Польские власти осуществляли также деятельность по коренному переустройству Православной церкви в направлении придания ей польского национального характера. Так, в ноябре 1938 г. был принят декрет президента республики «Об отношении государства к Польской Автокефальной Православной Церкви», окончательно оформивший правовой статус православия. По мнению польского историка П. Борецкого, этот декрет был самым строгим из всех принятых ранее постановлений об отношении государства к церквям и религиозным объединениямBorecki, P. (2005) “Przesladowama гєі^цпє prawoslawnych w II RP”.. Государственные власти получили максимальный контроль за назначением священников на церковные должности, имели возможность отстранить от должности любое неугодное лицо. Даже посещение епископом прихода требовало предварительного уведомления соответствующего воеводы.
Важную роль в подготовке данного декрета сыграл волынский воевода Хенрик Юзевский, считавший его самым значимым достижением своей деятельности на государственной службеJozewski, H. (1982) “Zamiast pami^tnika”, Zeszyty Historyczne, Nr 59. S. 65. Paryz: Instytut Literacki.. Польский политик в своих воспоминаниях подробно описал историю возникновения этого документа. Когда Юзевский был главой МВД, еще в 1930 г., к нему обратился министр вероисповеданий и образования Л. Червинский за советом, как следует поступить его министерству в связи с заявлением митрополита Варшавского Дионисия о созыве Собора Православной церквиIbid., S. 63.. Юзевский заявил, что в данном случае речь может идти только о наказании митрополита за самовольный и нелояльный в отношении государства поступок, не отвечающий традициям православияIbid., S. 64..
Вскоре после этого разговора Х. Юзевский на встрече с диктатором Польши Юзефом Пилсудским отметил, что в настоящее время сложились условия для окончательного урегулирования вопроса о статусе Православной церкви в Польше.
Мы имели дело с Красной Москвой, -- вспоминал Юзевский. -- Православная церковь была до основания разбита и втоптана в землю. В России ... господствовала оргия открытого, поддерживаемого властями, безбожия. Когда я закончил, воцарилась тишина. Комендант (Пилсудский. -- М.Б.) впал в транс размышления. Наконец, он заговорил. Сказал, что то, о чем я говорю, является вопросом большой важности и выразил сомнение, осознаю ли я огромность и трудность осуществления этого дела. В конце [Пилсудский] отметил, что его силы ограничены, он начал ряд важных для Польши дел и ему не хватит энергии, чтобы заняться православием. Я ответил, что если комендант не займется православием, то это сделаю я. Комендант посмотрел на меня внимательно и ничего не ответил. Я решил начать акциюIbidem..
Свою «миссию» Юзевский видел в том, чтобы оторвать Православную церковь в Польше от России, оградить польское государство от вмешательства Москвы посредством Церкви в его внутренние дела1ЪШ., Б. 63; J6zewski, Н. (1982) “2аш1аБ1: рашфтка”, Zeszyty Historyczne, № 60. Б. 66-67. Рагуг: 1пБ1у1:и1: ЬИегаскк. По словам политика, после принятия в 1938 г. вышеупомянутого декрета «Польская Православная церковь стала фактом в соответствии с канонами, традицией и духом православия»^2е^7вк1, Н. (1982) “2аш1аБ1 рашфтка”, Zeszyty Historyczne, № 60. Б. 72. Рагуг: 1пБ1уи1: ЬИегаскк.
Митрополит и епископы были обязаны приносить присягу верности польскому государству. Ее текст отражал политические замыслы властей и содержал следующие положения:
Присягаю, что как верный и послушный сын Польской Республики, с полной лояльностью буду уважать Ее Власти, установленные Конституцией. Обещаю и клянусь всегда иметь в виду благо и пользу Польского Государства, не делать ничего против интересов Польского Государства, не принимать участия ни в каких начинаниях и совещаниях, которые бы могли принести вред Польскому Государству или общественному порядку, не позволять, чтобы подчиненное мне духовенство принимало участие в таких начинаниях и совещаниях. Если бы я узнал о таких начинаниях и совещаниях, то не пожалею сил, чтобы им помешать и вообще сделать их невозможными. Обещаю и присягаю, что сделаю, чтобы подчиненное мне духовенство уважало Власти Республики и в своей деятельности руководствовалось благом Польского Государства. Обещаю также, что доверенных моему попечению верующих буду учить послушанию польской власти, воспитывая их хорошими христианами и истинными гражданами Польского Государства...Бекге1 Prezydenta Rzeczypospolitej z 18 listopada 1938 г. о Б1оБипки РапБ^а do
Polskiego Autokefalicznego КоБсю1а Prawoslawnego. Dziennik Ustaw. 1938. N1* 88. Poz. 5971598. Б. 1326. [http://prawo.sejm.gov.pl/isap.nsf/download.xsp/
WDU19380880597/O/Dl9380597.pdf, доступ от 23.01.2018]..
В письме под грифом «совершенно секретно» от 21 декабря 1938 г., направленном руководителям северо-восточных воеводств Польши, глава Министерства вероисповеданий и образования подчеркивал необходимость формирования лояльного отношения православного духовенства к польскому государствуАА^ 2еБр. Мт^егБ^о Wyznan Ке^упусЬ 1 Ов^есета Publicznego Warszawie (2/14/0). Jedn. 385. К. 141 [Ь1:1рБ://БеагсЬагсЫуеБ.р1/2/14/о/5/385#1:аЬБкапу, доступ от 15.01.2018].. Согласно установкам министерства, деятельность Православной церкви должна совпадать с интересами Польши, для которой было важно «укрепление иммунитета перед лицом угроз, исходящих от Советской России». В этом контексте главной задачей называлось противодействие коммунизму. Для ее решения требовалось укреплять «элементы», способные усиливать сопротивляемость общества коммунистическому влияниюIbid., K. 142..
Министр отмечал, что воеводским властям следовало проводить политику государственной и польской национальной ассимиляции православного населения, осуществлять компанию по дерусификации духовенства путем «ограждения» молодого поколения священников, а также нерусской православной паствы от русского влиянияIbid., K. 142-143.. Он призвал местные власти обращать внимание на то, чтобы эта кампания не обратилась в пользу белорусского и украинского движений. Подчеркивалось, что следует «беспощадно» бороться с любой белорусской националистической агитацией и сдерживать экспансию украинского национализма.
Специально оговаривалась ситуация на Волыни. Как известно, воевода Х. Юзевский проводил в этом регионе политику дерусификации Православной церкви путем ее украинизации и достиг в этом направлении значительных результатов. Поэтому с учетом обстановки в регионе министр отмечал, что, хотя и необходимо учитывать справедливые требования украинцев на Волыни в сфере использования украинского языка в проповедях, на уроках Закона Божия в школах, тем не менее это не должно происходить за счет польских национальных интересов и сдерживать экспансию польской культуры на этой территории.
В других северо-восточных воеводствах следовало стремиться к устранению русского языка из уроков Закона Божия в школах. В районах, где не было пока возможности ввести польский язык, на какое-то время допускалось использование местного диалекта. Подчеркивалась необходимость устранения русского языка из проповедей и желательность возвращения православной литургии к «чистой старославянской форме», что облегчило бы со временем введение в литургию «живого польского языка»Ibid., K. 143-144..
Как уже отмечалось, в рассматриваемый период на востоке Польши имели место случаи насильственного обращения православного населения в католицизм. В этой связи министр отмечал, что «переход» определенного количества православных в римо- католичество обоснован давней конфессиональной принадлежностью этого населения. Однако местным властям не рекомендовалось открыто выступать главными инициаторами и тем более руководителями данной акции. В противном случае была бы затруднена деятельность государства по реформированию православия изнутри и его полонизация1ыа., к. 145..
В комментариях, приложенных к письму министра, говорилось о необходимости противодействовать контактам православных верующих Польши и СССР. Указывалось на существование взаимозависимости между деятельностью «агентов нынешнего московского иерарха» и инструкциями Коминтерна. Коммунисты, отмечалось в документе, несмотря на то, что Церковь в СССР подвергается преследованию, в своей диверсионно-пропагандистской деятельности с некоторого времени стали обращать внимание на конфессиональные отношения в отдельных странах. Принимая облик защитников якобы обиженного политикой данного государства вероисповедания, они стараются создать напряженную атмосферу, склонить заинтересованное население к борьбе за «эти мнимые конфессиональные интересы», спровоцировать на местах различные «раздражения», чтобы затем их использовать в своих подрывных целях1ЪМ., к. 149..
В отношении кадровых назначений рекомендовалось, чтобы на епископские должности в Варшавской, Гродненской, Виленской и Полесской епархиях принимались в расчет только те лица, которые были тесно связаны с польской культурой. В случае Волыни допускалось, что один епископ мог быть украинской национальности, однако назначение кандидата на соответствующую должность могло произойти лишь при условии, что его лояльность польскому государству обусловлена не «временным оппортунизмом», а внутренним убеждением о той миссии, которую Польша может сыграть на востоке Европы. Поэтому «украинский активизм» кандидата должен быть направлен за пределы страны!ЪМ., к. 151..
Местным властям рекомендовалось также заботиться об увеличении количества католических приходов, строительстве новых святынь, проведении «ревиндикации» (возвращение в ри- мо-католицизм) «украденных» православием «латинских душ», расширении миссионерской активности католического духовенства на территориях, где есть перспектива польской национальной ассимиляции местного населенияIbid., K. 160..
Для министерства было важно поддерживать обратную связь по всем этим вопросам с региональными властями. Поэтому глава министерства в указанном выше письме просил поручить начальникам общественно-политических отделов северо-восточных воеводств подготовить отчеты на тему «общей политико-конфессиональной ситуации» в своих воеводствах и принять участие в конференции, которая пройдет в министерстве для обсуждения этих вопросов. В Архиве новых актов в Варшаве сохранились копии отчетов региональных чиновников, а также протокол конференции, прошедшей 14 февраля 1939 г. с участием представителей центральных ведомств (включая МВД, Министерство военных дел) и администраций северо-восточных воеводств. Изучению этих документов в историографии пока не уделялось специального внимания, поэтому представляется целесообразным остановиться на их содержании подробнее.
Так, чиновник из Вильно докладывал, что «вредные личности» из числа православного духовенства либо полностью освобождены от занимаемых должностей, либо понижены в должности с оговоркой, что в случае продолжения своей вредной деятельности они будут отстранены от работы в церковных структурахIbid., K. 166..
Противодействуя «белорутенизации» и русификации Православной церкви, власти побудили архиепископа Виленского и Лидского издать распоряжение о проведении уроков Закона Божия в школах на польском языке. В рамках политики полонизации православным детям раздавались учебники о православной религии и церковные календари, написанные по-польски. В целях борьбы с движением, не признающим Польскую Автокефальную Православную церковь, власти ликвидировали «так называемую Патриаршую церковь» в Вильно, объединявшую верующих во главе с бывшим сенатором В.В. Богдановичем. Последний был освобожден также от должности профессора Русской гимназии, что сделало невозможным его «деструктивную деятельность» среди православной молодежи в Вильно1ыа., к. 166-167..
Представитель администрации Новогрудского воеводства жаловался на то, что большинство православного духовенства «пропитано» русским духом и русской культурой, слабо владеет польским языком и четко настроено на «будущую национальную Россию». Тем не менее, под давлением администрации 70% священников стали преподавать Закон Божий по-польски. Однако проводимые уроки вызывали у чиновников серьезные замечания в отношении «чистоты» используемого священниками польского языка. Отмечалось также, что некоторые молодые священники ведут уроки Закона Божия на русском и белорусском языках. Администрацию беспокоило, что среди молодого поколения православных пастырей есть большое количество представителей белорусского национального движения и «москвофилов», которые в своих приходах ведут деструктивную деятельность1ыа., к. 174..
Новогрудский чиновник указывал и на то, что православное духовенство старшего поколения недружелюбно относится к священникам, действовавшим «в государственном духе». Этому открыто способствовали церковные власти, поддерживавшие пастырей русской национальности. Чиновник выражал надежду, что декрет об отношении государства к Польской Автокефальной Православной церкви изменит ситуацию «к лучшему», поскольку дает возможность противодействовать усилиям духовенства, направленным на создание из Православной церкви базы для «русской ирреденты»1ыа., к. 175..
«Оптимизм» в отношении перспективы православия в своем регионе высказал представитель администрации Полесского воеводства. По его словам, православное население, доминировавшее только численно (78% от общего количества жителей), лишено глубоких «морально-идейных ценностей» и будет все больше полонизироваться благодаря активной деятельности в этом направлении государственной администрациитыа., к. 177.. Православное население Полесья, отмечалось далее, с национально-политической точки зрения является «неискушенным» элементом и вообще податливо польской государственной ассимиляцииIbid., K. 181.. Власти воеводства систематически занимаются удалением из Полесской епархии «нежелательных» священниковIbid., K. 180.. Влияние Православной церкви в регионе, заключал чиновник, практически полностью является влиянием государственной администрацииIbid., K. 181..
Представитель Белостокского воеводства отметил сложную конфессиональную ситуацию в своем регионе. Главными инструментами русификаторского влияния в лоне православия он назвал Русское благотворительное общество в Гродно, Русское общество молодежи, а также православные братства в Гродно и Волковыске. Эти организации действовали нелегально при «тихой» поддержке местной православной консистории. Для противодействия им в Белостоке было создано Объединение православных поляков (308 человек), субсидируемое правительством. Аналогичное общество возникло и в Гродно. Благодаря поддержке военных эта организация развернула широкую деятельность, создала Православный научно-издательский институт, призванный усилить полонизационную кампанию в регионеIbid., K. 189..