Материал: 389

Но международное уголовное право и международное уголов- но-процессуальное право находятся в тесной взаимозависимости, так как имплементация норм международного уголовного права во внутригосударственное уголовное право обеспечивает применение норм международного уголовно-процессуального права.

Реализация международных уголовно-правовых и уголовнопроцессуальных стандартов не только способствует унификации национальных уголовно-процессуальных норм права, но и вводит в национальное уголовно-процессуальное право новые, установленные на международном уровне институты, такие как, например, международная правовая помощь по уголовным делам, выдача (экстрадиция), связанный с этим предэкстрадиционный арест, международный розыск и др.

Существует проблема приемлемости международных стандартов для российского права, а также завершенности их реализации на международном уровне. При незавершенности реализации международных стандартов права возникают противоречия между нормами национального и международного права.

Вопросы реализации международных уголовно-право- вых и уголовно-процессуальных стандартов определены п. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации1, в соответствии с положениями которой международные общепризнанные принципы и нормы права, положения международных договоров Российской Федерации являются составляющей частью ее правовой системы. Стандарты, определяемые нормами международного права и признанные Российской Федерацией, являются составляющей правовой системы российского государства. Это выражается в принятии государством обязательств следовать этим стандартам.

В случае когда международно-правовые стандарты неприемлемы для государства полностью или в какой-то их части, обязательства по ним могут быть исключены или скорректированы, применяется оговорка. Такие оговорки сделаны, например, в Федеральном законе от 25 октября 1999 г. № 190-ФЗ «О ратификации Европейской конвенции о выдаче, дополнительного Протокола и второго дополнительного Протокола к ней»2 и др. Применение

1 Конституция Российской Федерации // СЗ РФ. 2014. № 31. Ст. 4398.

2О ратификации Европейской конвенции о выдаче, дополнительного Протокола

ивторого дополнительного Протокола к ней: федер. закон Российской Федерации от 25 октября 1999 г. № 190-ФЗ // СЗ РФ. 1999. № 43. Ст. 5129.

51

оговорки позволяет изначально исключить конфликт международных и национальных норм права.

В российском праве есть определенные несоответствия национальных уголовно-правовых и уголовно-процессуальных норм международным.

Например, Конвенция против транснациональной организованной преступности 2000 г. (Палермо)1 предполагает, что организованная преступная группа должна состоять как минимум из 3 человек, а наказание за преступление, совершенное в составе организованной преступной группы, должно быть не менее 4 лет лишения свободы. В данном случае Российской Федерацией при ратификации Конвенции ни сделаны оговорки по данным ее положениям, ни приведены в соответствие с ее нормами нормы российского уголовного права. В связи с этим существуют противоречия между национальными и международными уголовно-правовыми нормами.

Международные уголовно-процессуальные стандарты реализуются в Российской Федерации в уголовно-процессуальном законодательстве и прежде всего в УПК РФ. Но незавершенность некоторых положений уголовно-процессуального законодательства порождает противоречие между национальными нормами права и международными уголовно-процессуальными стандартами.

Так, например, в соответствии с п. 1 ст. 3 Европейской конвенции о взаимной правовой помощи по уголовным делам международная правовая помощь по уголовным делам выполняется в порядке, установленном законодательством запрашиваемой стороны. Эти положения Европейской конвенции и других договоров, заключенных Российской Федерацией с иностранными государствами, обеспечены положениями ст. 457 УПК РФ «Исполнение в Российской Федерации запроса о правовой помощи», в соответствии с которой запросы, т. е. запрашиваемые процессуальные действия, выполняются по действующему российскому уголовно-процессуальному законодательству. Однако в соответствии с п. 1 ст. 156 УПК РФ предварительное расследование и выполнение процессуальных действий возможны по возбужденному уголовному делу, за исключением случаев, предусмотренных ст. 157 УПК РФ «Производство неотложных следственных действий».

Таким образом, видится сомнительной правомерность выполнения процессуальных действий по запросу иностранного государ-

1Х Конгресс Организации Объединенных Наций по предупреждению преступности

иобращению с правонарушителями: сборник документов / сост. А.Г. Волеводз. М., 2001. С. 428.

52

ства об оказании международной правовой помощи по уголовному делу, так как в данном случае процессуальные действия выполняются при отсутствии возбужденного уголовного дела, что противоречит положениям ст. 156 УПК РФ и требует внесения соответствующего дополнения в УПК РФ.

Вместе с тем положения п. 2 ст. 457 УПК РФ предполагают возможность выполнения запрашиваемых иностранным государством процессуальных действий по законодательству запрашивающего государства. В то же время уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации применение норм иностранного права не предполагает (см. ст. 1 УПК РФ).

Применительно к институту выдачи лица в иностранное государство с целью привлечения к уголовной ответственности, которая сопровождается предэкстрадиционным, временным арестом (категория международного права), следует отметить, что этот международный институт в российском уголовном процессе частично обеспечен ст. 466 УПК РФ. Однако положения данной статьи, наделяя прокуроров полномочиями по применению предэкстрадиционного ареста при отсутствии решения судебного органа запрашивающего государства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, предполагают применение ст. 108 УПК РФ.

Вместе с тем, как известно, применение положений ст. 108 УПК РФ возможно исключительно при наличии возбужденного уголовного дела. Более того, следует отметить, что в соответствии с российским уголовно-процессуальным правом применение меры пресечения возможно в отношении подозреваемого или обвиняемого, статус которых установлен соответствующими нормами УПК РФ (ст. 46, 47). При решении вопроса о заключении под стражу лица, подлежащего выдаче в иностранное государство, лицо, подлежащее выдаче, не является ни подозреваемым, ни обвиняемым. Его положение не подпадает под критерии подозреваемого, установленные ст. 46 УПК РФ, в отношении него не вынесено ни постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого, ни обвинительного акта, как это предусмотрено ст. 47 УПК РФ, т. е. видится сомнительной правомерность применения положений ст. 108 УПК РФ в целях обеспечения выдачи лица в иностранное государство с целью привлечения к уголовной ответственности (экстрадиции).

Наряду с этим, уголовно-процессуальное законодательство Российской Федерации предполагает возможность содержания под стражей лица сроком до 2 месяцев с возможным дальнейшим продлением срока, тогда как нормы международного уго-

53

ловно-процессуального права, в частности п. 4 ст. 16 Европейской Конвенции о выдаче, ограничивают содержание лица сроком не более 40 дней, но с возможным повторным арестом для выдачи. Таким образом, регламентация избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, предусмотренная российским уголовно-процес- суальным законодательством, существенно отличается от порядка применения предэкстрадиционного ареста. Следовательно, положения ст. 108 УПК РФ не являются реализацией международных стандартов экстрадиции и предэкстрадиционного ареста как ее составляющей.

Противоречия между национальными и международными нормами уголовно-процессуального права должны быть устранены путем внесения изменений и дополнений в действующее уголовное и уголовно-процессуальное право.

Примером решения вопроса правомерности исполнения запроса иностранного государства об оказании международной правовой помощи могут быть положения п. 6 ст. 7 Федерального закона от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», где в качестве основания для проведения оперативно-ро- зыскных мероприятий в числе прочих является запрос международной правоохранительной организации или правоохранительного органа иностранного государства в соответствии с международным договором Российской Федерации.

В контексте уголовно-процессуального права целесообразно дополнить УПК РФ ст. 157 «Производство следственных действий по запросам иностранных государств о правовой помощи по уголовным делам» в следующей редакции: «По запросам иностранных государств следственные действия, предусмотренные настоящим Кодексом, выполняются в соответствии с установленным порядком».

Применительно к вопросу обеспечения международных обязательств по стандартам применения выдачи лиц в иностранные государства с целью привлечения к уголовной ответственности (экстрадиции) видится целесообразным в российский уголовный процесс ввести институт предэкстрадиционного ареста. Для этого необходимо привести положения ст. 466 УПК РФ в соответствие с международными стандартами данного института.

Кроме того, следует отметить, что в части, касающейся обязанности разъяснения прав лиц, не во всех случаях такой порядок определен. Например, при допросе лица, приглашенного из иностранного государства в качестве свидетеля, потерпевшего, эксперта, гражданского истца, гражданского ответчика, их представителя в соот-

54

ветствии со ст. 456 УПК РФ ему должны быть разъяснены не только права, но и действие иммунитета от уголовного преследования за преступления, подпадающие под юрисдикцию Российской Федерации и совершенные до пересечения государственной границы.

Международно-правовые стандарты борьбы с преступностью реализуются на национальном уровне либо в виде имплементации международно-правовых норм-стандартов, либо в виде признания и следования стандартам-принципам при формировании национальных норм права. Как результат, международно-правовые стандарты оказывают влияние на национальную уголовную политику.

55