Материал: Alan_Karlson_-_Shvedskiy_experiment_v_demografi-1

Глава 7. Применение наук об обществе и злоупотребление ими

Эдина. В лучшем случае можно рассчитывать на то, что удастся чуть-чуть увеличить доход бедных семей с детьми, но в соответствии с логикой чисел будущую рождаемость это не повысило бы, а понизило. Более того, прогрессивное налогообложение самых высоких доходов должно гарантированно понизить рождаемость в той самой группе, которая проявила положительную зависимость между рождаемостью и доходом.

Но интерпретацией работ Эдина занимались преимущественно Мюрдали, и они же соответственным образом формировали политику. Например, Комиссия по народонаселению предложила программу ссуд новобрачным в соответствии с теоретическим представлением о роли уровня жизни. Исходя из аргумента, что экономические трудности заставляют людей откладывать вступление в брак, а низкий коэффициент брачности и позднее замужество способствуют понижению рождаемости, комиссия пришла к выводу, что небольшая экономическая помощь побудит людей заключать больше браков и рожать больше детей. Забавно, но данные, собранные членом комиссии Свеном Викселлем, показали, что, за исключением самых северных территорий Швеции, рождаемость была выше там, где коэффициент брачности относительно низок, и наоборот. Коэффициент брачности был наиболее высок в городах, где рождаемость была самой низкой. Но закон о ссудах новобрачным был принят, потому что политика подчинялась логике теории, а не статистических фактов.

Шведский опыт демографической политики продемонстрировал также уязвимость прикладной социологии. Очевидным проявлением этого было то, что комиссия рекомендовала, а риксдаг утвердил национальные программы, не прошедшие проверки на практике. Эта «научно обоснованная» политика не подвергалась подлинно научной проверке, каковой является контролируемый эксперимент. Более того, позднее тоже ничего не было сделано для того, чтобы проверить результаты этих политических действий относительно поставленных целей. Отказ от проверки того, в какой мере результаты политики соответствуют ее целям, до сих пор остается главным пороком попыток формирования политики на основании рекомендаций общественных наук.

Словом, в этом случае социология была не более чем новым инструментом риторики, дающим известные политические преимущества. Ненадежность и противоречивость данных,

251

Шведский эксперимент в демографической политике

путаница в вопросе о причинно-следственных связях и отказ от экспериментальной проверки рекомендаций не помешали завладеть инициативой в формировании политики.

Но, если обратиться к более глубоким целям Мюрдалей, то мысль о неудаче придется отбросить, а все кажущиеся противоречия сложатся в целостную картину. Хотя Гуннар Мюрдаль периодически проявлял подлинный интерес к идее повышения рождаемости, главной целью этой семейной пары было строительство радикально иной Швеции. Их подлинной целью, которую они неоднократно формулировали в 1930-е годы, было торжество новых идей и институтов над старыми. Речь шла вот о чем.

Торжество феминизма над старым социализмом. — На шкале ценностей, привнесенных Мюрдалями в политику, высшим приоритетом обладали социальная свобода и равенство индивидуумов, особенно в вопросах пола. Равенство домохозяйств, бывшее целью демократических социалистов в начале ХХ века, в их схеме оказалось подчинено равенству индивидуумов в рамках семьи. Мужчины и женщины должны были действовать с полной свободой, подчиняясь лишь обязательствам, налагаемым свободно возникшей близостью. Семейная заработная плата кормильца, бывшая некогда главным требованием социал-демократов, в 1930-х годах стала оскорблением и инструментом закрепощения женщины. К примеру, предложенная Мюрдалями программа помощи по беременности и родам обозначила фундаментальный разрыв с прежней политикой: эта реформа была рассчитана исключительно на женщин. Только женщина могла обратиться за пособием, и деньги предназначались только матери и ее детям. На конференции 1938 г., посвященной помощи по беременности и родам, были представлены свидетельства о разрушительных последствиях этого закона: «Дело не в жестокости или злонамеренности мужчин, просто это совершенно противоречит обычаю и традиции. Прежде, как только речь заходила о деньгах, это всегда были деньги мужчин»7.

Торжество разума над традицией. — Новые программы, которые задумывали и разрабатывали Мюрдали, распределяли выгоды в пользу граждан, руководившихся современным разумом, за счет тех, кто руководствовался религией и тради-

7Цит. по: Kälvemark, More Children or Better Quality?, р. 95.

252

Глава 7. Применение наук об обществе и злоупотребление ими

цией. Иными словами, дети Просвещения возвышались победителями над остатками старой Швеции. Обратимся вновь к программе ссуд молодоженам: при более тщательном рассмотрении результатов — получатели этих ссуд чаще разводились и рожали меньше детей — становится ясным, что они вовсе не противоречили замыслу. Комиссия по народонаселению постановила, что заемщики должны иметь рабочее место или привести другие свидетельства своей способности погасить ссуду. Закон зафиксировал, что получатели ссуд должны быть «известны своей надежностью и предусмотрительностью» и проявлять «склонность делать сбережения». Короче говоря, программа ссуд молодоженам требовала отбирать людей, отличающихся развитым чувством экономической рациональности, — т.е. таких, которые, скорее всего, будут контролировать и ограничивать рождаемость ради достижения других потребительских целей8. Люди, сохранившие веру в то, что их религиозный долг — производить потомство, а использование контрацептивов аморально, вряд ли могли рассчитывать на эти ссуды, зато именно они оплачивали их своими налогами.

Торжество центрального правительства над провинциями. — Относительно единая и централизованная по стандартам XIX в. Швеция в вопросах внутренней политики была крайне децентрализованной. В частности, вплоть до 1930-х годов помощь бедным и социальное обеспечение оставались заботой местных властей, делом муниципалитетов и сельских приходов. Но возьмем тот же пример, новую программу помощи по беременности и родам: она не только разрушала традиционные отношения между мужчинами и женщинами, но и расширяла полномочия центрального правительства. Деньги напрямую шли из Стокгольма, а окружные советы по оказанию помощи матерям оказались под контролем центральных властей. Во имя семьи у местных властей отняли контроль над местными системами вспомоществования и передали его в центр, что явилось первым этапом масштабного — и ныне почти завершенного — отказа от децентрализации.

Торжество городских многоквартирных домов над семейным домом в пригороде. — Хотя в последние 150 лет западные страны стали очевидцами массового исхода населения из сел в современные города, при этом возникли две моде-

8Ibid., p. 86.

253

Шведский эксперимент в демографической политике

ли расселения людей, и их последствия для семьи существенно различались. В США и Новой Зеландии, например, предпочли выбрать односемейные дома и построили новые пригороды, в которых ныне проживает большинство населения обеих стран. Этот образ жизни был сознательно сконструирован ради сохранения символической связи с сельской жизнью (в виде садов и лужаек), что способствовало сохранению прежних моделей семейной жизни9. Однако в Швеции Мюрдалям удалось развернуть политику в направлении наполовину коллективизированных многоквартирных домов, пронизанных духом городского, рационального и эффективного потребления. Они признавали, что города малопригодны для детей, и все же пошли на риск, сделав ставку на то, что поновому организованное, централизованное общество сможет приспособить детей к городской жизни.

Торжество терапии над моралью. — В представлениях светских материалистов Мюрдалей не было места для истины

иоткровения. Для них мораль и нравы были функцией институтов и социальной эволюции. Если большинство населения нарушает религиозные или традиционные предписания, значит, религия или традиция стали бесполезны и должны быть приведены в соответствие с наблюдаемым поведением. Вместо морального одобрения или осуждения Мюрдали превозносили индивидов как независимых социальных акторов, чьи обязанности сводились главным образом к службе государству (в основном через уплату налогов и производство потомства). Мюрдали перевернули даже понятия вины и ответственности. Отсутствие детей перестало быть свидетельством моральной несостоятельности молодых людей, не желающих заводить семью и детей, а стало свидетельством вины либерального капиталистического общества и устаревшей морали. Соответственно Мюрдали вознесли «я» в качестве актора, свободного от мелочных ограничений и тирании семьи, родства, общины

итрадиции, а мораль свелась к признанию общечеловеческого характера потребностей и влечений, которыми должны заниматься не моралисты, а социальные психологи.

9См. мою работу Family Questions: Reflections on the American Social Crisis (New Brunswick, N. J.: Transactions Books, 1988), pp. 171—194; а также: David Poponoe, Disturbing the Nest: Family Change and Decline in Modern Society (New York: Aldine de Grueter, 1988), pp. 141, 146, 274—275.

254

Глава 7. Применение наук об обществе и злоупотребление ими

Торжество государства над семьей. — В качестве главной цели своего проекта Мюрдали выбрали американскую социологию Берджесса и Огборна, придав ей импульс наступательного активизма. Задумав прыжок к новому и, предположительно, лучшему общественному устройству, они стремились лишить семью последних оставшихся функций. Главная задача состояла в ликвидации домашнего производства и домашнего хозяйства. Стимулы и законы следовало изменить таким образом, чтобы женщины отказались от неоплачиваемой домашней работы по воспитанию детей, приготовлению пищи и возделыванию сада и огорода и занялись работой по найму. Законы, правила и налоги должны были уничтожить экономические выгоды брака. Новые программы поддержки детей матерей-одино- чек, никогда не бывших замужем или разведенных, выхолостили экономическую полезность и функциональность фигуры отца. С характерным для всех обществ зависимым положением очень юных, очень старых и очень больных людей предстояло покончить. Женщины не должны попадать в зависимость от мужей, мужья от жен, престарелые от повзрослевших детей, а дети от родителей. Мюрдали провидели новый общественный строй, при котором все будут в равной мере зависеть от государства. Обобществлению подлежало не только воспитание детей, но и потребление — последняя оставшаяся у семьи экономическая функция. Пособия на аренду жилья, предоставляемые при выполнении «соответствующих архитектурных условий», ссуды молодоженам на приобретение «современной, гигиеничной мебели», школьные завтраки, раздача продуктов питания и одежды — все было направлено на то, чтобы даже семейное потребление подчинить централизованному государственному влиянию. В итоге свободным индивидам, которые могли вступать или не вступать в брак, оставили только две функции — секс и размножение. Мюрдали надеялись и верили, что это искусственное сочетание социализированного общества и свободной морали обеспечит достаточное число детей для будущей стабильности всего этого механизма.

Нужно признать, что новая Швеция, о которой мечтали Мюрдали в начале 1930-х годов, которую они описали в «Kris i befolkningsfrågan» и начали строить с помощью Комиссии по народонаселению, к 1939 г. еще не стала реальностью. Нормативным оставался старый шведский порядок, представлявший

255