Другая важная особенность указанных кодексов заключалась, как представляется, отнюдь не в переходе к государственно-правовому пониманию полиции[68], которое уже в начале 19 века прочно обрело своё право на существование, а в практической реализации принципов правового государства применительно к полицейской деятельности. Так, статья 1 баварского кодекса о полицейских наказаниях 1861 года устанавливала, что его положения «применимы только к тем проступкам, которые предусмотрены в этом кодексе или которые согласно особому закону должны рассматриваться как полицейские проступки ».[69] В статье 2 говорилось: «Как полицейские проступки могут быть наказаны только те действия или бездействия, которые ко времени деяния были запрещены законами или изданными на их основе действительными распоряжениями или полицейскими предписаниями .»[70] Тем самым, баварское кодифицированное законодательство о полицейских наказаниях следовало принципу законности, закрепляя его своим началом.
Несколько в ином изложении, но с идентичным смыслом, это начало перекочевало и в кодекс о полицейских наказаниях герцогства Баден. §1 закреплял наказуемость только тех деяний, которые прямо предусмотрены законом и запрещал наложение взысканий в рамках распоряжений и постановлений местных полицейских учреждений вне прямых законодательных предписаний.[71] Это означало ничто иное, как практическую реализацию известного положения римского права nulla poena sine lege и являлось важным этапом при переходе от полицейского государства к правовому. В связи с изложенным, тезис о том, что рассматриваемые кодексы «устанавливали частью уголовно-наказуемые запреты» [72], нуждается в некоторых уточнениях.
При этом необходимо учесть позицию разработчиков рассматриваемых кодексов относительно эффективности предполагаемой полицейской деятельности в свете подготовленных законопроектов. Невозможность законодательно предусмотреть и предугадать все события могущие повлечь угрозу безопасности не вызвала у них сомнений. Поэтому в разъяснениях к проекту баденского кодекса, указывалось: «нельзя утверждать, что перечень возможных происшествий такого рода исчерпан. Времена, в особенности если они неспокойные, часто являют свету новые события данного рода на которые законы не распространяются и в отношение которых по этой причине в будущем не будет доставать пригодных к вмешательству средств »[73].
Таким образом, обосновывалась необходимость предоставления полиции определённой свободы действий, что в свою очередь противоречило бы требованию действовать только в законодательно предусмотренных рамках. Вопреки правильности этого требования и стремлению соответствовать ему посредством полицейских кодексов было вполне очевидно, что полное урегулирование данной правовой области даже посредством подробного законодательства крайне затруднительно. Природа угроз общественному порядку по-прежнему требовала сохранения относительной самостоятельности для принятия полицейских постановлений. Необходимо было совместить её с системой полицейского законодательства о наказаниях и баденский кодекс, в порядке исключения, допускал такую возможность. Специальная норма, закреплённая в §29 гласила: «В случаях чрезвычайных происшествий, которые серьёзно угрожают безопасности людей и имуществу, окружные и высшие административные ведомства вправе издавать временные распоряжения, предусматривающие наказания в рамках законодательно общеустановленного предела (§6). Такие распоряжения утрачивают свою силу по истечению четырёх недель. Если причина этого распоряжения не устранена, то оно может быть продлено только министерством. »[74]
В свою очередь баварское законодательство придерживались на этот счёт несколько иной точки зрения. Оно предусматривало в § 30 т. н. «предварительное вмешательство», как единственно возможное средство для пресечения совершения наказуемого деяния. Условиями действия данной нормы выступало наличие двух обстоятельств. Во-первых, наказуемость деяния должны была вытекать из действующего уголовного законодательства, либо прямо предусмотрена нормами кодекса о полицейских наказаниях или же из изданных на их основе распоряжений. Во-вторых, за полицейским вмешательства обязательно следовало судебное рассмотрения и вынесение судебного решения. Поэтому предварительное вмешательство нельзя расценивать однозначно как предупреждающую меру. Оно вероятнее всего представляло собой возможность фактического пресекающего полицейского воздействия, поскольку могло иметь место не ранее, чем на стадии покушения. Это не позволяло говорить о превенции, в особенности в сравнении с полицейским законодательством Пруссии, в смысле фактического недопущения наказуемых деяний, совершение которых следовало ожидать в будущем.[75] Вероятно, в силу указанной причины первые годы после принятия баварского кодекса ознаменовались ростом числа зарегистрированных преступлений и общим недовольством в связи с введением его в действие.[76]
Последнее обстоятельство выглядит вполне симптоматично, поскольку обнаруживает сходство с проблемами, обозначившимися в ходе практического применения полицией Российской Империи «Устава о предупреждении и пресечении преступлений». Сосредоточив объёмный материал, данный документ включал в себя более пятисот параграфов. Сверх того в нём содержались приложения и примечания к отдельным статьям. Например, примечание к ст. 249 «Об обязанностях владельцев домов и других недвижимых имений в С.Петербурге по наблюдению за живущими в доме ». Несмотря на обширный перечень профилактических мер «Устав» имел и ряд недостатков. По свидетельствам современников, практическое применение целого ряда его положений вызывало известные затруднения из-за правовой неурегулированности исполнительных процедур. В результате чего применяемая профилактическая «мера не достигает цели, и полиция со стыдом своим становится бессильною ».[77].
Наиболее важный этап в формировании новых подходов к полицейскому праву связан с работой Роберта Моля «Система превентивной юстиции или правовая полиция», вышедшей в 1834 году первым изданием. Без преувеличения можно сказать, что данное сочинение и по сей день остаётся своеобразным теоретическим фундаментом отдельных положений, действующего полицейского законодательства целого ряда стран западной Европы. Обосновывая необходимость полицейской превентивной деятельности, Р.Моль оценивал многие государственные меры, направленные на воспитание населения, содействие достижению высокого уровня жизни, неуклонное исполнение законов - как способствующие предупреждению преступлений. При этом он отмечал сугубо психологический характер влияния таковых на потенциального правонарушителя, что в свою очередь не могло возыметь должного действия на конкретного индивида твёрдо решившего совершить правонарушение. В подобных случаях требовалось непосредственное воздействие, «такое от которого даже при желании невозможно уклониться» [78].. При этом «правомерность таких мер не должна подвергаться малейшемусомнению, ибо, почему тот, кто намерен нарушить право не должен быть насильно удержан от того, чего он делать не смеет и не должен? »[79]..
Многие представители российской юридической мысли придерживались схожих воззрений. «Если бы полиция ограничивала себя единым пресечением насилия, когда оно обнаружится, действие полиции могло бы быть строго и справедливо, но никогда не было бы спасительно» [80], - отмечалМ.М.Сперанский. Однако заслуга Р.Моля заключается в углублённой разработке принципиальных положений нормативного регулирования превентивной полицейской деятельности, вытекающих из самой сущности правового государства и являющихся неотъемлемой частью выполняемых им функций.
Возникающий в этой связи ответ на вопрос о том, какая из представленных законодательных моделей, прусская или южногерманская, наиболее эффективна для обеспечения безопасности и порядка, равно как и представление о наиболее действенной из них, в части контроля за правомерностью действий полиции, оказался не вполне очевиден. За прусской моделью следовало признать наиболее результативное превенционное воздействие, за южногерманской - большее соответствие требованиям правового государства и более строгое соблюдение принципа законности. Последнее, однако, было опровергнуто решениями административных судов. Так, действия полиции основанные на полномочиях, вытекающих из генеральной клаузулы подвергались тщательному судебному контролю, простиравшемуся за рамки формально-юридических границ. Он включал не только проверку необходимости, целесообразности и соразмерности, но также «почти всех административных соображений [81].. Это вынуждало полицейскую практику постоянно приспосабливалась к требованиям судов. В свою очередь судебная оценка правомерности полицейских мер, исчерпывающе урегулированных в тексте закона, зачастую ограничивалась установлением соответствия или несоответствия действий должностных лиц формальным основаниям, закреплённым нормой действующего права. Кроме того, полное лишение администрации свободы действий посредством связанности законом, не позволяло развиваться «созидающей силе свободного чувства служебного долга»[82] .
Заключение
Термин «полиция» берёт своё начало в немецком языке в эпоху позднего средневековья. Он явился выражением христианско-сословных представлений об установлении и поддержании надлежащего порядка и управления во многих сферах государства и общества, включая хозяйственную, социальную и религиозную. Процесс интенсивной инструментализации термина «полиция» посредством разработки учёных трактатов и принятием различных законодательных актов, регулирующих наиболее приоритетные общественные отношения, обусловил появление изначально неюридического понятия «полицейское право». Наука о полиции, вызванная к жизни политикой меркантилизма, столкнулась с изрядными трудностями нормативного свойства. В силу своей организационно-хозяйственной направленности она оказалась неприспособленной к систематизации накопившегося нормативного материала и его практическому применению. Для этого потребовалось использование юридического инструментария заимствованного из реципированного римского права, что впоследствии и привело к возникновению обособленной ветви юридической науки и самостоятельной юридической отрасли - полицейскому праву. С зарождением парламентаризма в XIX веке и установлением конституционной монархии, под влиянием идей о правовом государстве, направление деятельности полиции сосредоточилось на охране порядка и безопасности. Нормотворческим выражением этого процесса стали «Кодексы полицейских наказаний», послужившие прообразом нынешнего законодательства об административных правонарушениях.
Библиография
1.Maier H. Die дltere deutsche Staats-und Verwaltungswissenschaft. Mьnchen, 1980. S.4.
2.См.: Bluntschli J.C., Brater K.L.T. Deutsches Staats-Wцrterbuch. Stuttgart und Leipzig 1864. Achter Band. S. 128.
3.См.: Schreiber H. Urkundenbuch der Stadt Freiburg im Breisgau. I. Band. II. Abteilung. Freiburg im Breisgau, 1828. S. 251, 427.
4.См.: Luther M. Die Bibel oder die ganze Heilige Schrift des alten und neuen Testaments, nach der deutschen Ьbersetzung D. Martin Luthers. Breslau, 1817. S. 516; Ecclesiastes oder Prediger Salomonis. Wittemberg, 1560. S. 299; Grьndliche und erbauliche Auslegung des Psalters, wie auch des Predigas und hohen Liedes Salomonis. 1. Theil. Halle, 1741. S. 2211.
5.Luther M. Sдmtliche Schriften. Siebenter Teil, welcher die Auslegungen des Evangelisten Mattдi, Lucд und Johannis bis zum 14. Kapitel desselben enthдlt; herausgegeben von Johann Georg Walch, 1741. S. 70.
6.Der Zehende Teil der Bьcher des Ehrwirdigen Herrn D. Martini Lutheri, Nemlich, die herrliche Auslegung ьber das Erste Buch Mosi welches ein quel und ursprung aller Prophetischen und Apostolischen Schriften ist, von Anfang bis auf das XXV. Capitel, welcher Auslegung voller heilsammer Christlicher Lehre, der teaure Mann Gottes kurtz von seinem ende vollbracht. Wittemberg, 1558. S. XXLIII.
7.См. Hoffmann H. Wьrzburger Polizeisдtze. Gebote und Ordnungen des Mittelalters 1125 - 1495. Ausgewдhlte Texte. Wьrzburg, 1955. S. 182, 202.
8.См. напр.: Becher J.J. Politische Discurs von den eigentliche Ursachen des Auff-und Abnehmens der Stдdte, Lдnder und Republiken. 3. Auflage. Frankfurt am Main 1688. S. 90-97; Hempel B. Der Entwurf einer Polizeiordnung fьr das Herzogtum Saschsen-Lauenburg aus dem Jahre 1591. Frankfurt am Main, 1980.
9.См.: Policey-sambt andern Ordnungen und Edicten des Durchleuchtigen Hochgebornen Fьrsten und Herrn, Herrn Wilhelms Hertzogen zu Gulich, Cleue und Berge, Grafen zu der Marck und RauenЯberg, Herrn zu Rauenstein etc. Dьsseldorf, 1581. S. XXX-XXXI.
10.Eines Wohl-Edlen Hochweisen Raths des ?Heiligen Reichs Statt Augspurg Erneuerte Policey-Zierd-Kleider-Hochzeit-Kind Tauf-und Leich-Ordnung. Augspurg, 1683.
11.Op. cit., S. 8.
12.Reinking T. Biblische Policey. Frankfurt am Main 1653. S. 12.
13.См. Preu P. Polizeibegriff und die Staatszwecklehre. Gцttingen, 1983. S. 27.
14.Zedler J.H., v. Ludewig J.P., Ludovici C.G. Grosses vollstдndiges Universal-Lexicon aller Wissenschaften und Kьnste, welche bish?ero durch menschlichen Verstand und Witz erfunden und verbessert worden. Band 28. Halle und Leipzig, 1741. S. 1503.
15.Op. cit. S. 1507.
16.Белявский Н.Н. Полицейское право (конспект лекций). Юрьев, 1904. С. 13.
17.Дерюжинский В.Ф. Полицейское право. Пособие для студентов. С.-Петербург, 1908. С. 7.
18.Шеймин П. Учебник права внутреннего управления (полицейского права). Общая часть. С-Петербург 1891. C. 22.
19.По мнению Ю.Е. Аврутина и Ю.Н. Старилова террмин "Kamerallen" означает "наука государственного управления". См.: Аврутин Ю.Е. Истоки формирования института полиции и полицейского права. // Полицейское право. 2005. 1(1). Стр. 95; Старилов Ю.Н. Курс общего административного права. Т. 1. История. Наука. Предмет. Нормы. Субъекты. Москва, Издательство НОРМА (Издательская группа НОРМА-- ИНФРА М) С. 9.
20.См.: Humpert M. Bibliographie der Kameralwissenschaften. Kцln, 1937.
21.Gasser S.P. Einleitung zu den Oeconomischen Politischen und Cameral-Wissenschaften. Halle, 1729. Vorrede.
22.Ditmar J.C. Einleitung in die цkonomischen Policey-und Cameralwissenschaften. 6. Auflage. Frankfurt an der Oder, 1769. S. 18.
23.Op. cit. S. 154.
24.Op. cit. S. 144-145.
25.См. Zinke G.H. Cameralisten - Bibliothek. Leipzig, 1751. S. 316.
26.Op. cit. S.323, 327.
27.Jablonski J.T. Allgemeines Lexikon der Kьnste und Wissenschaften. Kцnigsberg und Leipzig, 1748. S. 838.