В книге «Юм» Stroud, Barry., Hume. London, Routledge and Kegan Paul, 1977 Барри Страуд следует двум основным идеям Смита: решающее влияние на Юма оказали идеи Ньютона и Хатчесона. Вместе с тем он большее внимание уделяет именно «ньютоновскому» или экспериментальному характеру его теории. Страуд пишет: «Юм считал, что мы можем понять природу человека только путём определения истоков различных мыслей, чувств, и реакций внутри знакомого мира. Абстрактным изучением «смыслов», «понятий», и «принципов» нужно заниматься только в той мере, в какой они могут быть обоснованы тем, что люди на самом деле думают, чувствуют, и делают в жизни» Там же, с. 222. Таким образом, Страуд подчёркивал, что дискредитация Юмом рационалистских теорий подчинена более серьёзной задаче - отстоять свою радикально натуралистическую программу. Поэтому каждый шаг философии Юма Страуд разделял на «негативную» фазу (показывающую несостоятельность рационалистского подхода) и «позитивную» фазу (защита его собственных взглядов). К примеру, развенчание Юмом целерациональной схемы действия (предполагающей контроль разума над чувствами), ведёт к пониманию того, что разум не может быть ни мотивом для действия, ни действовать на аффект. Такой вывод, согласно Страуду, хоть и не ставит чувство выше разума, но показывает контраст чувства и разума, указывая на то, что верования не могут рассматриваться как разумные или неразумные. Иными словами, они не имеют к разуму (в его традиционном картезианском понимании как отдельной и свободной от импульса способности) никакого отношения.
Работа Джона Макки «Моральная теория Юма» Mackie, John Leslie., Hume's moral theory. Routledge. 1980, наравне со Страудом и Смитом, давно стала классикой в изучении философии Юма. Макки берёт за основу тезис Юма о подчинённости разума аффектам. Вся нравственность покоится на удовольствии или страдании, которое мы получаем, наблюдая поступки других. Но объективность, которую мы приписываем ей, исходит от нас самих. Макки утверждает, что в теории Юма, все добродетели искусственны, а вся мораль - продукт социального развития. Это ведёт к заключению, что все моральные суждения ошибочны и фальшивы. То, что даёт им силу (благодаря чему мы верим в нерушимость моральных норм), так это наше естественное желание видеть в них предписывающий характер. Моральным суждениям свойственно приписывать фиктивное качество поступкам - они суть проекция наших чувств на действия других. Фиктивны они потому, что люди вырабатывают нравственную оценку под влиянием общественных норм и требований конкретного социума. Силу морали дают общепринятые правила поведения, а люди лишь выражают эти правила в суждениях. Трактуя Юма, Макки часто пользуется собственной теорией, проповедующей отсутствие объективных ценностей. Поэтому ему свойственно больше критиковать мораль как таковую, а не сами ошибочные убеждения людей, на что Юм вряд ли решился.
Попытку систематизировать мысль Юма предпринял Джон Брик в работе «Сознание и мораль: исследование моральной психологии Юма» Bricke, John., Mind and morality: an examination of Hume's moral psychology. Oxford university press. 1996. Центральной идеей Брика характеризующей нравственную философию Юма, является понятие «конативизма» или основание действия в той роли, которую играет желание для мотивированного поведения. Это плотное по изложению исследование строится как череда аргументов отстаивающих желание как необходимый компонент мотивации, а также, отвергающих когнитивизм или теорию, что моральные высказывания подлежат поверке на истинность и ложность. Брик берёт за основу идею Юма, что аффект есть «первичное данное» не содержащее в себе никакого «представительствующего качества», т.е. не репрезентирующее мир. Если убеждения могут быть оценены с точки зрения их соотношения с миром (или с точки зрения их правильности или неправильности), то аффект есть просто то, что мы чувствуем по отношению к миру - он является психологическим состоянием, чья связь с миром зиждется на цели своего удовлетворения. Таким образом, желанию свойственно локализовывать себя по направлению «мир-к-сознанию», а убеждение (поскольку оно эвалюативно-ценностное) локализует себя в направлении «сознание-к-миру». Далее, Брик защищает «расширенный моральный конативизм» Там же, с. 156 или позицию, что желание центрально не только для действия, но также, для морального действия и оценки (включая и запрос на справедливость). На протяжении всей книги Брик пытается по возможности нивелировать юмовский «психологический атомизм», сознаваясь, что сам он часто даёт лишь «идеализацию» его теории. Но именно благодаря этому, исследование становится ещё богаче на темы, дающие свежее и целостное видение нравственной теории Юма.
Защите аргументов Юма против роли разума в мотивации посвящен анализ Дэниела Шоу развитый им в работе «Разум и чувство в теории действия и моральной философии Юма: юмовская разумная страсть» Shaw, Daniel., Reason and feeling in Hume's action theory and moral philosophy: Hume's reasonable passion. Edwin Mellen press. 1998. Основа исследования в разборе «спокойных» аффектов или чувств, которые, как говорил Юм, люди «легко принимают за решения разума». Шоу следует за Юмом, говоря, что в обыденной жизни спокойные аффекты дают ошибочную картину мотивации и настаивает на первенстве аффекта для производства действия. Даже в тех случаях, когда нам кажется, что чувства не задействованы в принятии решения, нами всё равно движет «общее стремление к добру и отвращение от зла». Спокойное качество аффекта мы приписываем силе духа. Шоу утверждает, что спокойные аффекты должны быть поняты как «неактуализованные диспозиции» к желаниям, которые человек мог бы иметь, если бы осмыслил объекты их вызывающие. Более того, диспозиции также могут стать причиной поведения, несмотря на их неактуализованность. Поскольку диспозиции подразумевают наличие чувств, вся мотивация покоится на чувстве. Автор тщательно аргументирует антирационалистическую позицию Юма и подкрепляет ее интересными примерами.
Исследование Говарда Маунса «Натурализм Юма» Mounce, Howard., Hume's naturalism. Routledge. 1999 раскрывает конфликт эмпиризма и натурализма в Юмовской философии. Для Маунса, взгляд на Юма как на позитивиста исходил из трактовки его философии как «научно-натуралистической» или теории пытающейся рассматривать человека в свете понятий науки Ньютона. Подобный натурализм есть позиция, что «реальность соизмерима с природой» Там же, с. 9 ибо природа сразу определяется как объект изучения физики. Маунс считает, что позицию, на которой действительно находится Юм (не сознавая этого), можно назвать «эпистемологическим натурализмом» или «Шотландским натурализмом». Такая позиция берёт не понятия, а только метод Ньютона - ограничивать исследование «явлениями», а не «сущностью» и сводить феномены природы человека к минимуму простых и общих принципов. Этот натурализм принимает границы разума как необходимые для практики и действия, ибо всё наше знание зависит от чувств и естественных верований, которые выходят за границы чисто эмпирического знания. Работа Маунса ясно прослеживает конфликт в философии Юма между его эмпирическими допущениями (или атомистической картиной ума отчасти порождённой «механицизмом» Ньютона) и общими способностями природы человека (воображением и привычкой), показывающих себя по отношению к миру как интенциональные качества.
«Лекции по истории моральной философии» Rawls John., Lectures on the history of moral philosophy. Harvard university press. 2000 Джона Роулза также могут считаться серьёзным вкладом в освещение юмовского натурализма. Философия Юма есть соединение скептической рефлексии и естественных склонностей. Скептицизм, даже если его выводы правильны, может сохраняться при допущении единственно мыслящего «я». Но даже после разрушения общепринятых методов мышления, он не может не натолкнуться на психологические силы привычки и воображения, восстанавливающие наши верования не абстрактно, а в простом действии. Скептицизм, таким образом, укрепляет наш моральный характер и является неотъемлемой частью юмовского «психологического натурализма». Он позволяет нам понять, принять, и разделить с другими людьми нормы и формы поведения в обществе как допустимые, одновременно оставляя скептическую рефлексию, с тем, чтобы сохранять нажитый опыт, и одновременно, проверять любой новый метод на его пригодность. Именно поэтому разум психологически подчинён аффектам и лишь направляет и модифицирует их. Роулз считает, что целью Юма было показать мораль как естественный факт, который может быть объяснён людскими интересами и потребностью в обществе.
Аннет Байер - одна из самых преданных интерпретаторов Юма. Её работа «Развитие чувств: размышления о «Трактате» Юма» Baier, Annette., A Progress of sentiments: reflections on Hume's Treatise. Harvard university press. 1991, имеет целью раскрыть его главное произведение не по обычно принятым разделам (причинность, существование, свобода воли и т.д.), а как единое целое. Её разбор выявляет две основных связанных темы: «Трактат» есть поиск норм, которые смог бы принять рефлексирующий натуралист, и попытка сделать разум чувственным. Общая картина сознания не механистична, а социальна. Байер утверждает, что у Юма не один, а три вида ассоциации - между идеями, между страстями, и между людьми. Каждая книга «Трактата» есть поиск ментальных операций, которые могут, как писал Юм, «выдержать самоиспытание» на стабильность и непротиворечивость. Наше причинное мышление, аффект гордости, и моральное чувство проходят этот тест. Затем привычки развиваются и трансформируются в нормативные правила - косвенный аффект (например, гордость) стабилизируется другими людьми с тем же аффектом; моральная оценка качеств характера корректируются и стабилизируются (благодаря симпатии) перспективой других людей. Таким образом, одобряются только разделённые с кем-либо привычки. Несоциализованный разум первой книги «Трактата», говорит Байер, начинался как «феноменальный призрак», а к концу, обрастая аффектами и проходя через горнило симпатии, развился в чувственное свойство людей. Поэтому «Трактат» есть прослеживание «причинных зависимостей» (идей от впечатлений, разума от аффектов, морали от общества) становящихся нормами благодаря обоснованию в рефлексии. Книга Байер настолько же сложна, насколько и оригинальна. По масштабу и владению инструментарием юмовской философии равных ей исследований нет. Здесь стоит также сказать о книге «Люди и страсти: эссе в честь Аннет Байер» Persons and passions: essays in honor of Annette Baier. University of Notre Dame press. 2005, которая является сборником статей коллег и учеников Байер, испытавших влияние её интерпретаций. В частности, собрание содержит интересный разбор Лили Аланен Там же, с. 117-142, отстаивающий позицию, что Юмовские аффекты являются сложными интенциональными состояниями, а также, прекрасный анализ Дональда Эйнсли Там же, с. 143-173 посвящённый социальному измерению концепции симпатии.
Традиционно, позицию Юма относительно свободы и необходимости принято считать «классическим компатибилизмом» или взглядом, что моральная ответственность совместима и, более того, требует причинной детерминации добровольных действий. Исследователь Пол Рассел утверждает, что рассматривать Юма в таком ключе, значит упустить натуралистическое объяснение морального чувства в его нравственной теории. В работе «Свобода и моральное чувство: как Юм натурализовал ответственность» Russell, Paul., Freedom and moral sentiment: Hume's way of naturalizing responsibility. Oxford university press. 1995, он пишет, что Юма интересует не концептуальный анализ свободы и необходимости, но реальные ситуации и условия нашего одобрения или порицания. Именно игнорирование реального контекста теории Юма, которым была «наука о человеческой природе» привело к тому, что его взгляды появились в учебниках позитивистов. Позиция Юма воспринималась односторонне потому, что многие учёные полагали его теорию моральной ответственности как сводимую к свободе спонтанности. На самом деле, для Юма, людей можно считать ответственными за недобровольные чувства и установки также как и за добровольные действия. Объектом нашей оценки другого всегда есть его естественный характер, который мы выводим из поступков, а поступки мы естественно приписываем мотивам. Рассел утверждает, что натуралистическая позиция Юма покоится именно на тезисе соединения мотивов и поступков. Наша оценка человека как ответственного за свои поступки (и как обладающего моральным чувством), зависит от психологического восприятия его характера.
Гуманистическую интерпретацию философии Юма дал Дональд Ливингстон в работе «Философская меланхолия и бред: юмовская патология философии» Livingston, Donald., Philosophical melancholy and delirium: Hume's pathology of philosophy. The university of Chicago press. 1998. Он сразу отвергает взгляд на Юма как на «радикального» эмпирика, заботящегося об основах познания, и видит сердце его натуралистической теории в философском акте самовопрошания. Ливингстон считает различие Юмом истинной и фальшивой философии основой, определяющей все его дальнейшие рассуждения. Большинство философов не желают базировать свои теории, исходя из обыденной жизни, и пытаются следовать трём негласным принципам: «Окончательности» (философский акт должен описывать вещи в их финальной природе), «Автономии» (акт философствования является само-оправдывающим и должен быть свободен от предубеждений масс), и «Владычества» (само достоинство философского акта ведёт к стремлению сделать его единственным). Ливингстон считает, что Юм показал опасность мышления вне конкретных ситуаций. Его скептицизм вынужден защищать привычное от высокомерия фальшивой философии. Принципы «Окончательности», «Автономии», и «Владычества» не могут быть искоренены, они могут быть лишь исправлены скептической рефлексией и самим ходом жизни. Философия может исследовать традиции общества, не отвергая их. Радикальное пирронистское самоосознание природы философии как обусловленной и укоренённой в обычаях, Ливингстон считает главным прозрением Юма, определяющим ход его последующей мысли. Обладая незаурядной способностью связывать идейные контексты, автор достаточно вольно обходится с текстами Юма, находя его след в самых различных культурных и исторических явлениях, будь то христианство или американский федерализм.
Работа Дженнифер Хёрдт «Религия и распри в моральной философии Юма» Herdt, Jennifer., Religion and faction in Hume's moral philosophy. Cambridge university press. 1997 посвящена Юмовской концепции симпатии. Помимо объяснения её психологического механизма, для Хёрдт, роль симпатии заключается в противодействии многим социальным бедам, в том числе религиозному фанатизму. Хёрдт считает, что Юм преднамеренно использовал понятие симпатии, чтобы секуляризировать дискурс моральной и социальной ответственности. Большинство комментаторов полагало, что атака Юмом религии исходила в основном из эпистемологических неудач оправдать её рационально. Однако, Хёрдт подчёркивает, что юмовская критика религиозного мировоззрения основана на его понимании некоторых неблагоприятных практических эффектов религии на общество. Цель Юма была не столько в развенчании религии, сколько в реформировании самого общества путём объяснения определённых негативных сторон религии для него. Позиция Юма относительно религии и последующая экспозиция симпатии как альтернативы религиозному фанатизму являлись частью более обширной программы натурализации этики.