Материал: 1853

создает условие, благодаря которому в дальнейшем отдельные звенья этой деятельности могут выполняться уже только в речевом, словесном плане. Так как речевой процесс осуществляет при этом прежде всего познавательную функцию, а не функцию общения, то его внешнезвуковая…сторона все более редуцируется; происходит переход от громкой речи к …внутренне-словесной мыслительной деятельности. Между исходными чувственными данными и практическими действиями теперь включаются все более длинные цепи внутренних процессов мыслительного сопоставления, анализа и т.д. В ходе дальнейшего развития эти внутренние познавательные процессы постепенно приобретают относительную самостоятельность и способность отделяться от внешней, практической деятельности»

(Леонтьев 1965: 516).

Эта же схема постепенной интериоризации отдельных внешних звеньев познавательной деятельности, осуществляемой в громкой речи, и превращения их во внутренние мыслительные действия в речевой форме была использована П.Я. Гальпериным в экспериментах по поэтапному формированию умственных действий.

Новый этап в развитии теории внутренней речи связан с именем Н.И. Жинкина (1893-1979). Следует в каких-то отношениях противопоставить теорию Н.И. Жинкина теории Л.С. Выготского: внутренняя речь – не редуцированная внешняя, наоборот; внутренняя речь имеет особую структуру – высказывание; внутренняя речь не предикативна, а денотативно-предикативна, причем именно денотаты образуют наиболее важную, постоянную структуру внутренней речи; внутренняя речь богаче внешней, она содержит пресуппозицию, не выраженную во внешней речи (помимо суппозиции, выражаемой во внешней речи).

В своей основе внутренняя речь гораздо богаче речи внешней. Внешняя речь не отражает всего богатства речи внутренней, поэтому в тексте мы наблюдаем смысловые скважины – семантические пропуски, содержание которых в виде пресуппозиции сохраняется во внутренней речи. Денотаты и предикаты как типы представлений внутренней речи у Н.И. Жинкина практически отождествляется с понятиями «темы» и «ремы». Однако именно предметное, денотативное содержание составляет основу семантики внутренней речи. Проведя серию экспериментов с использованием ритмических помех (речевых, двигательных, изобразительных), Н.И. Жинкин приходит к выводу, что представления внутренней речи выражаются, в конечном счете, не в скрытой артикуляции, не в буквенном коде или изобразительном, а закреплены за предметно-схемным кодом (Жинкин 1998: 104-163). Он приходит к выводу, что внутренняя речь – это и не речь вообще, а система и процесс внутреннего предметно-схемного перекодирования

106

представлений мышления и внешней речи. Таким образом, идеи Н.И. Жинкина открыли новую главу в разработке теории внутренней речи – с введением в теорию внутренней речи понятия предметно-схемного кода внутренняя речь становится не только предметом психологии, но и предметом лингвистики.

Итак, на современном этапе существует два основных направления в решении вопроса о внутренней речи. Первое направление (В. Оккам, Л.С. Выготский, Ж. Пиаже, Н.И. Жинкин, С.Л. Рубинштейн, А.Р. Лурия, А.И. Новиков) рассматривает внутреннюю речь, внешнюю речь и мышление как разные процессы, взаимодействующие друг с другом посредством перекодирования. Второе направление (Дж. Уотсон, П.П. Блонский, М.Р. Львов) представляют внутреннюю речь как процесс освобождения внешней речи от ее акустико-артикуляционных «оков» и слияние внутренней речи с мышлением.

Дальнейшее развитие теории внутренней речи сопряжено с процессами анализа существующих концепций, выбора приемлемых положений и выдвижения новых. Наиболее важным моментом в этом анализе выступает интерпретация эксперимента Н.И. Жинкина. Используя методику ритмических помех в речедвигательном, сенсорном и нейродинамическом аппаратах, Н.И. Жинкин последовательно приходил к выводу, что процесс внутренней речи вначале затормаживается, а потом переходит на новый субстрат. Последней субстанцией, по его мнению, было предметно-схемное построение и восприятие на уровне чувственных анализаторов. Но эксперимент Н.И. Жинкина можно истолковать и иначе, как это делает В.М. Бельдиян: процесс внутренней речи способен менять свои субстраты в зависимости от условий

протекания этого процесса. Иначе говоря, психическая деятельность, связанная не только с внутренней речью, но с другими процессами, протекает по принципам сетевого взаимодействия (смены субстратов) и матричного отражения, когда схема действия, свойственная микропроцессу, порождает схемы действия на макроуровне.

Опираясь на данные исследований по развитию ребенка, В.М. Бельдиян делает вывод, что внутренняя речь – это система кодовых переходов, включающая в себя три внутренних этапа (ощущение, осмысление, мышление). Что касается внешней речи, то она коррелирует со всеми этапами внутренней деятельности, если не считать той части этапа ощущения, где присутствуют плач, лепет, выкрики. Представлениям соответствует употребление отдельных слов, речевым ситуациям − употребление предложений без их дискурсивной

107

организации, а мышлению соответствует употребление суждений и умозаключений, выражающихся во внешней речи дискурсивными предложениями (с разделением адресата и адресанта, новой и старой информации, целеполагания и причинности). Внешняя речь, таким образом, выступает как уникальный код для всех этапов психического развития ребенка, в том числе, и для самой внешней речи (в виде ее глубинных структур, которые отличаются от собственно внутренней речи, хотя грань между внутренней речью и глубинной структурой внешней речи весьма относительна и подвижна) (Бельдиян 1996).

Внешняя речь закрепляет в сознании образы ощущения, осмысления и мышления (понимания), в виде знаков, превращая их в структуры памяти. Без фиксации в знаках второй сигнальной системы (речи) память как психическая ассоциация обречена на кратковременное существование. Внешняя речь – это не просто речь вслух. Она может быть и непроизвольной речью (шепот, речь «про себя»), но это все разные формы существования внешней речи, которые кодируют внутренние представления. Ведущую роль в них занимают представления осмысления. Именно с ними, в первую очередь, и связана внутренняя речь. А собственно ощущения и мышление могут перекодироваться в виде образов-представлений.

Иначе говоря, процессы внутреннего перекодирования могут идти как от ощущения к мышлению (через осмысление), так и наоборот − от мышления к ощущению (опять же через этап осмысления): речемыслительный процесс в целом представляет собой перекодирование лингвистических структур в денотативнопредикативные, денотативно-предикативных в предметные (интериоризация); и наоборот – предметные перекодируются в денотативно-предикативные, а денотативно-предикативные в лингвистические (экстериоризация) (Бельдиян, 1986): см. Схема 6 на С. 102.

Схема 6. Интеллектуальная деятельность и речь

Как уже говорилась, денотаты во внешней речи выражаются конкретными, вещественными и собирательными существительными, предикаты − глаголами, прилагательными и наречиями. При этом глаголы выступают в качестве двухместных предикатов, соединяющих два и более денотата, прилагательные являются одноместными предикатами, относящимися к существительным, а наречия − дополнительные предикаты, поясняющие глаголы. Установление этих соответствий обеспечивает понимание речи.

Понимание есть переход от внешней речи к внутренней и постижение семантической структуры внутренней речи. Например, во фразе Иван продал лодку Петру по значению Иван − человек, продал –

обменял на деньги, лодка − плавательное средство, Петр – человек, по смыслу: Иван − продавец, продал – обменял на деньги (здесь имеет место нейтрализация значения и смысла), лодка – товар, Петр – покупатель.

Значение, таким образом, определяется отношением семантики слова к семантике других слов системы языка (в виде гипонимии, гетеронимии, синонимии). Смысл – это семантика слова, определенная его отношением к речевой ситуации. В конечном итоге, смысл слова зависит от предиката.

В связи с потребностями мышления, которое представляет собой оперирование не только смысловым содержанием, но и функциональными свойствами языковых единиц, происходит перестройка внешнеречевого кодирования внутренней речи (процесса осмысления) во внешнеречевое кодирование мышления. Этому процессу способствует использование следующих операций: выбор слова для обозначения представления (береза), замещение выбранного слова другим словом (оно, дерево), повтор слова для выражения экспрессии (еду-еду-еду к ней – интенсивность и нетерпение), выделение слова для осознания главного семантического содержания

(лишь один соловей громко песню поет), трансформация слова,

предназначенная для преобразования смысла и его переадресации

(благородный поступок офицера – благородство офицера),

комбинация слов (в русском языке она служит средством выделения

109

или переадресации), сужение и расширение конструкции (столик – маленький стол).

Внутренняя речь доминирует над внешней: «Можно с достаточной определенностью утверждать, что наша внешняя речь наполняется конкретным содержанием благодаря опоре на внутреннюю речь» (Мурзин, Штерн 1991: 26). Внутренняя речь служит аппаратом преобразования представлений в единицы внешней речи: «Понимание

– это перевод натурального языка на внутренний. Обратный перевод – высказывание» (Жинкин 1982: 37). Основная единица внешней речи – слово, основная единица внутренней речи – представление. Слова в речи располагаются линейно, представления возникают одновременно. Основные коммуникативные единицы внешней и внутренней речи − предложение и высказывание, каждая из этих единиц имеет особое строение (Жинкин 1998: 183-319). Ядерной структурой предложения является взаимосвязь подлежащего, сказуемого и дополнения. Обстоятельство может относиться как к сказуемому, так и ко всему центру предложения. Определение может быть связано с любым членом предложения, выраженным субстантивно. Высказывание имеет структуру денотат1–предикат–денотат2. Структура внутренней речи, таким образом, − денотативно-предикативная.

Внешняя речь строится от предложения к тексту, от части к целому. Во внутренней речи − наоборот − от целого к части: от текста − к высказываниям и их элементам. Замысел текста здесь распадается на сюжеты, а сюжеты − на ситуации. Речевая ситуация и составляет ядерную структуру высказывания, минимальной единицы внутренней речи (Д1−П−Д2).

Семантику внутренней речи составляет смысл, который состоит из пресуппозиции (часть смысла, не выраженная во внешней речи) и суппозиции (часть смысла, выраженная в предложении, тексте). Таким образом, не все смысловые отношения выражены во внешней речи.

Пресуппозиция – это часть семантики внутренней речи, не выраженная в тексте. Типы пресуппозиции можно определить в связи с классификацией знаний (по сути информации) на формальные элементы (структуры, воспринимаются автоматически) и содержательные (нуждаются в осмыслении). К формальным элементам относятся:

Канон – закрепленные правила и предписания коммуникативного поведения (уместность текста в данной ситуации): в деловом письме не говорят о любимой собаке (позволяет предугадать тематическую область текста по его стилистической отнесенности).

Конвенция – нормативные типы и модели речевого поведения: Ему следовало бы извиниться! (прогноз относительно дальнейших прагматический действий собеседника).

110