Материал: Best_D_Voyna_i_pravo_posle_1945_g_2010-1

Часть III. Право и вооруженные конфликты после 1950 г.

ужас52. Они занимают такую позицию потому, что их впечатляет поражающее воздействие. Чем более эффективным может быть оружие для решения законных военных задач, тем более сильным будет желание военных обладать таким оружием. В случае же если будет оставаться хотя бы риск трагических последствий его применения, что было бы прискорбно, два соображения делают этот риск более-менее приемлемым. Оба они вытекают из принципа взаимности, который

вданном случае, как и во всех других, оказывает сильное влияние — и будет его оказывать во всех случаях, когда отношения противоборствующих сторон более или менее симметричны. Сторона, первой применившая новый вид оружия, рассудит, что рано или поздно подобное оружие будет использовано против нее. Эта сторона может сделать следующий шаг в этих рассуждениях и прийти к выводу, что даже если такое оружие таково, что военные не хотели бы, чтобы оно было применено против них, и в силу этого оно подлежит юридическому запрету, ей было бы глупо не иметь его в резерве готовым для использования в качестве репрессалии на тот случай, если противник все же решится нарушить запрет и применить его.

Именно такова ситуация с химическим оружием. Запрет на него существует с 1925 г., и самые крупные воюющие державы не применяли боевые отравляющие вещества друг против друга

впоследующий период даже в самой крупномасштабной войне, какую когда-либо знало человечество, — и не из-за того, что не обладали их запасами или были не в состоянии подготовить свои войска к их применению, а главным образом потому, что предполагали, что если они применят это оружие первыми, то противник, про наличие у которого аналогичного арсенала было известно (или считалось известным), может ответить тем же самым. Война, о которой идет речь, — это, разумеется, Вторая мировая, а словосочетание «главным образом» в последнем предложении означает «в степени, которую невоз-

52Конечно, в каждой армии наверняка найдутся садисты и головорезы, которым могут прийтись по вкусу ужасающие последствия, но можно предположить, что их число, как правило, будет меньше числа порядочных людей. Многочисленные популярные журналы, посвященные войне, оружию и «дракам», определенно склонны к кровожадности и бессовестности, но потребители, чьи фантазии призваны удовлетворять эти издания, явно принадлежат к числу штатских.

476

Глава 8. Методы и средства

можно точно определить, но которая, по мнению историков, детально изучавших этот вопрос, является решающей». Расчеты воюющих сторон учитывали различные аспекты, включая реакцию общественного мнения в собственной стране и за границей, сравнительную выгоду от применения альтернативных методов и средств, а также то, насколько решающим является фактор времени — как, например, рассуждали британские и американские военные планировщики на завершающем этапе Второй мировой войны, когда победа была лишь делом времени и тактики. Циники-реалисты заходят слишком далеко, когда утверждают, что отказ от применения отравляющих газов воюющими сторонами, силы которых были более или менее равны, якобы целиком и полностью объяснялся соображениями Realpolitik. С военной точки зрения было бы «безопасно» и технически просто использовать боевые отравляющие вещества против Германии и Японии на заключительной стадии их сопротивления, однако этого не было сделано. Серьезность правовой и моральной стороны запрета, несомненно, сыграла свою роль, но как отделить эти аспекты от всех остальных в запутанном клубке Второй мировой войны и как их измерить — ответ на эти вопросы лежит за пределами социальных наук.

Три менее масштабных международных конфликта, в которых действительно было применено химическое оружие, заслуживают отдельного рассмотрения53. Можно лишь гадать о том, был ли запрет сколь-нибудь авторитетным для Италии, которая планировала масштабное использование отравляющих газов в Абиссинии, для Японии, которая в ряде случаев применила их против Китая, или для Ирака, который в 1980-е годы. наращивал их применение в качестве тактического оборонительного средства против Ирана. Но то, что каждая из применявших химическое оружие стран стремилась скрыть или отрицать соответствующие факты, кое о чем говорит, причем это вряд ли можно объяснить угрызениями совести, учитывая характер их поведения в других отношениях. В первых двух случаях существовала техническая асимметрия; Италия мог-

53Я не вижу необходимости вдаваться в бесконечные споры о предполагаемой химической войне — «желтом дожде» и т.п. — в Лаосе, Камбодже и Таиланде. Они подробно и доступно разбираются

вработе: Spiers, Chemical Warfare, pp. 104 —119.

477

Часть III. Право и вооруженные конфликты после 1950 г.

ла быть уверена в том, что никаких ответных мер принято не будет, а Япония, даже если и полагала, что какие-то действия все же будут предприняты, могла рассчитывать, что они будут незначительными. Силы Ирана и Ирака в целом были вполне сопоставимы, и Ирак должен был считаться с возможностью того, что Иран ответит тем же — что тот фактически и сделал, но слишком поздно и без особых результатов. Неуважение Ирака к МГП во время его конфликта с Ираном было достойно сожаления и в других отношениях, а неоднократное применение им оружия, на которое наложен наистрожайший — по сравнению с другими видами оружия — запрет, следует квалифицировать как один из самых серьезных вызовов, с которыми столкнулось международное право в период после Второй мировой войны54.

Доводы Ирака в свое оправдание, которые можно смутно разглядеть сквозь туман непрерывных опровержений, можно свести к следующему: оправданно все, что делается для сохранения государства в критический момент противостояния врагу, который не гнушается применением никаких средств. Аргументация такого рода хорошо известна нам как из древней, так и из современной истории, причем из истории стран, расположенных гораздо ближе к родине автора, чем Багдад. Подобные доводы могли бы быть использованы Великобританией, если бы в 1940 г. Германия вторглась на ее территорию и если бы идеи сторонников применения химического оружия из числа людей, ответственных за военное планирование, возобладали над идеями тех, кто выступал против этого55. Такие мысли вполне естественно приходят на ум людям, фанатично отстаивающим интересы собственной этнической, национальной или религиозной группы, и легко используются ими в их риторике. Пример Багдада лишь зеркально отражает то, о чем думали и говорили в Тегеране. Другой вопрос, воплощается ли в реальных действиях то, что так естественно приходит на ум и легко произносится воинственно настроен-

54NB. Здесь речь идет лишь о межгосударственной войне между Ираном и Ираком, а не о применении Ираком боевых отравляющих веществ в его конфликте с курдами, не являющемся международным, которое было еще более шокирующим, но в другом контексте.

55См., например: Spiers, Chemical Warfare, pp. 67—69.

478

Глава 8. Методы и средства

ными представителями конфликтующих сторон. Но как бы то ни было, приверженцы международного права не могут согласиться с подобной аргументацией. Тем не менее МГП, верное принципу равенства воюющих сторон и традиционно уважающее государственный суверенитет, — не самая подходящая отрасль международного права, чтобы заниматься этой проблемой. Это должно стать предметом заботы тех его отраслей, которые в большей степени склонны проводить различие между воюющими сторонами и способны придать непреодолимую силу идее о том, что один из элементов системы не имеет права спасать себя за счет других или (что было бы еще более недопустимым проявлением национального эгоизма) тащить за собой всех остальных к общей погибели. Поскольку действия, направленные на достижение этой цели, по определению будут запоздавшими, если они предприняты после того, как угрожающий общим разрушением конфликт набрал силу, их необходимо осуществлять еще до начала такого вооруженного конфликта. Следовательно, эти действия относятся к тем сферам международного права, которые занимаются вопросами разоружения и ограничения вооружений, и они должны быть успешными в том аспекте, который всегда был их главной проблемой, — в осуществлении контроля.

Правовой запрет на оружие (если только оно по своей природе не является таким, что вряд ли вообще какая-либо страна сможет обладать им) останется лишь письменами на песке до тех пор, пока не будет сопровождаться надежными мерами контроля. Едва ли можно всерьез говорить о надежности, если весь контроль заключается в том, чтобы удостовериться, что государство не обладает бóльшим количеством того или иного вида оружия, чем о том официально заявлено. В этой связи важным шагом является предотвращение новых приобретений оружия. Контроль станет более убедительным, если будет включать проверку того, соответствуют ли реальному положению дел заявления государства о том, что оно не располагает средствами производства и хранения конкретных видов оружия. (Более того, контроль не может быть вполне надежным, пока и бизнес по торговле оружием соответственно не будет контролироваться таким образом, чтобы исключить возможность для государств и других пользователей оружия получать из других источников то вооружение, которое они сами не в состоянии произвести.) Воинственно настроенное госу-

479

Часть III. Право и вооруженные конфликты после 1950 г.

дарство может благоразумно воздержаться от приобретения запрещенного оружия только в том случае, если существуют убедительные доказательства того, что им не обладает ни одно государство, помимо тех, с которыми вооруженный конфликт абсолютно исключен. Именно этим в первую очередь объясняется тот факт, что Женевский протокол 1925 г. о запрещении применения отравляющих газов оказался не слишком успешным56. Он представлял собой не более чем обязательство ВДС не применять конкретный вид оружия. Оптимистично настроенные читатели протокола могли бы предположить, что ВДС будут благодарны за то, что им не надо расходовать средства на приобретение этого оружия. Но как государства могут позволить себе это, если не будут уверены, что их потенциальные противники также не обладают им? Не говоря уже о том, что каждая более или менее значимая в военном отношении держава, подписавшая протокол, обусловила свое присоединение к нему и его выполнение оговоркой, означающей, что оно будет соблюдать запрет только в том случае, если и противная сторона также не будет его нарушать. Без запрета на разработку, производство и накопление запасов этого вида оружия, а также без надежных мер контроля за его выполнением простое запрещение применения химического оружия суверенными государствами было суетой сует.

Современное движение за замену протокола 1925 г. (который, напомним, налагал запрет на применение и химического, и бактериологического видов оружия) более эффективным и универсальным правовым инструментом, как и движение за реформу МГП в целом, восходит своим начала к 1960-м годам, однако с самого начало оно попало в другую категорию, так как его цели, как считалось, могут быть достигнуты главным образом посредством урегулирования с участием органов международного сообщества, занимающихся разоружением и контролем над вооружениями. Вскоре был достигнут скромный успех, когда в декабре 1971 г. Генеральная Ассамблея ООН одобрила Конвенцию о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериоло-

56Кроме того, он содержал расплывчатые формулировки, облегчавшие уклонение от налагаемых им обязательств. Об этих двусмысленностях и других недостатках протокола см. Roberts and Guelff, pp. 137—139.

480