Есть основания ожидать, что под влиянием пандемии произойдут изменения в политических установках россиян: раздражение в отношении опрометчивых авторитарных решений, принимаемых отдельными российскими политиками, подрывает доверие к государству, но при этом поддержка самого авторитарного подхода к управлению и консервативных политических ценностей будет расти. Серия исследований показывает, что при росте воспринимаемой угрозы общество становится более готовым к отказу от свобод в пользу безопасности, гарантируемой государством (Doty et al., 1991; McCann, 1997; Wilier, 2004). Анализ реакции обществ на угрозы, связанные с изменением климата, природными бедствиями и эпидемиями в 1949-2016 гг., показывает, что интенсивность эпидемиологической угрозы снижает уровень прозрачности выборов, гражданских свобод и участия в политической жизни (Kusano, Kemmelmeier, 2020). Как показало экспериментальное исследование, проведенное в США и Польше, тревога по поводу пандемии COVID-19 провоцирует снижение толерантности к неопределенности, сдвиг к консервативным ценностям и поддержку авторитарных кандидатов в президенты (Karwowski et al., 2020).
Рекомендации для повышения жизнеспособности Российского общества в условиях пандемии
Использование одних лишь технических средств выявления и блокирования дезинформации и конспирологических теорий в условиях низкого доверия к государству может приводить к обратным результатам, подстегивая поляризацию, недоверие к власти, СМИ, интернет-компаниям и цифровым технологиям. Сомнительные посты можно не блокировать полностью, а автоматически снабжать тегом «может содержать ложные сведения», что, как показывают исследования, существенно снижает число дальнейших перепостов (Wang et al., 2019).
В одном из исследований было показано, что на соблюдение мер, направленных на борьбу с пандемией, сильнее всего влияют оценка риска, связанного с COVID-19, и доверие к науке, которое опосредует влияние других факторов, таких как консервативные политические взгляды, религиозность, вера в конспирологические теории и интеллектуальное любопытство (Plohl, Musil, 2020). Учитывая, что в России по разным оценкам от 30 до 38% взрослых не уверены в безопасности вакцинации (ВЦИОМ, 2019; Gallup, 2019), основные усилия необходимо сосредоточить на повышении доверия к ученым, врачам и руководителям системы здравоохранения. Необходимо расширить число волонтерских фактчекинговых сообществ в социальных сетях, сформировать круг экспертов, готовых в течение нескольких часов реагировать на появляющиеся в сети слухи квалифицированным опровержением.
Для противодействия стигматизации необходимо избегать обезличивания заболевших людей в новостных сводках, а также увязывания их с теми или иными социально-демографическими категориями. Вместо обозначения «случаи с COVID» или «шашлычники» необходимо рассказывать о «людях, заболевших коронавирусом». Недопустима публикация в открытом доступе информации о конкретном доме или подъезде, в котором проживают заболевшие люди. Вместо этого необходимо указывать и постоянно обновлять сведения о числе заболевших жителей по каждому микрорайону и округу города. Необходимо освещать личные истории заболевших людей и врачей, давать им возможность публично рассказывать о развитии ситуации, своих переживаниях, страхах и надеждах. От политики замалчивания страхов и предрассудков как можно скорее необходимо переходить к открытому обсуждению проявлений стигматизации и дискурса ненависти, для борьбы с которыми важно привлечь уважаемых людей искусства, религиозных деятелей, журналистов и блогеров.
Исследования показывают, что в том случае, когда нагнетание тревоги в отношении масштабных угроз вызывает ощущение беспомощности, это провоцирует защитные реакции, схожие с когнитивным диссонансом (Нестик, Журавлев, 2018). Противоречие между тревогой и кажущимся отсутствием возможности влиять на ситуацию разрешается за счет занижения вероятности риска и тяжести его последствий, а также использования стратегий депроблематизации: «пусть этим занимаются специализированные службы»; «это естественный процесс, который сам пройдет»; «есть более серьезные социальные проблемы, которые нужно решать» и т.д. В итоге запугивание приводит к обратным эффектам - вместо мобилизации общества на всеобщую борьбу с пандемией, оно усиливает отрицание ситуации, фатализм и недоверие к официальной информации.
Исследования показывают, что подчеркивание негативных последствий несоблюдения требований врачей и власти в условиях пандемии COVID-19 менее эффективно, чем призывы защитить близких и друзей. Так, в информационной кампании, направленной на повышение готовности граждан соблюдать правила социального дистанцирования, использовались утилитаристская и моральная стратегии. Для первой из них основными аргументами являлись негативные последствия неосторожного поведения. При второй моральной стратегии акцент делался на чувстве ответственности личности перед близкими и знакомыми людьми. Несмотря на то, что большинство участников исследования считали утилитаристские сообщения более эффективными, результаты экспериментов показали, что апелляция к чувству морального долга сильнее влияет на их поведение, чем указания на угрозу личному благополучию (Everett et al., 2020).
Для сокращения числа вторичных жертв в условиях пандемии необходимо использовать не штрафы за нарушение норм карантина, а стимулы к его соблюдению. Прежде всего, необходимо поддерживать сопереживание и разъяснять, как именно соблюдение карантина помогает человеку контролировать ситуацию. Как показало онлайн-исследование, проведенное на американской выборке, наибольший отклик получили сообщения с призывом оставаться дома из сострадания к людям, уязвимым в отношении COVID-19 (Blagov, 2020). В целом, соблюдение мер предосторожности в условиях пандемии оказалось прямо связано с доброжелательностью и добросовестностью, что может указывать на принципиально важную роль сострадания и самоэффективности, то есть убеждения личности в способности влиять на распространение болезни и вероятность собственного заражения.
Наше исследование, проведенное совместно с ЦСП «Платформа» и компанией OMI (N=1043) по квотной выборке среди жителей российских городов в мае 2020 г., показало, что предикторами соблюдения санитарноэпидемиологических правил в условиях пандемии являются доверие к социальным институтам, вера личности в свою способность защитить от заражения себя и близких, а также сопереживание другим (Исследование социальных эффектов..., 2020).
Полученные нами данные хорошо согласуются с данными, полученными в других странах. Так, исследование, проведенное в Китае, показывает, что убеждение в контролируемости угрозы COVID-19 позитивно влияет на психологическое благополучие и повышает готовность следовать правилам предосторожности (Li et al., 2020). Как оказалось, отказ от соблюдения правил предосторожности прямо связан с уверенностью в невозможности контролировать заражение. При этом испытуемые с низкой оценкой вероятности заражения COVID-19 склонны объяснять ее собственными характеристиками, такими как возраст и соблюдение гигиены, а респонденты, высоко оценивающие вероятность своего заражения, называют в качестве причин внешние обстоятельства - недостаточные действия властей, несоблюдение другими людьми правил гигиены и т.п. (Dunning, Pownall, 2020). Как показывают исследования, сострадание к заболевшим в сочетании с тревогой по поводу эпидемии повышает готовность к вакцинации и использованию дезинфицирующих средств (King et al., 2016), а также мотивацию к социальному дистанцированию в условиях пандемии COVID-19 (Pfattheicher et al., 2020).
С учетом результатов исследований психологических закономерностей отношения людей к эпидемическим угрозам, можно выделить две основные задачи частных и государственных информационных кампаний, связанных с COVID-19: поддержку веры людей в собственные силы и сопереживание другим. Во-первых, необходимо поддерживать уверенность граждан в том, что они могут повлиять на вероятность собственного заражения, защитить близких, повысить шансы на сохранение работы или новое трудоустройство. Во-вторых, требуются специальные программы, направленные на поддержку сопереживания, - не только заболевшим и врачам, но и другим людям, оказавшимся в трудных условиях - соседям, коллегам по работе или профессии; необходимо стимулирование участия пользователей социальных сетей в коллективных акциях социальной помощи.
Руководителям компаний, чьи сотрудники сейчас работают удаленно, необходимо регулярно проводить видеообсуждения не только рабочих вопросов, но и текущей ситуации, чтобы люди могли высказывать свои тревоги и надежды, убедиться в том, что компания о них заботится. Обмен эмоциями, который сопровождается переосмыслением групповых целей, облегчает конструирование членами группы позитивной идентичности, восстановление позитивного отношения к ней и миру после коллективной травмы (Rime et al., 2010).
При информировании граждан об имеющихся у государства возможностях поддержки нуждающихся не следует подчеркивать необходимость отказа от трат ради улучшения ситуации в будущем. Исследования в области психологии дисконтирования будущего показывают, что при отсутствии альтернативы «здесь и сейчас» люди склонны к более рациональным решениям (Berns et al., 2007). Иными словами, при разъяснении экономической политики государства нужно сравнивать суммы возможных субсидий и выплат через несколько месяцев и через год, а не противопоставлять выплату 10 тыс. рублей каждому взрослому сейчас и сокращающиеся возможности государственного бюджета в будущем.
Альтернативой алармизму в освещении ситуации СМИ, комментариях руководителей и экспертов должна стать логика позитивных целей: не снижение числа погибших, а число спасенных жизней и рабочих мест, примеры самоотверженности врачей, сопереживания, заботы друг о друге и социальной ответственности граждан, четкие инструкции исполнительной власти в сочетании с демонстрацией доверия к гражданам.
Необходимо публичное обсуждение будущего страны после пандемии в традиционных СМИ и социальных медиа. Уже сегодня необходимо широкое информирование граждан о плане выхода российской экономики из карантина, а также критериях, на основании которых будет приниматься решение о переходе от одной стадии плана к другой. Принципиально важно регулярно предоставлять информацию о меняющихся потребностях рынка труда, планируемых мерах поддержки граждан и предприятий, на основании которой люди, находящиеся в условиях самоизоляции, могли бы планировать различные сценарии своей дальнейшей жизни.
Список литературы
Бойко О.М., Медведева Т.И., Ениколопов С.Н., Воронцова О.Ю., Казьмина О.Ю. Психологическое состояние людей в период пандемии COVID-19 и мишени психологической работы // Психологические исследования. 2020. Т. 13. № 70. C. 1. URL: http://psystudy.ru/index.php/num/2020v13n70/1731- boyko70.html (дата обращения: 14.05.2020).
Исследование социальных эффектов пандемии COVID-19. Сводка#12. 26.05.2020. М.: ЦСП «Платформа», 2020. URL:
https://pltf.ru/2020/05/26/omi-i-platforma-sociologija-krizisa-3/ (дата доступа: 27.05.2020).
Лебедев А.Н. Психологическое состояние российского общества в свете макропсихологического подхода // Вестник Пермского университета. Серия: Философия. Психология. Социология. 2018. № 2(34). С. 243-251.
Нестик Т.А. Метакогнитивные функции персональной социальной сети // Экономические стратегии. 2013. № 5. С. 2-6.
Нестик Т.А. Социальная психология времени. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2014.
Нестик Т.А. Жизнеспособность группы как социально-психологический феномен // Жизнеспособность человека: индивидуальные, профессиональные и социальные аспекты. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2016. С. 176-192.
Нестик Т.А., Журавлев А.Л. Психология глобальных рисков. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2018.
Тарабрина Н.В. Психология посттравматического стресса. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2009.
Шкуренко О. Вирусные переживания и страхи в 10 графиках. Как СМИ освещают пандемию, что скупают и чего опасаются в России и за рубежом // Коммерсантъ. 21.03.2020. URL:
https://www.kommersant.ru/doc/4298561 (дата обращения 24.04.2020).
Юревич А.В. Опыт эмпирической оценки психологического состояния современного российского общества (анализ данных статистики) // Психологический журнал. 2019. Т. 40. № 5. С. 84-96.
Юревич А.В., Ушаков Д.В., Цапенко И.П. Количественная оценка
макропсихологического состояния современного российского общества // Психологический журнал. 2007. Т. 28. № 4. С. 23-34.
References
Ahmed F., Ahmed N., Pissarides C., Stiglitz J. Why inequality could spread COVID- 19 // Lancet Public Health. 2020. 2 April. URL: https://doi.org/10.1016/ S2468-2667(20)30085-2 (дата обращения 10.04.2020).
Ahorsu D.K., Lin Ch.-Y., Imani V., SaffariM., GriffithsM.D., Pakpour A.H. The Fear of COVID-19 Scale: Development and Initial Validation // International Journal of Mental Health and Addiction 2020. 27 March. URL: https://doi.org/10.1007/s11469-020-00270-8 (дата обращения 20.04.2020).
Ammerman B.A., Burke T.A., Jacobucci R., McClure K. Preliminary Investigation of the Association Between COVID-19 and Suicidal Thoughts and Behaviors in the U.S. 2020. 6 April. URL: https://doi.org/10.31234/osf.io/68djp (дата обращения 10.04.2020).
Berns G.S, Laibson D., Loewenstein G. Intertemporal choice - toward an integrative framework // Trends in Cognitive Sciences. 2007. № 11(11). P. 482-488.
Blagov P.S. Adaptive and dark personality traits in the COVID-19 pandemic: Predicting health-behavior endorsement and the appeal of public health messages // PsyArXiv Preprints. 2020. doi: 10.31234/osf.io/chgkn (дата доступа 20.04.2020).
Brooks S.K., Webster R.K., Smith L.E., Woodland L., Wessely S., Greenberg N., Rubin G.J. The psychological impact of quarantine and how to reduce it: Rapid review of the evidence // The Lancet. 2020. № 395. Pp. 912-920. doi: 10.1016/S0140-6736(20)30460-8.Chevallier C., Sijilmassi A., Safra L. Impact of COVID-19 exposure on punishment responsiveness // Psyarchiv. 2020. 7 April.
https://doi.org/10.31234/osf.io/jy97m (дата доступа 10.04.2020).
De Grada E., Kruglanski A. W., Mannetti L., Pierro A. Motivated cognition and group interaction: Need for closure affects the contents and processes of collective negotiations // Journal of Experiential Social Psychology. 1999. V. 35(4). P. 346-365.