Материал: Best_D_Voyna_i_pravo_posle_1945_g_2010-1

Часть III. Право и вооруженные конфликты после 1950 г.

наихудший «дисквалифицирующий фол» из всех возможных и причиняет особенно серьезный ущерб позициям права, поскольку больше, чем любой другой незаконный и аморальный акт войны, наносит оскорбление самой глубинной и незыблемой основе права — идее всеобщего братства.

Запрещенные виды оружия

Запрет определенных видов оружия является древним и устоявшимся элементом права войны. Уже в самых ранних его зачатках и прототипах проявляется склонность его приверженцев к осуждению использования иных видов оружия (и тактики), кроме тех, к которым они привыкли. Если оставить в стороне все сложности этого предмета, исследование которых требует совместных усилий антропологов, социологов и историков, мотивы такого подхода к запретам могут быть

вцелом охарактеризованы как сочетание собственных интересов (в частности, групповых интересов некоторого высшего класса или высшей касты) и некоторых гуманитарных соображений избирательного характера. Эти испытанные временем установки, расширенные и универсализированные таким образом, чтобы войти в качестве одного из элементов современного МГП, ныне заняли почетное место среди других его основополагающих норм. Одна из них нашла свое отражение

вДПI. После подтверждения самого фундаментального из всех принципов («в случае любого вооруженного конфликта право сторон, находящихся в конфликте, выбор методов или средств ведения войны не является неограниченным») ст. 35 (2) провозглашает: «Запрещается применять оружие, снаряды, вещества и методы ведения военных действий, способные причинять излишние повреждения или излишние страдания». Еще одно правило, касающееся оружия, которое обычай

снезапамятных времен наделил статусом фундаментального, сформулировано в ст. 23(а) Гаагских правил («Положения о законах и обычаях сухопутной войны» Гаагской конвенции 1907 г.): «Воспрещается употреблять яд или отравленное оружие».

Но между фундаментальными правилами и их конкретным применением могут располагаться целые лабиринты различных определений и толкований. Особо показательно в этом

456

Глава 8. Методы и средства

отношении химическое и бактериологическое оружие (ХБО). Понятие «яд» кажется достаточно простым, и, без сомнения, его значение было простым и ясным в большинстве ситуаций, относящихся ко времени до XX в. Однако современные наука и техника произвели такое огромное количество веществ

иматериалов, которые могут быть названы отравляющими,

иразработали такие разнообразные методы их применения, что определение «отравленное оружие» и его отличие от других видов оружия (как запрещенных, так и не запрещенных) стали достаточно сложным делом. Например, оружие, обычно называемое отравляющим газом, появляется в книге Эдварда Спайерса «Химическая война» (Edward Spiers, Chemical Warfare, London, 1986) под следующими рубриками: «вызывающие раздражение или беспокойство вещества, часто распыляемые в виде дымов», «вещества, выводящие из строя», «вещества удушающего и кожно-нарывного действия», «газы общеядовитого действия», «нервно-паралитические газы»,

атакже «токсины», попадающие также в категорию биологического оружия. Мало кто из тех, кто слышал об экспериментах с «биологическим оружием» и о его предполагаемом применении в небольшом числе случаев на протяжении последних пятидесяти лет, отдает себе отчет, что на самом деле речь должна идти о примерно двухстах различных «патогенных микроорганизмах», которые можно разделить на четыре категории: вирусы, риккетсии*, бактерии и грибки36.

Не менее озадачивающим и при этом совершенно не техническим является вопрос о том, как понимать знаменитое выражение «излишние повреждения и излишние страдания»37.

* Некоторые виды бактерий, являющихся, подобно вирусам, внутриклеточными паразитами: их рост и размножение происходит только внутри клеток подходящего организма-хозяина. Обычно

передаются человеку через укусы членистоногих. — Ред.

36См.: Nickolas Sims, The Diplomacy of Biological Disarmament

(London,1988), 11; автор заимствует эти сведения — как и каждый, кто занимается проблемами ХБО, рано или поздно неизбежно и с благодарностью заимствует, — у Дж. П. Робинсона [Julian Perry Robinson].

37«Знаменитое» не только потому, что понятие имеет столь давнюю историю, но, применительно к cognoscenti, еще и потому, что в комментариях много места занимают попытки придания смысла различиям между вариантами этого выражения на ан-

457

Часть III. Право и вооруженные конфликты после 1950 г.

Ни один человек, разделяющий идеи МГП, не может стремиться причинить чрезмерный вред или излишние страдания. Можно сказать, что сторонники МГП безоговорочно поддерживают стремление воздерживаться от изобретения, не говоря уж о применении, нового оружия, способного нанести такой чрезмерный вред. Однако все не так просто. Нельзя вести войну, не применяя оружия, и ни один воин не сможет, да и не будет отказываться от самого эффективного оружия, которое он может получить в свои руки, кроме как в чрезвычайно необычных обстоятельствах — например, если военное превосходство его армии так велико, что можно позволить себе проявить немного снисходительности и согласиться не применять все возможные средства. Поскольку во всех других обстоятельствах противник всегда старается заполучить в свое распоряжение самые эффективные средства обороны, способные противостоять применяемому против него оружию (и к тому же он постоянно держит свое собственное наготове, чтобы дать отпор), стороны таким образом оказываются вовлеченными в «соревнование снаряда и брони», которое идет с незапамятных времен, а в наше время лучше всего известно в форме «гонки вооружений». Критерий, которым в первую очередь руководствуются при выборе оружия те, кто собирается его применять, состоит не в том, не причинит ли оно больший ущерб, чем необходимо, а в том, нанесет ли оно достаточно большой ущерб, чтобы добиться того, ради чего оно будет применено.

глийском и французском языке. Английские переводы оригинального французского текста ст. 23 (f) Гаагских правил 1899 и 1907 гг., ясно запрещавшего применение оружия propres à causer des maux superflus, гласили соответственно: of nature to cause superfluous injury (букв. по своей природе способные нанести чрезмерные повреждения. — Ред.) и calculated to cause unnecessary suffering’(букв. с расчетом причинить излишние страдания. — Ред.). Калсховен, который вынужден был вытерпеть до конца все это англофонное крючкотворство по поводу данного разночтения, замечает: «Найдено особенно удачное решение, в соответствии с которым оба термина были одновременно включены в английскую версию (на этот раз также аутентичную)». Arms, Armaments and International Law, in the Hague Academy, Recueil des Cours, 191 (1985-II), 183—341 at 244.

458

Глава 8. Методы и средства

Не лишено достоинств скромное определение, предложенное в руководстве по МГП, которое должно было стать обязательным для всего состава вооруженных сил Германии с конца 1992 г.: «„Излишний ущерб“ и „излишние страдания“ причиняются в результате применения средств и методов ведения военных действий, предполагаемый ущерб от применения которых будет определенно чрезмерным по отношению к законному военному преимуществу, которое планируется получить»38. То, что причиняет вред меньше необходимого, не считается хорошим. И невозможно полностью исключить риск причинения большего вреда, чем необходимо. Нанесение более серьезных увечий, чем минимально необходимо для превращения подвергшихся удару людей в hors de combat* (как требует абстрактный идеал философии МГП), всегда случалось на войне, и это приходится относить к числу ее неизбежных уродливых проявлений. Страдания, причиняемые применением «обычных», традиционных видов оружия, которые никто и не думает запрещать, могут быть такими же ужасными, как и страдания, которые, как ожидается, могут причинять новые, еще не применявшиеся, «необычные» виды оружия, не говоря уже о страданиях, причиняемых «необычным» оружием, уже применяемым на практике. Однако в дискуссиях по этому вопросу разум и логика должны считаться с традициями, обычаями, мифами, страстями и предрассудками. Те аргументы, которые выдвигались в период между двумя мировыми войнами в защиту химического оружия, включали и в принципе достаточно убедительные доказательства того, что химическое оружие выводит из строя и уничтожает комбатантов в целом менее варварским образом, чем те виды оружия, как новые, так и старые, применение которых не вызывает таких сильных протестов. Но эти аргументы не были услышаны. Движение за запрет применения боевых отравляющих веществ, начавшееся в сфере права с подписания Гаагской декларации 1899 г. «О неупотреблении снарядов, име-

38Я в долгу перед д-ром Дитером Флеком [Dieter Fleck], который на семинаре в Британском институте международного и сравнительного правоведения [British Institute of International and Comparative Law] дал мне возможность взглянуть на английский перевод этой замечательной книги.

* Вышедший из строя, выведенный из игры (фр.). — Ред.

459

Часть III. Право и вооруженные конфликты после 1950 г.

ющих единственное назначение распространять удушающие или вредоносные газы», после Первой мировой войны начало быстро набирать силу, сопротивляться которой стало невозможно, и привело к заключению в 1925 г. Женевского протокола о запрещении применения на войне удушливых, ядовитых или других подобных газов и бактериологических средств. Этот протокол был далеко не первым документом, налагавшим многосторонний запрет на новые, основанные на научных разработках виды оружия, но стал самым авторитетным из них и, насколько можно судить, остается таковым до сих пор, пока Конвенция о химическом оружии 1993 г. не продемонстрирует, что обладает большей значимостью.

К вышеупомянутым проблемам дефиниции и интерпретации в области запрещения определенных видов оружия следует добавить еще одну, а именно путаницу, имеющую место в общественной дискуссии, между природой оружия как такового и способами его применения. То, как применяется то или иное оружие и как выбираются цели, по которым наносятся удары с его помощью, связано с вопросом о том, должно ли оно вообще использоваться, в большей степени, чем это готовы признать те, кто, увидев ужасные последствия его воздействия, приписывают их непосредственно оружию как таковому.

Самым показательным примером в этом отношении является напалм, самое знаменитое из послевоенного арсенала зажигательного оружия. Напалм, чаще характеризуемый как оружие «площадного», а не «прицельного» действия, обладает следующими свойствами: доставка всего одного авиационного боеприпаса позволяет мгновенно вызвать интенсивное возгорание на значительной площади, причем огонь, которым оказываются охвачены объекты и люди, очень трудно как потушить (напалм изготовлен на основе нефтепродуктов), так и сбить или избавиться от него (напалм приклеивается к любой поверхности). Первое применение этого вида оружия в последние месяцы Второй мировой войны, хотя и могло вызвать тревогу у тех, кто знал о нем, привлекло незначительное внимание по сравнению с другими, еще более ужасающими событиями того периода. И только после достаточно масштабного применения напалма американскими военно-воздушными силами в Корее, а также французами в Индокитае и Алжире,

апортугальцами — в Анголе и Мозамбике о нем заговорили.

Впервом случае это явилось одним из многих практикуемых

460