз повторить, что с точки зрения сухопутных войск полезное действие этого оружия оценивается чрезвычайно высоко, причем эта полезность такого рода, что от него никак нельзя отказаться, если только нет стопроцентной уверенности, что противник не применит такое же оружие. К аргументам «против» относится ущерб, причиняемый гражданским лицам, к которым в этом контексте как нельзя лучше подходит термин «невинные»; ущерб им наносится либо преднамеренно — из-за питаемой к ним ненависти или просто из-за того, что не проводится никакого различия между ними и комбатантами, — либо в качестве сопутствующего эффекта — из-за того, как мог бы сказать апологет этого вида оружия, что эти люди по несчастью оказались а зоне минирования, либо «случайно», в результате, например, кражи со склада боеприпасов, либо же из-за использования мин часовыми, которым это облегчает службу, особенно ночью. Несколько попыток bona fide адаптировать принципы конвенции 1907 г. к случаю наземных мин были встречены презрительным отказом, в то время как наиболее заметным результатом технологического прогресса стало массовое производство мини-мин, которые фактически не поддаются обнаружению, поскольку их корпуса изготовляются из пластика или картона, и могут находиться в местах установки практически в течение неограниченно продолжительного времени, так как у них отсутствует какой бы то ни было механизм саморазрушения через фиксированное время. Не говоря уж о том, что политические и коммерческие интересы до настоящего времени блокировали все попытки применить к данному случаю другие средства, имеющиеся в распоряжении международного сообщества, которые позволяют ограничивать распространение и злонамеренное применение вооружения, — многосторонние соглашения по контролю над вооружениями, а также регулирование торговли оружием вместе с соответствующими обязательствами по контролю над производителями. Характер рассматриваемых вооружений — в их «популярном» варианте небольших и дешевых изделий — на самом деле таков, что вся система мер по контролю над ними может оказаться «дырявой как сито». Однако следует еще раз повторить, что МГП не является единственной преградой, охраняющей человечество от всех тех ужасов, которые несут с собой войны, так что другие сферы
471
Часть III. Право и вооруженные конфликты после 1950 г.
международного права могут также решать те аспекты проблемы, которые находятся вне компетенции МГП (и, разумеется, наоборот).
В конце концов, Протокол II к Конвенции ООН 1980 г. установил некоторые позитивные ограничения в отношении использования мин и мин-ловушек в сухопутной войне. Ст. 6, запрещающая определенные виды мин-ловушек, необычайно категорична: она запрещает применение перечисленных в ней видов мин при любых обстоятельствах, защищая таким образом как комбатантов, так и всех прочих. Сам перечень представляет интерес, так как весьма показателен, так как демонстрирует широкий спектр этических целей, стремление к достижению которых лежит в основе современного МГП. Некоторые мины-ловушки, включенные в эту статью, подпадают под квалификацию статей 37—39 ДПI как проявления «вероломства», другие попали в нее, потому, что представляют особую опасность для детей, медицинского персонала, а также для объектов, представляющих религиозную
икультурную ценность, а один пункт даже затронул проблему охраны жизни животных. Остальные разделы этого принятого в 1980 г. протокола менее интересны, поскольку повторяют самые фундаментальные запреты и требования предосторожности в отношении применения оружия в целом, содержащиеся в протоколах 1977 г. и направленные на защиту гражданского населения, адаптируя эти положения к применению конкретных видов оружия, о которых идет речь. Ст. 4 (2) имеет своей целью ограничение использования устанавливаемых
иуправляемых вручную мин в людных местах теми случаями, когда боевые действия в них уже ведутся или неизбежно должны начаться. Ст. 5 допускает «дистанционную установку мин» (т.е. их установку с помощью авиации, ракет, снарядов и т.п.) «только в районе, который сам является военным объектом или в котором расположены военные объекты» и при следующих условиях: а) их расположение может быть зарегистрировано таким же образом, как это предусмотрено в отношении всех минных полей; б) они должны быть оснащены механизмами обезвреживания или самоуничтожения. Ст. 7, 8 и 9 содержат детальные положения, устанавливающие необходимость наличия точной информации и карт минных полей для облегчения работы гуманитарных миссий и сил ООН по под-
472
Глава 8. Методы и средства
держанию мира, а также для повышения шансов на успешное разминирование по окончании военных действий.
Насколько действенным может стать этот протокол? Ответить на вопрос о применении и результативности применительно как к МГП в целом, так и к каждой его отрасли в отдельности невозможно в терминах одних лишь юридических текстов. Во-первых, необходимо установить, знает ли воюющая сторона о существовании данного документа вообще и придает ли она ему хоть какое-то значение. Рассматриваемые нами достаточно осторожные положения, регулирующие минную войну, были окончательно сформулированы и объявлены миру в 1980 г., но, видимо, будет интересно отметить, что, по некоторым данным, мины-ловушки, замаскированные под детские игрушки, использовались в Афганистане в середине 1980-х годов. Анализ вероятной степени действенности данного закона следует начать с вопроса о том, насколько серьезно заинтересована воюющая сторона в соблюдении норм МГП. Если ответ положителен, но данная сторона не подписывала данный протокол (протоколы) или не обладает необходимым статусом для того, чтобы присоединиться к нему, признает ли она за этим документом какой-либо правовой или моральный авторитет? Если предположить, что на эти предварительные вопросы можно дать положительный ответ, то оценка действенности текста протокола будет более определенной. А сам этот текст предполагает, что его действенность будет в значительной степени зависеть от того, как будет разрешаться противоречие между тем его аспектом, который действительно может предложить гражданским лицам столь необходимую им защиту, или тем, который защищает интересы военных. То же самое противостояние двух составляющих одного документа красной нитью проходит через все право войны в целом, но здесь оно проявилось особенно отчетливо, как будет показано в двух заключительных примерах. Повторение в ст. 3 положений 1977 г., защищающих от неизбирательного и непропорционального применения оружия, заканчивается таким образчиком осторожности в формулировках: «Должны приниматься все возможные меры предосторожности для защиты гражданского населения от воздействия оружия, к которому относится настоящая статья. Возможные меры предосторожности означают такие меры предосторожности, которые являются практически применимыми
473
Часть III. Право и вооруженные конфликты после 1950 г.
или практически возможными с учетом всех существующих в данный момент обстоятельств, включая гуманные и военные соображения». Более краткий путь к получению столь же удобной формулировки демонстрирует п. 2 ст. 5: «О любой установке или любом сбрасывании дистанционно устанавливаемых мин, которые могут иметь последствия для гражданского населения, производится эффективное заблаговременное оповещение, кроме как в случаях, когда обстоятельства не позволяют сделать это» (курсив мой. — Дж. Б.).
Конвенция ООН 1980 г. и три протокола к ней (о необнаружимых осколках, о минах и минах-ловушках, о зажигательном оружии) представляют собой основной результат широкого движения против оружия, которое считалось жестоким и отвратительным (или, по терминологии МГП, причиняющим чрезмерные повреждения и чрезмерные страдания)
ипотому требовало запрета. Тех, кто на протяжении долгого времени выступал за принятие более решительных мер в этой сфере, Конвенция 1980 г. не могла не разочаровать — ни проклятия напалму, ни упоминания о вакуумных и осколочных бомбах, ни какого-либо недвусмысленного решения по результатам многолетних заявлений и экспериментов, касающихся высокоскоростных пуль, она не содержала. Короче говоря, она представляла собой пренебрежимо малое вмешательство в сферу, в которой находился колоссальный арсенал оружия, доступного для государств, располагающих достаточными средствами, чтобы купить эти смертоносные штуки, или имеющих друзей, которые могут купить его для них. Несомненно, производители вооружений и торговцы оружием были довольны таким исходом, что дало традиционно мыслящим борцам против торговли оружием основания подозревать этих «торговцев смертью» в том, что именно они
инесут ответственность за такой результат. Но на самом деле объяснение является достаточно простым и не имеет отношения ни к какому заговору. Это объяснение имеет два аспекта. В том, что касается правовой стороны дела, существует убедительная аргументация в пользу того, что с гуманитарной точки зрения оружие само по себе в конечном счете значит намного меньше, чем способ его применения. Могут быть совершенно обоснованные споры про поводу того, обладает ли тот или иной вид оружия тем свойством, что его совершенно невозможно использовать прицельно и избирательно.
474
Глава 8. Методы и средства
И то, что можно обоснованно ожидать от биологического оружия, и бóльшая часть того, что известно о химическом оружии, позволяет отнести их именно к этой категории. К ней же, по общепринятому мнению, относится и ядерное оружие. Но в том, что касается так называемых обычных вооружений, против которых выступают сторонники запретов, то ужасающий ущерб, наносимый таким оружием некомбатантам, следовало объяснять главным образом его неправильным и неправомерным применением. Этого можно было бы избежать в будущем при более тщательном соблюдении правовых норм (которые подверглись значительному уточнению и совершенствованию в документах 1977 и 1981 гг.) и при более добросовестном отношении к принципам, лежащим в их основе.
Подобные доводы не так-то легко проигнорировать. Самый очевидный пробел в них — подразумеваемая посылка, что вооруженные силы, которые раньше, до проведения реформы, не слишком соблюдали правовые нормы, будут соблюдать их усовершенствованную версию, — вероятно, можно отчасти компенсировать более интенсивной пропагандой МГП, как это пытается сделать МККК в мировом масштабе и как это уже осуществляют вооруженные силы некоторых стран, включившие обучение положениям МГП в повседневную подготовку военнослужащих, что является примером, достойным подражания. Активную поддержку в этом может оказать общественное давление на государства с тем, чтобы они приняли на себя всю ответственность, которую возлагает на них МГП и право о защите прав человека. Эта ответственность должна включать (согласно ст. 36 ДПI) обязанность ВДС не разрабатывать, не приобретать и не принимать на вооружение новые виды оружия без определения их соответствия всем нормам международного права, а также широкое, а не узкое, как это принято в настоящее время, толкование общей статьи 1 ЖК, требующей при любых обстоятельствах «соблюдать и заставлять соблюдать» эти нормы.
Такова юридическая сторона объяснения того, почему перечень запрещенных видов оружия был расширен столь незначительно. Другая сторона имеет чисто военный характер. Порядочные и законопослушные военные настаивают на том, чтобы и впредь иметь возможность пользоваться такими видами оружия, применение которых может повлечь за собой страшные последствия, не потому, что им импонирует этот
475