Материал: 1947

ра, побудить его к реакции на содержание высказывания» (Рябцева

1994: 85).

Схематично вышеизложенное выглядит следующим образом:

Грань «психологическое – социальное» – поведенческая (прагматическая), грань «социальное – лингвистическое» – семантическая, «лингвистическое – психологическое» – синтаксическая. Движение от психологического к социальному есть движение от индивидуального к массовому, от социального к лингвистическому – движение от конкретного к абстрактному.

Представленная схема согласуется с известным подходом к изучению человеческой коммуникации, при котором коммуникация подразделяется на три области: синтаксис, семантику и прагматику (поведенческую сторону коммуникации) (см. Вацлавик 2000). Подобное деление осуществляется по аналогии с выделенными Ч. Моррисом и Р. Карнапом (Carnap 1942) трех областей семиотики: прагматики, в рамках которой исследуются психологические, биологические и социологические явления, наблюдаемые при функционировании знаков (условия, при которых знаковое средство является для интерпретатора знаком); семантики, исследующей, при каких условиях знак применим к объекту или ситуации, то есть устанавливающей соответствие между знаками и ситуациями; и, наконец, синтактики, с одной стороны, описывающей синтаксические трансформации, с другой – соотношение первичных термов и предикатов с внеязыковой действительностью (Денисюк 2003: 66).

~ 96 ~

2.4. Субъект манипуляции: психологический портрет

Манипулятор обычно определятся как «ущербный», «безнравственный» человек (см.: Битянова 2001; Поварнин 1996 и др.).

Цель воздействия манипулятора характеризуется как неблаговидная – это стремление получить одностороннюю выгоду, «односторонние преимущества» (Тарасова 1993), достичь одностороннего выигрыша (Куницына 2001: 177). Он относится к собеседнику как к «вещи особого рода» (Битянова 2001).

Специфика манипулятивного речевого воздействия состоит в ограничении значений лингвопрагматических параметров: а) коммуникативные смыслы речевых поступков должны обязательно создавать образ манипулятора как единомышленника; б) прагматические смыслы не должны содержать угрозу неудовлетворения потребности манипулируемого из-за действий самого манипулятора.

В связи с этим можно вспомнить значительное количество литературы о так называемом продуктивном общении, успешной коммуникации (см., например: Карнетти 1999 и др.), в которой даются разнообразные советы понравиться собеседнику (говорить на интересные собеседнику темы, делать ему комплименты и т.п.). Данные рекомендации есть не что иное, как способы создания образа себя как единомышленника, человека, симпатизирующего собеседнику.

Характер отношения субъекта воздействия к объекту этого воздействия, то есть установку можно определить как ценностную диспозицию по отношению к объекту воздействия (Зимбардо, Ляйппе 2000: 45). Первым обязательным условием манипуляции является непризнание одним человеком равной ценности личности другого индивида по сравнению с собственной. Такое отношение проявляется в непризнании этим человеком равной ценности потребностей другого (неуважение потребностей / желаний другого человека).

Так, Э. Шостром считает манипулятора человеком несчастным

(1994): сокрытие своих истинных эмоций – таков удел и первый при-

знак манипулятора. Отсюда только шаг до полного отсутствия каких бы то ни было чувств по отношению к ближнему, если эти чувства не помогают использовать людей, как неодушевленные предметы, как вещи. Свою задачу манипулятор видит в том, чтобы производить некое должное впечатление, поэтому обладает поверхностной эрудицией и использует ее с целью впечатлять и управлять. Манипулятивное воздействие достаточно резко характеризуется рядом других исследо-

~ 97 ~

раемым» и, используя методы того и другого, по сути соединяет в себе активного и пассивного манипулятора.

4. БЕЗРАЗЛИЧНЫЙ манипулятор, контактируя с людьми, делает вид, что встречи с ними не представляют для него интереса, что он равнодушен к ним, и что он вообще их избегает. Его любимая фраза: «Мне наплевать». Он относится к другому человеку так, словно того не существует, словно это манекен, неспособный изменяться и развиваться. Подобно манипулятору третьего типа, он использует активные и пассивные методы, играя роль то Сварливой Бабы, то Стервы, то Мученика, то Беспомощного. Его секрет в том, что ему вовсе не наплевать, – иначе он не стал бы продолжать свои манипулятивные игры. Подобные отношения нередко существуют между мужьями и женами. Примером их может служить игра «Угроза разводом», когда манипулятор надеется подчинить себе партнера, а вовсе не разойтись с ним. Поскольку манипулятор ведет себя с другим, как с куклой, неодушевленным предметом, такое безразличное отношение исподволь взращивает качество неодушевленности и в нем самом. Вот почему подобное отношение к людям может быть названо самоубийственным.

Э. Шостром противопоставляет манипулятору актуализатора – позитивно мыслящего и действующего коммуниканта:

~ 100 ~