Материал: 1853

Отождествление значения языкового выражения с той внеязыковой сущностью, которую оно обозначает, характерно для логической семантики. Целый ряд направлений современной американской и западноевропейской лингвистической семантики, разделяющих взгляды Р. Монтегю на язык, понимают значение в духе Фреге и в соответствии с таким пониманием формулируют задачи семантической теории. В частности, такое влиятельное направление, как «формальная семантика» видит свою цель в изучении связи между грамматической формой языковых выражений и их логической интерпретацией (подробнее см. Изворска 1997). Рассмотренные выше треугольники, как мы видим, игнорируют два важных аспекта языкового знака: в них не отражена его синтактика и прагматика.

Синтактика знака в семиотике понимается широко: как отношение знака к другим знакам и в системе языка (т.е. в парадигматике) и в тексте (т.е. в синтагматике). Попытку учесть синтактику (в ее парадигматическом варианте) в графической модели знака представляет треугольник, с помощью которого В.А. Звегинцев (1957) разъясняет понятие лексического значения. Эта схема показывает, что значение слова определяется соотнесенностью не только с обозначаемым предметом и понятием о нем, но и соотнесенностью данного слова с другими словами в системе языка:

Рис. 2.

В представленной схеме происходит отождествление понятия со смыслом (видимо, в широком, нелингвистическом употреблении термина). Однако, очевидно, что рассмотренные выше и им подобные варианты семантического треугольника нельзя считать адекватными моделями языкового знака, поскольку из трех аспектов знака, выделяемых в классической семиотике (синтактика, семантика, прагматика) – они могут быть соотнесены только с одним – семантическим. При этом следует отметить, что любой семантический треугольник существенно уточняет представление о семантическом измерении семиозиса, демонстрируя, что оно, по сути, содержит в себе

76

два отдельных измерения: отношение языкового выражения к сознанию, мышлению (ср. вершину «понятие» / «смысл» / «значение»), и отношение языкового выражения к действительности (ср. вершину «референт» / «предмет»). Известно предложение философа Г. Клауса ввести в семиотику соответствующее уточнение, введя вместо нерасчлененного семантического измерения два: семантическое (определяемое как отношение языкового выражения к отображению объекта в сознании носителя языка) и сигматическое (отношение языкового выражения к самим объектам). Соответственно количество аспектов знака увеличится с трех до четырех: 1) синтактика; 2) семантика; 3) сигматика; 4) прагматика. Однако новый термин не получил широкого распространения, поскольку для обозначения отношения языкового выражения к объектам внеязыковой действительности к тому времени уже утвердился термин «референция», или «предметная отнесенность» (ту же схему приводит Звегинцев в своей «Семасиологии»):

Рис. 3.

Эта схема, конечно, неполно отражает синтактику словесного знака, так как она учитывает только его парадигматические отношения с другими знаками, но не синтагматические. Достоинством этой схемы, однако, является то, что в ней значение слова не отождествляется с понятием.

Многие ученые в настоящее время признают необходимым различать языковое значение слова и связанное с этим словом мыслительное содержание – понятие. И языковое значение, и понятие являются категориями мышления, или, иначе говоря, ментальными феноменами. То и другое – суть отражения действительности в нашем сознании. Но это разные виды отражения. Если понятие – это полное (на данном уровне познания) отражение в сознании признаков и свойств некоторой категории объектов или явлений действительности, то языковое значение фиксирует лишь их различительные черты. Классический пример расхождения между языковым значением, в котором воплощено наивное представление о вещи, и соответствующим ему научным понятием привел Л.В. Щерба: «Научное представление о прямой (линии) фиксируется в ее определении, которое дает геометрия: "Прямая есть кратчайшее расстояние между двумя точками". Но выражение прямая линия в литературном языке имеет значение, не совпадающее с этим научным представлением. Прямой мы называет в

77

быту линию, которая не уклоняется ни вправо, ни влево (а также ни вверх, ни вниз)». Желая отразить в графической модели знака нетождественность языкового значения и понятия (научного, наивного), Л.А. Новиков заменяет треугольник трапецией (2005: 91):

Рис. 4.

Таким образом, традиционно вопрос о соотношении лексического значения и понятия решается так: ЛЗ – принадлежность языка – отражение существенных для носителя языка свойств обозначаемого, понятие – принадлежность мышления – отражение всех свойств обозначаемого. Звегинцев отмечает, что понятие включает два компонента – предмет и мышление, а ЛЗ – предмет, мышление и структуру языка. Н.Г. Комлев разводит лексические и логические понятия (значение и понятие) как мыслительные феномены, содержащие соответственно минимум различительных и существенных признаков объекта (Комлев 1992: 101).

Рассмотрение обозначенной проблемы представляется нам важным по следующим причинам: объемы понятий могут различаться у говорящих в зависимости от их опыта, и выявление данного момента в коммуникации важно для определения смысла, вкладываемого говорящим в сообщение.

Теория лексем дается в разделе «Лексикология современного русского языка», анализ учебной и научной литературы по этому вопросу представлен в (Цупикова 2002). Обозначим кратко лишь сделанные в работе выводы:

1.Системные отношения рассматриваются в учебниках только с позиций внешней речи, хотя предпринимаются попытки объяснить некоторые моменты проблемы мышления и речи, с целью чего привлекается понятие внутренней речи (потока сознания), характер которой представляется автору трудно определимым в настоящее время (Шмелев 1977: 62).

2.Следствиями неразграничения внешней и внутренней речи являются неразграничение отношений по линии внешних и внутренних денотативных и предикативных отношений, а также невключение в состав системных таких отношений, как внешняя метонимия и предикация. Практически во всех пособиях не даются понятия гипонимии (кроме учебников Л.А. Новикова, Э.В. Кузнецовой, Е.А. Дибровой и др.) и гетеронимии. Между тем, денотативная и предикативная лексика иерархически организуется по-разному в

78

системе языка и в тексте. В тексте исходный пункт этой организации – отношения внешней метонимии, элементы метонимических пар часто по-разному могут быть обозначены гипонимами. Внешние отношения между словами по-разному выражаются внутри значения одного трансформационного целого, например, Шины шуршали по дороге – Дорога шуршала шинами. В представленной нами системе лексики эта иерархия дается иначе: тема – гипонимия – гетеронимия – внешняя метонимия. Таким образом, тематическая организация текста – это узкая денотативная организация.

3.Следствием неразграничения денотативных и предикативных отношений является отсутствие описания механизма формирования полисемии и недифференцированное выделение ЛСГ. Обычно в качестве основания для выделения ЛСГ берется определенная предметная область (мебель, бытовая техника и т.д.), поэтому становится неясным различие между ЛСГ и тематической группой слов. Тематическая группа слов представляет собой абстрактное обозначение темы (т.е. совокупность слов, обеспечивающих изложение по данной теме, группы денотатов и предикатов). Так, включая предикаты в разные ЛСГ, авторы приписывают им значение предметности.

Описание категорий лексики без учета разграничения внешней и внутренней речи влечет за собой включение в состав системных отношений омонимии – явления несистемного прежде всего с точки зрения внутренней речи.

4.Еще одно следствие неразграничения внешней и внутренней речи – неразличение понятий значения и смысла. Значение и смысл в некоторых случаях нейтрализуются (в основном это касается предикатов). В этом случае семантика предиката представляет собой значение и смысл одновременно и является механизмом перевода значения в смысл. Например, Иван продал лодку Петру. Семантика предиката «продать» является механизмом перевода значений остальных слов в смысл – продает продавец, продается товар, покупает покупатель. Механизмом перевода смысла в значение является регулярность его употребления, то есть смысл переходит в значение, когда обретает характер регулярности. Так, значением становится смысл опорного слова любого фразеологизма, например, Земля горит под ногами – регулярность употребления смысла привела к переходу его в значение (земля здесь – основа бытия).

Ни один из проанализированных источников не содержит вопроса

оразграничении значения и смысла. Обычно эти термины употребляются как синонимы; иногда под смыслом подразумевают приобретение словом особого значения в контексте под влиянием

79

синтагматических связей с другими словами (Э.В. Кузнецова), то есть контекстуальное значение.

Анализ учебников показал, что изучение лексикологии в вузовских учебниках строится без учета теории текста, разграничения речи на внешнюю и внутреннюю, разграничения значения и смысла и предполагает формирование лингвистической компетенции без учета конкретных речевых умений по текстообразованию. Описание строится без учета разграничения внешней и внутренней речи, значения и смысла, поэтому отсутствует описание ряда системных отношений (внешняя метонимия, гипонимия, гетеронимия, предикация, которая рассматривается традиционно в курсе синтаксиса), между тем как именно эти категории призваны служить текстообразованию и, соответственно, формированию речевой компетенции.

Таким образом, целью преподавания вузовского курса лексикологии выступает формирование понятийной базы курса в отрыве от конкретных задач и ситуаций общения. Курс лексикологии в педагогическом вузе должен предусматривать также формирование методических умений у обучающихся: умение анализировать материал, умение сопоставлять вузовскую и школьную терминологию, умение использовать научное понимание лексикологии в практике школы, умение более просто, доступно и интересно излагать учебный материал учащимся.

Теория высказываний в научной литературе. Вопросы теории высказывания описываются частично в рамках коммуникативного синтаксиса, рассматривающего предложение с точки зрения его семантики.

Как пишет Ю.А. Левицкий (2006), теория актуального членения предложения – это не только семантическая структура предложения, это прямой выход в лингвистику текста, поскольку, как отмечает Т.М. Николаева, в ней можно выявить ряд идей, «продуктивных для развития лингвистики текста: 1. Идея принципиально возможного разнообразия и членимости одного и того же по составу высказывания:

Место для лагеря/ выбрал Петр Петрович; Место для лагеря выбрал/Петр Петрович; Петр Петрович/выбрал место для лагеря и

т.д. 2. Идея обусловленности этого разнообразия контекстом и конситуацией и вытекающие отсюда перспективы полного и исчерпывающего описания контекстно-ситуационных вариаций и установок. 3. Идея особого уровня в семантике предложения, относящегося к его контекстному включению. 4. Идея соотнесенности линейного места элемента высказывания и его коммуникативной значимости, то есть идея некоторой содержательной категории, согласно которой трактуется порядок слов. 5. Идея неравноценности элементов высказывания вообще, то есть идея информационных

80