Актан Абдыкалыков - режиссер-самоучка, проработавший до этого долгое время художником-постановщиком на национальной киностудии, и, усвоив все традиции советского кино, как режиссер сформировался уже в постсоветскую эпоху. Цельность натуры позволила автору трилогии сплотить на съемочной площадке дружную команду единомышленников и создать в своих фильмах своеобразный кинематографический мир. Мир одной темы - темы взросления деревенского подростка. Все действия неторопливо разворачиваются в типичном захолустье, и образ Кыргызстана - это образ страны людей симпатичных и по-деревенски простодушных. Эта тема наиболее удалась в творчестве Актана Абдыкалыкова и нашла высокое художественное воплощение в самой известной ленте трилогии - фильме "Бешкемпир". [3]
"Киргизское чудо" - явление в кинематографе Советской Киргизии конца 60-х годов. Политическая "оттепель" в СССР вызвала подъем республиканских кинематографий. "Пастбище Бакая" режиссера Толомуша Океева, "Выстрел на перевале Караш" Болота Шамшиева, "Трудная переправа" Мелиса Убукеева, "Материнское поле" Геннадия Базарова - эти и многие другие киноленты, снятые на рубеже 60 - 70-х годов, позволили заговорить о киргизском киночуде.
Автор определения Талип Ибраимов так классифицирует главные достижения кинематографа Эпохи: Актан, Марат, Эрнест… и другие.
Эрнест Абдыжапаров - кинорежиссер, сценарист активный участник республиканского кинопроцесса. Первый полнометражный фильм "Саратан" создан в 2004 году. Творчество режиссера развивается и не позволяет отнести его к законченным явлениям прошедшей Эпохи. "Саратан" - это больше сюжет, пластика не акцентирована. Метод интересен своим происхождением: является продолжением советского отношения к пластике, как к элементу выразительности, не имеющему самостоятельного значения.
Среди наград фильма "Бешкемпир" (1998), - "Серебряный леопард" кинофестиваля в Локарно (Швейцария) и Гран-при кинофестиваля "Евразия" в Алматы (Казахстан).
3. Миф, народность, катарсис
Фильм - типичная история первой любви, разочарований, душевных мук, утрат и приобретений. Герой повествования ничем не выделяется среди сверстников, он - неотъемлемая часть непритязательного мира сельской глубинки. Произведение наполнено лиричными воспоминаниями и личным жизненным опытом режиссера: старший товарищ-покровитель на велосипеде катает подружку; бабушка развязывает узелок-платочек со сбережениями и дает деньги на кино; открытый кинотеатр с обязательной индийской мелодрамой - место свиданий и знакомств. Кража яиц и спасение от пчел, улыбчивая девчонка и спущенные трусы, завистливый соперник и драка не на шутку.
Мизансцены "Бешкемпира" сцеплены между собой контрастными сопоставлениями и логично выстраивают продуманную драматургию. Старинные обряды - предыстория главного героя; беззаботные игры и дерзкие проказы сменяются трудовыми буднями нелегкого крестьянского быта; обряды проводов в последний путь - сценами юношеской любви. Жизненной убедительности фильму придает откровенность, а от натуралистичности спасает грубоватый крестьянский юмор. И здесь умелая игра контрастами: сценам детского онанизма "мешают" символы: то птица, причудливой красоты удод; то коровы, идущие с пастбища. Коровы - основа крестьянского благополучия - символически давят песочную женщину, рукотворную скульптуру полудетских вожделений. Сюжет немногословен, диалоги просто поясняют действие. И фильм - понятный всем без слов емкий и зримый миф детства, созданный в картине с завораживающей убедительностью. Фильм о детях не для детей: взрослые узнают себя и узнают Кыргызстан, как родственную по духу страну, и никому неизвестная деревушка наполняется вселенским очарованием.
Одним из несомненных достижений трилогии стала "реабилитация" патриархальной пластики. Одежды, лоскутные одеяла, утварь, неприкрашенные саманные фактуры и старинные обряды - весь антураж в фильме естественен, прочувствован, не кажется вычурным. Авторы лично знакомы с этими вещами, имеют с ними дело, понимают их значение и как пользы и как символа. Народность - это красота практичности, а соблюдение обрядов - достойное поведение духа в любых, подчас трагических, ситуациях.
Финал решен не как действие, не как диалог, - он решен как пластика и мог бы показаться скомканным, если бы не был так удачен. Используя картины причудливого переплетение рук в детской игре "волшебные нитки" и музыку, автор добился физического ощущения светлой поэзии. И становится понятным, зачем нужны откровенные сцены, зачем смерть и ощущение одиночества в конце. Это не бравирование, не крутизна режиссерских решений и не брутальная экзотика - все оканчивается торжеством творчества и любви! Финал - катарсис. Все легко поддается анализу, но кроме понимания есть ощущение чуда - крупной художественной удачи.
Простодушные персонажи и позитивный настрой станут ключом для понимания Эпохи, ее слабых и сильных сторон; найдут продолжение в ободряющих социальных роликах; будут востребованы в схемах предвыборных кампаний.
4. Официальный миф эпохи
Параллельно с работой над фильмами Актан Абдыкалыков снимает несколько короткометражных лент в жанре социальных роликов. Все они сделаны по одному шаблону: кинематографическая иллюстрация народной мудрости в виде пословиц и поговорок. Оптимизм здесь главное и случайный конфликт в виде несерьезного столкновения лишь предваряет светлый финал. Не донесут воду мальчишки - передерутся и разольют - если не мудрый старик и народный опыт таскать тяжелые ведра. Игра грозит перерасти в драку, и только веселая и символическая шутка, как часто и бывает, разряжает атмосферу. Семейную идиллию нарушает водка, пьянство - не социальное зло, а просто недоразумение мужа, отца и сына. Под возвышенную музыку, выстроившись углом, как аисты, бегут мальчишки по красивейшим горным лугам. [4]
Эти умилительные короткометражки были встречены политической элитой с воодушевлением; многие восприняли их как суть, квинтэссенцию, итог творчества режиссера. В общем, это была удачная трансформация творческих достижений фильмов трилогии, но художественные образы были очищены от сложностей и лишены драматизма. И именно эти идеализированные сюжеты выразили суть официальной идеологии Эпохи первого президента, сыграли огромную роль в становлении положительного имиджа страны. Здесь власть увидела свое отражение, образ, приемлемый для маленькой независимой республики, не эпический и не героический - он был бы смешон - а простодушный и симпатичный. Он символизировал оптимизм эпохи - мы хорошие, несмотря на некоторые преходящие и преодолеваемые - экономические, социальные - трудности. [5]
Действительность оказалась жестче: жизнь сама опрокинула эти надуманные построения и настоятельно требует другой трактовки. Наверное, бесхитростная мораль народных пословиц недостаточна в современном мире сложных взаимоотношений. Аксакалы не дадут совет по макроэкономике, и народная мудрость становится наследством, когда воспроизводится личным опытом современников. Социальные ролики и не ставили перед собой просветительские функции. Главные цели - презентационные - были выполнены, но интеллектуалы в самом Кыргызстане эти фильмы-агитки восприняли как утешение народа и убаюкивание власти. [6]
"Ырыс алды - ынтымак" (Согласие - залог успеха), "Алакандай элибиз, ынтымактуу бололу" (Буквально с ладошку наш народ, и жить надо в согласии), "Келечегинер кен болсун" (Широкой дороги в будущее), "Алда айланайындар ай" (Эх, горемычные, родные мои) и другие - фильмы 1996-1997 годов.
Скорее всего, подсознательно, такой образ нашел понимание и у населения республики и у зарубежных специалистов. Фильмы Актана Абдыкалыкова имели шумный международный успех.
Впоследствии было снято огромное количество социальных роликов и роликов предвыборных кампаний другими режиссерами на разные сюжеты, некоторые из них исповедуют иную стилистику, но в основном - все сделано в найденном, одобряемом, модном русле "бешкемпировщины". Различие в деталях и поэтому нет необходимости приводить другие примеры.
Искусство не решает проблем и часто их приукрашивает; приукрашивание - выполнение функций этических, и приветствуется любой властью. Но бывает достаточно просто создать эстетически полноценный образ и если это удается - возникает идеальный мир, который люди сами сумеют обжить и сделать действительностью. Герои фильмов Актана Абдыкалыкова - это герои патриархального мира, художественно освоенного всем искусством страны. Но это мир уходящий в прошлое. Так или иначе, в искусстве независимой республики придется осваивать город: принять не только новое мировоззрение - новые жизненные правила общежития; но и сформировать новое мироощущение - свою городскую культуру. Естественно, мы находимся в поле влияния мирового искусства, где постоянно презентуется множество вполне приемлемых решений. В городе мы под большим влиянием культурного пространства других стран. В современном мире в такой виртуализации нет ничего предосудительного (скорее это прогрессивная тенденция), но хотелось бы иметь и свою, эстетически полноценную, нишу в этом веере предложений. Фильм Марата Сарулу "Бурная река, безмятежное море" наиболее удачный проект в этом направлении. В 2004 году выходит последняя версия этого кинопроизведения.
5. Метаморфозы сакрального мифа
Сюжетная основа фильма - история трех братьев, у каждого из них своя позиция в жизни и свои проблемы, и они не находят общего языка. Но после вынужденной продажи отцовской оранжереи - для решения проблем запутавшегося в долгах младшего брата - возникает понимание, что в этом мире неустранимых противоречий их связывает нечто большее. Окончательно потеряв наследство, то, что связывало их формально, они осознают силу духовных уз, силу главного завета предков - необходимость строить, продолжать жизнь. Больно и горько, но от пуповины патриархальности придется отрываться. Как это сделать в современном мире черствости и эгоизма? Стремится посадить свой сад - призыв учиться жить в чужом и неприветливом окружении.
И художественная задача фильма - одушевить конкретную городскую среду; не туристические виды столицы, а повседневный антураж типичного горожанина. Для этого выстроен пластический ряд, придумана фантастика мифов-сновидений, и сделано это удачно. Неоконченная стройка кажется прекрасным местом для завораживающей сцены любовного свидания. Неприглядный подземный переход наполняется мистикой сцены с очками и "черным" персонажем. Заброшенная библиотека - символ крушения "самой читающей страны в мире" - уже элемент нового мифа, не патриархального. Отцовская оранжерея, девушка с павлиньим пером, крыша, дорога, весь визуальный ряд фильма - самая выразительная фактура города в нашем кинематографе. Это узнаваемый, но не реальный город - светлые пустые пространства в дурмане сна и наркотиков - в результате придуманных, искусно сочиненных видов, обладает завораживающей образной силой.
Лейтмотивом через весь фильм проходят знаки разрушения: старая испорченная фотография братьев, недолгая жизнь песочных замков возле моря, опустевшая оранжерея. Тема крушения традиций - любимая в отечественном искусстве - постепенно становится темой метаморфозы вещей. Получилось именно то, что нужно: на месте старой эстетики возникает новая, где есть и романтика перемен, и скрытый сентиментализм, и неизбежный городской скепсис, и гуманизм без пафоса. Полет страницы никому ненужной книги, в виде самолетика, одиноко белеющего на фоне городской застройки, - символ умения жить в тесноте и эмоциональном одиночестве.
"Бурная река, безмятежное море" становится альтернативой официальной линии. Если образы кинотрилогии Актана Абдыкалыкова были восприняты как народные, то пластика фильма Марата Сарулу, кажется, не имеет под собой реальной почвы и является больше порождением идеи. Но это и есть образ нашего современника, ввергнутого внешними обстоятельствами в перманентные маргиналы. Формирование образа страны всегда будет находиться между процессами унификации и поиском самобытности. И фильм Марата Сарулу совершенно точно трактует процесс обретения своего облика, как поиск новой духовности.
6. "Немое" кино
В последней ленте трилогии Актана Абдыкалыкова - "Маймыл" (2001 год) - действие происходит в поселке городского типа, рядом с железнодорожными путями. Герой подрос, и его терзают нешуточные страсти подросткового периода. Бесцельное времяпровождение, игры похожие на скабрезные анекдоты; друзья детства становятся наркоманами, женщина из песка "оживает" в нетрезвую девушку сомнительного поведения, а отец оказывается элементарным пьяницей. Как насмешка (или надежда) - не символ государственности и традиций - красный лоскутик трепыхается на дрезине.
Фильм мог бы стать критикой официальной линии, выражением неуверенности в декларируемом процветании. Но в искусстве побеждает художественность, а не позиция. Использованы те же приемы чередования пластических мизансцен, но здесь неторопливость становится натянутостью, безыскусность превращается в бездушие, неинтересные люди киноповести не вызывают сочувствия. Конфликт не драма, а дебош алкоголиков; юмор напоминает устаревший анекдот; на пожаре не катарсис - плачет пьяными слезами потаскушка. Режиссер попробовал расширить мир патриархальной глубинки - и не сумел: в показе неприглядной действительности не хватает подлинности. И единственный глубокий и трогательный персонаж - девушка-стрелочник с уродующим лицо родимым пятном. Эта сюжетная линия поражает мощным потенциалом, который не был использован в полную силу.
Тема ухода патриархального мира в фильме "Пастбище Бакая" Толомуша Океева, снятого в 1966 году, решалась как гармония, как светлая трагедия: юный герой, после щемящей сцены прощания, радостно скачет в город - в новый и уже близкий, желанный ему мир. Но этот образ не был продолжен: не был решен в традиционном искусстве Кыргызстана как сюжет, как интересные диалоги, как область интеллектуального общения. И теперь его еще предстоит осваивать. [7] Герой последнего фильма трилогии Актана Абдыкалыкова тоже уезжает из местечка, но уже без радости, без надежды. Город трактуется в нашем искусстве как ущербный мир меркантилизма и низменных пороков, как отход от народности и забвение патриархальной духовности; и такая ритуальная критика уже неубедительна: становится общим местом и крайне вредной позицией.
В фильме "Бешкемпир" пластика опиралась на народную мифологию, и идейная основа была понятна всем без слов. В "Маймыле" одна пластика уже не создает душу фильма, и отсутствие полновесной словесной составляющей (в сценарии, в диалогах, в контексте) стало угрожающим фактором - угрожающим художественности. Это не немое кино в его классическом варианте - оно действительно немо. Нечего сказать - нет новых, интересных, оригинальных, позитивных идей. В рекламе национальной валюты балерина Бибюсара Бейшеналиева уже безнадежно больна; разговаривает с министром культуры, смотрит фильм, где танцует, и произносит:
Боже мой, как меня убеждали: "Брось театр - будешь жить". А я только на сцене и жила!
И заплаканное, исковерканное страданием лицо актрисы одухотворено трагической красотой слов.
Удачная работа с текстом указывает на возможный выход из тупика. Глупо все время надеяться на гениальные пластические решения, подобные финалу фильма "Бешкемпир". Новые визуальные образы необходимо будет подтверждать, поддерживать, одухотворять новыми словами с новым, более глубоким и точным, пониманием действительности. [8]
В Советском Союзе мы опирались на образ города, созданный всем искусством державы. Казалось, так будет всегда, такая ситуация всех устраивала, все мы были немного "афонями" или "бузыкиными".
Парадоксально, что в издании по визуальной культуре приходится сетовать на нехватку слов: беллетристики и философии. Мы не просто смотрим - мы воспринимаем: вспоминаем аналогии, просчитываем логику, опираемся на миф. Если этого не происходит, пластика не воспринимается, не остается в душе, не становится символом - остается видимостью. В этом издании выделена визуальная составляющая культуры и это отражает реалии нашей культуры, специфику ее развития в условиях двуязычия. При выделении части всегда страдает общее и это тоже характеристика Эпохи. Эпоха в основном была визуальной из-за невнятной политики в области словесной культуры, говоря шутейно - необходимо было продолжать преодолевать устное народное творчество, осваивая записанные смыслы. Билингвизм не в одновременном использовании на бытовом уровне двух языков - в удвоении силы одного языка опытом другого. Есть надежда, что переход русского языка в разряд экономических факторов решит эту проблему.
7. Реклама страны
Современный бизнес и аудитория делает рекламу лидером визуального окружения. В постсоветских государствах с разной степенью успешности используют этот потенциал для реализации социальных и культурных проектов. Частично это связано с приходом в рекламный бизнес профессиональных кинематографистов, которые пытаются приспособить новую область к своему "киношному" образованию. Со временем чистые маркетинговые технологии фактически повсеместно вытеснили линию "идейной рекламы". В Кыргызстане этот феномен продолжается в ряде проектов студии "Ордо", наиболее успешные из них: серия о национальной валюте и рекламная кампания напитка "Шоро". Нестандартная видеопродукция становится заметным явлением Эпохи, где авторы, наряду с рекламой товара, рекламируют страну.