Материал: Best_D_Voyna_i_pravo_posle_1945_g_2010-1

Глава 8. Методы и средства

американцами методов ведения военных действий, заставивших союзников США в рамках так называемого Командования вооруженных сил ООН задуматься о том, в надежных ли руках находится их общее дело. «Мне совсем не нравятся эти напалмовые бомбардировки, — заявил Черчилль министру обороны в августе 1952 г. — Никто [в момент изобретения этого оружия] и не думал когда-нибудь поливать им гражданское население»39. Правительство Великобритании, которое, кроме всего прочего, оказалось вынужденным, отвечая на запросы в парламенте, пользоваться лишь шаблонными аргументами американских военных, было настолько обеспокоено, что запросило соответствующую экспертизу у специалиста своих ВВС. Тот в своем докладе указал, что напалм страдает тем же недостатком, что и любое другое оружие, для доставки и применения которого используется авиация, а именно при его использовании «невозможно точное прицеливание, за исключением применения с предельно малой высоты» (в идеале 50—100 футов), а это намного ниже того уровня, до которого готовы снижаться военные летчики для поражения обороняемых целей40.

Но именно применение напалма во Вьетнаме в середине и конце 1960-х гг. сделало его одной из центральных тем в гуманитарной сфере. Не важно, были ли последствия применения напалма во Вьетнаме объективно более тяжелыми, чем то, что имело место прежде или одновременно в других местах, важен тот факт, что все, что делалось во Вьетнаме, в невиданных доселе масштабах освещалось публично в репортажах, на фотоснимках и в кинохронике. И было не важно, что некоторые сообщения были тенденциозными или лживыми. Даже самые скрупулезно точные репортажи делали очевидным для всего мира, что напалм применяется массированно

39Personal Minute of 22 Aug. По его мнению, данное американской стороной объяснение, что гражданское население было заранее оповещено, так что у него было время на эвакуацию, «не многого стоит. Если люди вынуждены каждый день ходить на работу и жить в своих домах, у них почти нет выбора в отношении того, где им жить». PRO/FO 371/99602, FK 1091/90.

40Доклад вице-маршала ВВС Буршьера [Bourchier] от 11 сентября 1952 г., ibid. О более ранних ссылках на объяснения американских военных см. письма Идена [Eden] и Наттинга [Nutting] в: 371/99598, FK 1091/5 and 6.

461

Часть III. Право и вооруженные конфликты после 1950 г.

и неизбирательно, что приводит к ужасающим и непоправимым последствиям для людей и местностей, которые подверглись ударам, причем во многих случаях и люди, и местности относятся, если использовать гуманитарную терминологию, к категории гражданских.

Поэтому вполне понятно, что запрет на применение напалма стал одним из основных пунктов на повестке дня реформаторов, и соответствующие требования постоянно выдвигались, как только МГП становилось предметом обсуждения в ООН или на конференциях Красного Креста и Красного Полумесяца. Однако после завершения конференций 1970-х годах, на которых принималось международное гуманитарное законодательство, напалм все еще оставался на вооружении, и причиной тому было то, что военные круги крупнейших военных держав, независимо от их идеологической окраски, утверждали, что не могут обходиться без напалма. Они настаивали на том, что это важное в военном отношении оружие вполне законно при правильном (т.е. избирательном) использовании. И если он будет использоваться именно таким образом, то даже если военные не согласятся на его тотальный запрет, подобный запрету разрывных пуль «дум-дум» и ХБО, вопрос о maux superflus* вообще не возникнет: напалм обязан своей зловещей репутацией сочетанию неизбирательного и чрезмерного, неправомерного применения, которого можно избежать в будущем, и обычных ошибок и небрежностей, которые, вероятно, нельзя полностью устранить. Странам, выступавшим за запрет, среди которых особенно активны были Мексика, Сирия и Швеция, в конечном итоге удалось добиться немногого. Последний из трех протоколов, которые прилагались к Конвенции ООН о запрещении конкретных видов обычного оружия 1980 г., был посвящен зажигательному оружию, но конкретно напалм в нем не упоминался41. Запреты, содержащиеся в протоколе, если их рассматривать в совокупности со всеми оговорками и исключениями, в целом почти ничего не добавляют к мерам по защите гражданского населе-

*Чрезмерные повреждения, излишние страдания (фр.). — Ред.

41Ее полное название «Конвенция о запрещении или ограничении применения конкретных видов обычного оружия, которые могут считаться наносящими чрезмерные повреждения или имеющими неизбирательное действие».

462

Глава 8. Методы и средства

ния, уже содержащимся в ДПI. Как полагают некоторые эксперты, единственным шагом вперед по сравнению с последним, является запрет ст. 2 (2) «при любых обстоятельствах [курсив мой. — Дж. Б.] подвергать любой военный объект, расположенный в районе сосредоточения гражданского населения, нападению с применением доставляемого по воздуху зажигательного оружия»42. Гражданское лицо, оказавшееся

внеудачном месте, возможно, будет несколько более защищенным от данного конкретного риска оказаться сопутствующей жертвой применения зажигательного оружия. А вот природная среда, когда она выступает в роли Бирнамского леса*, вероятно, не очень выиграет от положений ст. 2 (4), запрещающей превращение «лесов или других видов растительного покрова в объект нападения с применением зажигательного оружия, за исключением случаев, когда такие природные элементы используются для того, чтобы укрыть, скрыть или замаскировать комбатантов или другие военные объекты, или когда они сами являются военными объектами».

ККонвенции 1980 г. приложены еще два протокола, первый из которых носит не более чем символический характер,

авторой имеет весьма важное значение. Протокол I является, наверное, самым коротким протоколом в истории и состоит всего из одного предложения, запрещающего применение любого оружия, «основное действие которого заключается

внанесении повреждений осколками, которые не обнаруживаются в человеческом теле с помощью рентгеновских лучей». Сама идея, разумеется, безупречна. Такое оружие, которое по сути было бы инструментом пытки, противоречило бы всем гуманитарным принципам, и потому уже сама эта идея под-

42Калсховен считал, что это положение запрещает удары, которые в других обстоятельствах можно было бы назвать «избирательными», согласно ст. 51 (5) (а) ДПI; см. с. 258 его книги, процитированной выше в сноске 37. Более осторожную точку зрения можно найти у Паркса в IRRC 279 (1990), pp. 535—550 at 548. Под «сосредоточением гражданского населения» там понимается «любое сосредоточение гражданского населения, будь то постоянное или временное, например населенные районы городов, населенные поселки или деревни, лагеря или колонны беженцев или эвакуированных, группы кочевников».

* То есть в качестве маскировки для войск; см.: У. Шекспир, «Макбет», акт 5, сцены 4 и 5.

463

Часть III. Право и вооруженные конфликты после 1950 г.

вигла законодателей на такой необычный шаг, как защита комбатантов и гражданского населения от последствий столь гнусного изобретения. То, что в чистом виде это оружие представляло собой скорее идею, чем изобретение, не является чем-то необычным. Как замечает Калсховен, современная история МГП знает и другие примеры запрещения способов и методов ведения войны, которые «потенциально возможны, но на самом деле не существуют»43. Но оружие такого рода определенно существует, хотя, так сказать, не в чистом виде — речь идет о том виде пластиковых мин, о котором речь пойдет в следующем разделе. Осколки предмета, который металлодетектор не может обнаружить в целом виде, не могут быть обнаружены рентгеновскими лучами. Но правовой пурист не без основания укажет на то, что причинение повреждений такого рода не является «первичным действием» этих мин. Если бы у него не было возможностей для подобной аргументации, можно предположить, что протокол никогда не был бы принят так, как он был принят — более или менее гладко и без проволочек.

Протокол II отличается от первого во всех мыслимых отношениях. Это протокол о запрещении или ограничении применения мин, мин-ловушек и других устройств. Оставляя в стороне (но ни в коей мере не недооценивая) обычные пули и бомбы, можно сказать, что мины в 1970-х и 1980-х годах стали тем, чем был напалм в 1950-х и 1960-х годах, — оружием, небрежное и неизбирательное применение которого наносит самые жестокие и обширные физические повреждения и увечья гражданскому населению. Но почему потребовалось так много времени, чтобы они получили столь же зловещую известность, как и напалм? Возможно, отчасти потому, что они в меньшей степени распаляли идеологические страсти, так как ими злоупотребляли вооруженные силы и формирования как левой, так и правой ориентации. Отчасти же причиной было и то, что образы женщин на костылях и маленьких детей без рук, ног или глаз — типичных жертв неограниченной минной войны, — хотя и являют собой прискорбное зрелище, несомненно, не так шокируют и ужасают, как картины вспышек напалма и вызванных ими ожогов. Но по масштабам и постоянству применения мины представляют собой

43 Arms, Armaments and International Law, p. 252.

464

Глава 8. Методы и средства

гигантскую проблему и позорное явление. Например, количество заложенных мин доходит до 4 миллионов, зарегистрировано около 35 000 случаев ампутации у людей, пострадавших в результате их применения. В Камбодже в 1991 г. насчитывалось 250—300 пострадавших от мин ежемесячно44; «по оценкам [проведенным Minority Rights Group]...

более полутора миллионов мин было заложено в Северном Сомали», согласно докладу организации Africa Watch «более 20 000 человек было покалечено» в Анголе45; в Сальвадоре

в1986 г. «число пострадавших от мин среди военных составляло от 64 до 125 человек, а среди гражданских — от 19 до 25 ежемесячно»46. И так далее.

Мины представляют собой такое оружие, от которого военные никогда не откажутся. Они дешевы, легко настраиваемы

всоответствии с конкретной обстановкой, удобны и эффективны. За последние десятилетия наука и технологии совершенно изменили их традиционную форму и роль. Подрыв мины в течение многих веков был важным событием при ведении осадной и окопной войны, завершением многодневных или даже многомесячных подземных работ и накапливания пороха. Ко времени Первой мировой войны к методу закладки и взрыва большой мины (самой большой миной были 500 тонн взрывчатки, подорванные англичанами во время Мессинской битвы в 1917 г., после почти целого года работ по прокладке туннелей) добавились минные поля, которые

44Independent, письмо Cambodia Trust в выпуске от 25 июня, и репортажи Терезы Пул [Teresa Poole] из Пномпеня в выпусках от 13 и 23 ноября 1991 г. В последнем репортаже Т. Пул отмечает: «Установка мин на протяжении более десятилетия является частью повседневного образа жизни в Камбодже».

45Обзор Kэролайн Мурхед [Caroline Moorhead] о сложившейся ситуации на конец 1991 г. в газете Independent, 26 Aug. В обзоре МККК (Panorama, 1992, p. 19) сообщается, что «начиная с 1979 г., приблизительно 8500 человек были снабжены протезами конечностей, и еще десятки тысяч человек, переживших ампутацию, ждут своей очереди».

46Americas Watch Report, Land Mines in El Salvador and Nicaragua: The Civilian Victims (New York and Washington, Dec.1986), p. 22. См. также превосходный обзор современной ситуации в этой чудовищной сфере, выполненный Дж. Кандереем: Gerald C. Canderay, “Anti-Personnel Mines” in IRRC 295 (1993), pp. 273—287.

465