Материал: 1863

УДК 316.2

МОДЕРНИЗАЦИОННЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ И ТЕОРИИ ДЕМОГРАФИЧЕСКОГО ПЕРЕХОДА

В.П. Плосконосова, д-р филос. наук, профессор

ФГБОУ ВПО «Сибирская государственная автомобильно-дорожная академия (СибАДИ)»

Историческая динамика численности населения свидетельствует о том, что в целом поступательный его рост в разные исторические периоды протекал с разной интенсивностью и сопровождался существующими структурными и пространственными изменениями. При этом медленное, но неуклонное повышение темпов роста населения приобретало все более ускоренный характер (табл.).

Таблица

Динамика численности и плотности населения земного шара за 1000–2000 гг.

Значительное и относительно быстрое увеличение численности людей началось с последних тысячелетий первобытнообщинного строя (7 тыс. – 2 тыс. лет до н. э.), когда ежегодный прирост населения впервые стал ощутимым, выражаясь в среднем примерно в 0,03 %. В период античности (Б.Ц. Урланис датирует ее 2 тыс. лет до н.э. – началом н.э.) этот показатель увеличился до 0,1 %. Переход к феодализму вызвал его понижение: к 1000 г. он опустился до 0,02 %, вновь поднявшись в последующие 1000–1500 годы до 0,1 %. После 1500 г. он вырос до 0,2 %, а где-то от рубежа 1800 г. составил 0,6 %,

достигнув к 1900 г. 1,0 %, и к 1950 г. – 1,8 % [1].

160

По удельному весу занимаемой территории самым крупным регионом является Америка (31 % территории Земли), на втором месте находится Африка (22,3 %), на третьем – Азия (20,3 %), на четвертом

– Австралия и Океания (6,3 %) и, наконец, на пятом – Европа (3,6 %). Данные табл. 2 свидетельствуют, что по численности населения и ее динамике соотношение этих регионов было на протяжений истории иным [2, 3].

С древнейших времен самым населенным является Азиатский регион, в котором всегда было сосредоточено значительно более половины мирового населения, а в отдельные периоды – и едва ли не две трети его. Так, на ранних этапах истории (5 тыс. лет до н.э.) из каждых трех жителей Земли два жили на Азиатском материке. Следующими по населенности были Африканский и Европейский регионы – соответственно 16,3 и 9,8 % мирового населения. Таким образом, почти 92 % последнего размещалось в пределах этих трех регионов, площадь которых составляет менее половины (46,2 %) территории Земли. К началу нашей эры доля азиатского населения несколько увеличилась, достигнув 67,4 %. Хотя этот показатель оказался самым высоким за всю историю, удельный вес населения Азии на протяжении последующих столетий (вплоть до 1850 г.) не спускался ниже 60 %, а в первой половине нашего века абсолютная численность ее жителей перешагнула за миллиард.

В то же время доля азиатского населения в мировом населении снизилась до 57,4 % в 1900 г. и 55,1 % в 1950 г., оставаясь самой высокой, значительно превышающей соответствующие показатели всех других регионов. К середине XX в. эти показатели составляли для Ев-

ропы 15,5 % (в 1900 г. – 17,8 %), для Америки – 13,1 % (в 1900 г. – 8,8 %), для Африки – 8,7 % (в 1900 г. – 7,8 %).

Демографические процессы складываются в результате сложной взаимосвязи процессов воспроизводства народонаселения и его перемещеня. При этом обеспечение сбалансированного роста народонаселения и экономики Т. Мальтус и неомальтузианцы (П. Бутуль, Н. Чемберлен, У. Фогт и др.) предлагают осуществлять путем ограничения прироста населения. Ч. Дарвин и сторонники его теории эволюции – на основе реализации принципов естественного отбора. Однако в рамках данных альтернативных подходов, сложившимися одними из первых в социальной науке, не удается удовлетворительно интерпретировать динамику демографических изменений из-за противоречивости и многофакторности их формирования.

161

Современные концепции демографического развития опираются на эмпирические данные и формируются под влиянием философских, социологических и исторических теорий. На значительную зависимость режима воспроизводства населения от социальноэкономического устройства общества обратил внимание еще К. Маркс, который в первом томе «Капитал» писал о том, что «всякому исторически особенному способу производства «свойственны свои особенные, имеющие исторический характер законы народонаселе-

ния» [4, т. 23, с. 646].

Вместе с тем, формирование представлений о развитии демографических процессов происходило и под существенным влияниям и таких классиков социологический науки, как М. Вебер и Э. Дюркгейм, которые указывали на то, что общественное развитие сопровождается переходом от традиционного общества к современному при кардинальном изменении культурно-ценностных ориентаций, условий и образа жизни людей [5].

На рубеже XIX–XX вв. существенные изменения в общественном устройстве и режиме воспроизводства населения потребовали осмысления этих процессов. А. Дюмон и Л. Рабинович указывают на то, что промышленная революция повлекла за собой и настоящую демографическую революцию. В первой половине XX в. работы А. Ландри, посвященные изменениям в демографическом поведении, в которых также отмечался революционный характер демографических изменений, способствовали во многом возникновению теории демографического перехода. При этом А. Ландри выделил три типа воспроизводства населения – примитивный, переходный и современный. Американский демограф У. Томпсон в 1929 г. указал на важность выделения трех групп стран, различающихся по режиму воспроизводства населения. К первой были отнесены государства, над которыми несмотря на низкую смертность нависла угроза демографического упадка, вызванного низким уровнем рождаемости. В эту группу вошли страны Западной Европы и ряд заокеанских стран, основанных эмигрантами европейского происхождения. Вторую группу стран составили те из них, где снижались и рождаемость, и смертность, но, поскольку снижение смертности началось раньше и было более быстрым, наблюдался высокий темп роста населения. В эту группу входили страны Восточной и Южной Европы. По мнению Томпсона, эти страны находились в том же положении, что страны первой группы 35–40 лет назад. Наконец, в третью группу, объ-

162

единяющую, по оценке Томпсона, 70–75 % населения Земли, вошли страны с высокими уровнями рождаемости и смертности [6].

В середине XX в., благодаря прежде всего работам таких американских демографов, как К. Дэвисон, Д. Кирки Ф. Наутстейн, сформировались классические версии теории демографического перехода, включающая в себя следующие основные положения [7, с. 457–458].

Эти положения в последующие годы стали предметом дискуссии. В ХХ В. население увеличилось почти в четыре раза – на 1,6 млрд. человек в начале века до более 6.3 млрд. в конце. Если к этому добавить, что в период, последовавший за промышленной революцией (с 1750 г. по 1900 г.), население Земли более чем удвоилось, это дает нам 1,4 %-ный средний ежегодный прирост населения после 1750 г., в то время как за более чем тысячелетний период до промышленной революции прирост населения не превышал 0,1 % в год. Ускорение роста и производства и населения в XX в. нередко вызывало серьезные сомнения в устойчивости этих тенденций из-за ограниченности ресурсов планеты. В XX в. совокупный выпуск товаров и услуг был значительно больше их кумулятивного производства за весь предшествующий период известной истории человечества. За 1900– 2000 гг. мировой ВВП в постоянных ценах вырос в 19 раз, что соответствует среднегодовому темпу прироста в 3 % (а с учетом появления новых изделий и повышения качества продукции – 3,7 % в год, что позволяет говорить о 38-ми кратном росте ВВП за столетие).

В исторической перспективе превышение роста производства над ростом населения особенно знаменательное. Это явление с началом промышленной революции в Англии (XVII в.) становится все более четким. Таким образом, за последние 250 лет человечество избежало «ловушки Мальтуса», по пророчеству которого «рост производства будет едва поспевать за ростом населения, а то и отставать от него, обрекая людей на существование едва достаточное для выживания».

Повышение темпов роста населения, пик которого пришелся на вторую половину XX в., произошло не вследствие роста рождаемости и фертильности, а из-за резкого уменьшения смертности, особенно младенческой. Росту численности населения способствовало также существенное увеличение значений предстоящей жизни для всех возрастов. Обе эти тенденции отражают, в основном, успехи медицины, а также улучшение питания и санитарно-гигиенических условий, прежде всего доступность хорошей питьевой воды и канализационных

163

систем. Однако к концу столетия коэффициенты фертильности, которые наряду с ожидаемой предстоящей жизнью определяют в конечном счете в длительной перспективе численность и рост населения, резко снизились в большинстве стран. Почти во всех странах Западной Европы, а также в США и Японии коэффициенты фертильности опустились намного ниже уровня воспроизводства (то есть уровня, необходимого, чтобы предотвратить уменьшение численности населения в будущем). В настоящее время коэффициент фертильности превышает уровень воспроизводства только в двух из 23-х богатейших стран мира.

Лишь часть зафиксированного роста мирового ВВП – результат увеличения численности работников по мере роста населения. Однако, как следует из приведенных показателей, общий рост производства значительно превышает рост населения, что обеспечило почти пятикратное увеличение среднедушевого ВВП мира в течение XX в. Если же учесть уменьшение годового фонда рабочего времени (продолжительности рабочей недели), то успехи производства представляются еще более значительными. С другой стороны, часть зафиксированного роста ВВП, несомненно, отражает лишь коммерциализацию экономической деятельности, превращение некогда «домашнего» производства в рыночное. Огромный рост среднедушевого ВВП свидетельствует о решающей роли, которую сыграл технический прогресс в развитии мировой экономики XX в.

Во второй половине XX в. произошло резкое ускорение темпов роста населения развивающихся стран, обусловившее демографический взрыв. Демографический взрыв, вызвавший появление новых демографических вызовов, угроз, стимулировал развитие демографических теорий. На данный процесс большое влияние оказывали различия в понимании соотношения «рационального» и «иррационального» в поведении людей. Эти различия основываются на двух моделях поведения человека, которые контролируют и дополняют друг друга, моделях человека социологического и человека экономического.

Теория демографического перехода выстроена в рамках всемир- но-исторической концепции и уже в силу этого переоценивает влияние Запада на Восток и недооценивает различие между Западом, Россией и Востоком. Именно в этом лежит глубинный источник неудач теории демографического перехода. Вследствие всего вышесказанного теория демографического перехода оказывается плохим подспорьем для демографического прогнозирования на уровне страны.

164