Как следует из материалов дела, П. взял калькулятор с прилавка в тот момент, когда продавец отвернулась и не видела его действий, после чего он сразу ушел, никаких окликов не слышал. И даже если лицо ошибочно считает, что совершает хищение тайно, хотя в действительности его действия замечены потерпевшим или посторонними лицами, то содеянное нельзя считать грабежом. Изъятие имущества при таких обстоятельствах квалифицируется как кража.
Согласно постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 г. № 29 лицо, совершающее грабеж, сознает, что присутствующие при этом лица понимают противоправный характер его действий независимо от того, принимали ли они меры к пресечению этих действий или нет (п. 3).
Поэтому, при разграничении кражи и грабежа следует учитывать все конкретные обстоятельства дела в совокупности, исходить не только из объяснений виновных, которые часто стараются скрыть наличие умысла на грабеж, но и из объективных данных, характера их поведения до и в момент похищения имущества.
Ошибки, связанные с разграничением смежных составов преступлений, достаточно распространены.
Приведем пример неверной, на наш взгляд, квалификации общественно опасных действий К. и Б. по п. «а» ч. 2 ст. 161 УК РФ как грабежа, совершенного группой лиц по предварительному сговору. Согласно материалам уголовного дела К. и Б. вступили в преступный сговор с целью совершения хищения чужого имущества. Во исполнение задуманного названные лица, находясь в г. Москве на проспекте Мира, в районе дома 121, подошли к ранее незнакомому им г-ну А., у которого К. попросила мобильный телефон, чтобы позвонить. После передачи ей телефона марки «Моторола» стоимостью 2500 рублей она скрылась, пока Б. отвлекала внимание потерпевшего разговором.
Квалификацию вышеописанных действий как грабежа считаем неправильной, так как сами виновные лица не совершали открытого хищения. Это подтверждается тем, что завладение вещами осуществлялось незаметно для потерпевшего: его отвлекли разговором, и он не осознавал факта завладения имуществом в процессе совершения хищения. Телефон он передал К. исключительно для временного пользования, только для того, чтобы с него позвонили. У виновных же было совершенно другое намерение. Просьба сделать звонок с чужого телефона явилась способом, облегчающим доступ к имуществу. Они злоупотребили доверием и обманули потерпевшего.
Данные об осознании факта завладения телефоном иными лицами в материалах дела отсутствуют. Таким образом, хищение было совершено тайно. Следовательно, действия К. и Б. необходимо было квалифицировать по ст. 158 УК РФ как кражу.
Б.В. Волженкин, в частности, отмечает, что соисполнителями хищения с проникновением в жилище следует признавать и того, кто выносил вещи из квартиры, и того, кто оставался на лестничной площадке, обеспечивая безопасность соучастников.
А.Н. Игнатов признает соисполнителем и лицо, которое открывает отмычкой замок квартиры, и лицо, проникающее в квартиру и забирающее ценности, и лицо, стоящее на страже у лифта.
По мнению B.C. Комиссарова, при совершении хищения соисполнителями являются: лицо, находящееся на страже, обеспечивая тем самым тайность изъятия имущества; лицо, взламывающее дверь квартиры, а также лицо, изымающее имущество.
Мы солидарны с той точкой зрения по рассматриваемому вопросу. Стояние на страже, отвлечение внимания потерпевшего разговором не входит в объективную сторону ни кражи, ни грабежа, поэтому не может быть признано исполнением преступления. Следует также согласиться с Г.В. Вериной в том, что признание подстраховывания соучастников от возможного обнаружения совершаемого ими преступления - пример расширительного толкования действий исполнителя и должно квалифицироваться как пособничество в совершении кражи, грабежа и разбоя, в связи, с чем в Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 29 от 27 декабря 2002 г. «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» необходимо внести соответствующие коррективы.
Вопрос уголовно-правовой оценки приведения лица в беспомощное состояние путем введения в организм потерпевшего против его воли или путем обмана сильнодействующих, ядовитых или одурманивающих веществ, а также веществ, не представляющих опасности для жизни или здоровья, длительное время дискутируется в специальной литературе.
Р.Д. Шарапов подчеркивает, что квалификация содеянного как насильственный грабеж, в частности, исключается только тогда, когда приведение потерпевшего в бессознательное состояние путем введения в организм сильнодействующих или одурманивающих средств, не опасных для жизни или здоровья, является средством совершения хищения, способ которого отвечает всем признакам кражи.
С позиции единообразия применения уголовного закона считаем целесообразным закрепление в ст. 162 УК РФ в качестве конструктивного признака грабежа использование беспомощного состояния, вызванного введением в организм потерпевшего против его воли или путем обмана вещества, не представляющего опасности для жизни или здоровья, и в качестве квалифицирующего признака данного состава преступления - соответственно, сильнодействующего, ядовитого или одурманивающего вещества, опасного для жизни или здоровья.
Белорусский и латвийский законодатели уже отказались от понятия насильственного грабежа, признав насилие категорией только разбоя (ст. 27 УК Республики Беларусь и ст. 176 УК Латвийской Республики). Данное решение представляется оправданным. Оно подчеркивает специфику и повышенную степень общественной опасности насильственного хищения. Полагаем, есть смысл, отмеченный позитивный международный опыт использовать в российском правотворчестве. Насилие в таком случае явится признаком, определяющим форму хищения, а его степень позволит дифференцировать ответственность в рамках статьи уголовного закона.
Поскольку мы солидарны с приведенной точкой
зрения, считаем необходимым исключить из ст.161 УК РФ квалифицирующий признак
«применение насилия, не опасного для жизни или здоровья, либо угроза применения
такого насилия» и закрепить его в ч. 1 ст. 162 УК РФ. Таким образом, степень
насилия будет влиять на дифференциацию ответственности в рамках состава
преступления «разбой».
2.2 Квалифицирующие и особо квалифицирующие признаки грабежа
грабеж признак уголовный законодательство
Как известно, основу для организации борьбы с рассматриваемым преступлением составляют положения ст. 161 УК РФ, предусматривающей ответственность за грабеж, то есть открытое хищение чужого имущества; и такие квалифицирующие признаки соответствующего состава преступления, как совершение грабежа группой лиц по предварительному сговору (п. «а» ч. 2 ст. 161 УК РФ) и совершение грабежа организованной группой (п. «а» ч. 3 ст. 161 УК РФ).
Уголовно-правовой характеристике грабежа посвящен значительный массив специальной литературы, общий вывод из анализа которой состоит в том, что в целом криминализация грабежа и ее техническое оформление в действующем уголовном законодательстве проведены на достаточно высоком уровне, а сама уголовно-правовая норма (ст. 160 УК РФ) не требует серьезного реформирования. В известной степени это избавляет нас от необходимости дополнительного изучения общих проблем, понимания данного состава преступления. Вместе с тем, проведенное исследование позволило выявить некоторые острые ситуации, свойственные уголовно-правовой оценке групповых грабежей непосредственно на практике. Их анализу мы и уделим основное внимание в последующем изложении.
Согласно опросу сотрудников правоохранительных органов, наибольшие сложности в квалификации групповых грабежей вызывают следующие вопросы (рейтинг в процентах от числа опрошенных, указавших на наличие затруднений):
квалификация группового грабежа в ситуации, когда отдельные члены группы не подлежат уголовной ответственности (79%);
понимание предварительного сговора (76%);
разграничение группового грабежа и грабежа, совершенного при сложном соучастии (74%);
отграничение группы лиц по предварительному сговору от организованной группы (74%).
Надо признать, что эти проблемы свойственны не только квалификации групповых грабежей, но и многих иных преступлений, носят всеобщий характер, в связи, с чем их решение имеет большое значение для совершенствования всей правоприменительной практики.
Совершение преступления группой лиц по предварительному сговору является одной из форм соучастия в преступлении. В силу этого, вполне закономерно, что на квалификацию таких преступлений должны распространяться общие признаки соучастия, зафиксированные в ст. 32 УК РФ; в том числе признак совместного совершения деяния двумя или более лицами, то есть, с точки зрения закона (ст. 19 УК РФ) физическими вменяемыми лицами, достигшими установленного возраста.
Закономерно в связи с этим Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 29 от 27 декабря 2002 г. «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» указывает: «В случае совершения кражи несколькими лицами их действия следует квалифицировать по признаку «группа лиц», если в совершении этого преступления совместно участвовало два или более исполнителя, которые в силу статьи 19 УК РФ подлежат уголовной ответственности за содеянное». Это требование в силу принципа законности и единообразия судебной практики в полной мере применимо не только к квалификации кражи, но и к квалификации любого иного преступления, совершенного группой лиц или группой лиц по предварительному сговору.
Однако практика свидетельствует об обратном. В ряде решений по конкретным уголовным делам Верховный Суд РФ определил, что преступление признается совершенным группой лиц по предварительному сговору, если в нем участвовали лица, заранее договорившиеся о совместном его совершении, независимо от того, что некоторые из участвовавших не были привлечены к уголовной ответственности в силу недостижения возраста уголовной ответственности или ввиду невменяемости. Такой подход стал в настоящее время нормой. В исследованных нами уголовных делах о групповых грабежах его реализация имела место в 6 % случаев.
Так, например, приведем соответствующий пример из судебной практики.
Кузнецов Г.А. и Ватаман Е. (каждый) совершили грабеж, то есть открытое хищение чужого имущества, группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья.
Так, Кузнецов Г.А. и Ватаман Е., в неустановленное время, но не позднее, вступив между собой в преступный сговор на совершение открытого хищения чужого имущества, группой лиц по предварительному сговору, с целью получения материальной выгоды, в период времени с 04.00 до 07.00, находясь вблизи магазина «Дикси», действуя совместно и согласованно, по предварительному сговору, согласно распределения ролей, применив к потерпевшему К. насилие, не опасное для жизни и здоровья, выразившееся в нанесении множественных ударов ногами и руками в область тела и головы К., чем причинили ему кровоподтеки век обоих глаз, кровоподтеки по передней и задней поверхностям грудной клетки, травматический отек, ссадину мягких тканей носа, ссадины слизистой оболочки верхней и нижней губы, которые, согласно заключению эксперта, как в своей совокупности, так и каждое в отдельности, не повлекли за собой расстройства здоровья и по этому признаку не расцениваются как вред здоровью, тем самым, лишив своими действиями К. возможности сопротивляться, открыто похитили принадлежащее ему имущество, а именно: планшетник стоимостью 25500 рублей, зарядное устройство от планшетника стоимостью 1500 рублей, мобильный телефон «Samsung» стоимостью 13000 рублей, денежные средства в сумме 3000 рублей, сумку из кожзаменителя стоимостью 1500 рублей, ключи от квартиры стоимостью 1000 рублей, а также нож-мультитул, USB кабель, три пластиковые карты банка, паспорт гражданина РФ, не представляющие материальной ценности, на общую сумму 45500 рублей, причинив потерпевшему материальный ущерб на вышеуказанную сумму, после чего с похищенным имуществом с места преступления скрылись, распорядившись им по своему усмотрению.
Обвинение, с которым согласились подсудимые Кузнецов Г.А. и Ватаман Е., обоснованно и полностью подтверждается доказательствами, собранными по уголовному делу.
При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что вина Кузнецова Г.А. и Ватамана Е. в совершении инкриминируемого им преступления полностью доказана и квалифицирует действия каждого по ст.161 ч.2 п.п.«а,г» УК РФ, так как они совершили грабеж, то есть открытое хищение чужого имущества, группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья.
Учитывая конкретные обстоятельства дела, данные о личности подсудимых Кузнецова Г.А. и Ватамана Е., имеющих постоянное место жительства на территории РФ, их отношение к содеянному, мнение потерпевшего, а также учитывая вышеизложенные смягчающие наказание обстоятельства и отсутствие отягчающих, суд приходит к выводу, что исправление подсудимых возможно без изоляции от общества и при назначении наказания в виде лишения свободы применяет ст.73 УК РФ и не назначает им дополнительное наказание в виде штрафа и ограничения свободы.
Представляется, что здесь налицо серьезная проблема, связанная с противоречивостью судебной практики и недостаточной теоретической проработанностью вопроса. Мнение опрошенных практических работников в части ее решения разнится: 79% соглашаются с устоявшейся судебной практикой, тогда как оставшиеся 21% считают ее не соответствующей закону. Нет единства и в научном сообществе. А.И. Бойцов категорично заявляет о том, что с позиций учения о соучастии недопустимо квалифицировать в качестве группового преступление, совершенное субъектом в сговоре с лицом, не подлежащим уголовной ответственности, поскольку «фактически имевший место сговор с таким лицом нельзя признать юридически значимым». В тоже время В.В. Векленко, напротив, соглашается с позицией судебной практики, хотя и признает, что в анализируемой ситуации отсутствуют признаки соучастия в преступлении.
На наш взгляд, каждое из предлагаемых решений небезупречно. Решение рассматриваемого вопроса должно основываться на двух тезисах: во-первых, признак «группа лиц по предварительному сговору» в ст. 161 УК РФ (и в иных статьях Особенной части уголовного закона) не может означать ничего иного, кроме формы соучастия в преступлении, в связи, с чем и анализироваться должен через призму содержания этого уголовно-правового института; во-вторых, оценка участия двух лиц в преступлении с позиций соучастия не может и не должна «замыкаться» на анализе лишь одного, так называемого количественного признака соучастия (число участвующих лиц), она с необходимостью предполагает учет иных признаков соучастия, и в первую очередь, признака совместности действий этих двух лиц.
Совместность - ключевой признак, на основании которого действия субъекта преступления и лица, не подлежащего уголовной ответственности, могут быть оценены по правилам соучастия.
Если лицо, обладающее признаками субъекта преступления, склоняет или оказывает помощь в совершении преступления другому лицу, не обладающему признаками субъекта, и при этом само не принимает участия в исполнении объективной стороны данного преступления, то объективно мы имеем дело с субъектом - подстрекателем (пособником, организатором) и несубъектом -исполнителем. Согласно учению о посредственном причинении вреда, лицо, обладающее признаками субъекта, в данном случае признается исполнителем преступления. Получается, что оно одновременно выполняет две роли в преступлении: подстрекателя (пособника) и исполнителя. А согласно устоявшимся представлениям такое лицо должно нести ответственность лишь за исполнительские действия, поскольку они как бы «поглощают» собой действия подстрекательские (пособнические, организаторские). В силу этого при использовании не подлежащего уголовной ответственности лица для совершения преступления соучастия не создается, виновный несет ответственность за преступление, совершенное в одиночку (использование лиц, не подлежащих уголовной ответственности при совершении преступления может быть в данном случае признано обстоятельством, отягчающим уголовное наказание).