Проблематичность российской модели религиозно-государственных отношений связана не столько с законом 1997 г., сколько с другими факторами: ролью бюрократии, идеологией, смежным законодательством и политикой в целом. Проблемы признания и регистрации часто возникают в силу плохого функционирования российской юридической системы и особенностей федеральной структуры, когда значительные полномочия предоставляются местным властям. Кроме того, некоторые законы, прямо не касающиеся религиозных объединений, ограничивают эффективную реализацию российской модели религиозно-государственных отношений и работают во вред «нетрадиционным» религиям.
Например, в 2016 г. Государственная Дума РФ приняла «антитеррористический» пакет законов, известный как «законы Яровой» (поскольку ключевой фигурой в их принятии была депутат от партии «Единая Россия» Ирина Яровая). Эти законы серьезно ограничивают деятельность протестантов и других религиозных меньшинств в России, фактически запрещая прозелитизм. Подобным образом на деятельности религиозных сообществ негативно сказывается закон о регистрации организаций, получающих финансирование из-за рубежа («закон об иностранных агентах») Примеры см. в “Annual Reports”, United States Commission on International Religious Freedom. В ущерб религиозной свободе меньшинств также действуют законы, направленные против экстремизма. В 2017 г. Верховный Суд РФ подтвердил запрет на деятельность Свидетелей Иеговы, объявленных «тоталитарной» и «экстремистской» группой. Кроме того, продолжает создавать проблемы экстраюридический компонент закона 1997 г., а именно его преамбула: указание в преамбуле на исторические религии народов России фактически поставило некоторые религии в более привилегированное положение по сравнению с другими, причем максимальные преимущества получила Русская православная церковь.
В этой ситуации противоречащих друг другу законов и наличия многочисленных юридических, административных и идеологических источников регулирования религиозной жизни в России российскую модель религиозно-государственных отношений следует признать дисфункциональной. Единой и однозначной системы религиозно-государственных отношений создано не было; наоборот, сложилась ситуация разноуровневых компетенций и общей неясности, и эта ситуация открыла путь для двух других, конкурирующих, моделей религиозно-государственных отношений -- государственной церкви и избирательного сотрудничества, которые сосуществуют с моделью, установленной Конституцией. Далее я рассмотрю все три модели более подробно, имея в виду прежде всего Русскую православную церковь и привлекая для обоснования своей точки зрения некоторые эмпирические данные.
Три модели церковно-государственных отношений в России и три стратегии Русской православной церкви в отношении государства и общества Приверженцы Русской православной церкви составляют крупнейшее сообщество верующих в Российской Федерации -- 72% “Russians Return to Religion, but not to Church” (2014), Pew Forum Analysis. 10.02.2014, а РПЦ является самым большим из признанных государством религиозных объединений. Описав выше три модели религиозно-государственных отношений -- государственной церкви, избирательного сотрудничества и отделения церкви от государства, -- я теперь покажу, что Русская православная церковь соотносит свою роль в публичном пространстве со всеми тремя моделями. В зависимости от того, какие вопросы стоят на повестке дня, РПЦ представляет себя то в качестве квазигосударственного актора и исключительного партнера государства, то как одного из партнеров наряду с другими, то, наоборот, как антагониста государства.
С точки зрения логики эти три стратегии противоречат друг другу (как можно одновременно быть антагонистом и партнером государства?), но они отражают три различных понимания государственно-церковных отношений. Первая стратегия является отражением модели государственной церкви, вторая -- модели сотрудничества, третья -- модели отделения церкви от государства. На практике, в случае РПЦ, все три стратегии работают как взаимодополнительные. Тот парадоксальный факт, что в своей публичной деятельности РПЦ использует все три указанные стратегии (и использует эффективно), указывает на то, что какая-то одна модель недостаточна для объяснения реальных процессов.
Модель государственной церкви в России: РПЦ как исключительный партнер государства и представитель большинства русского народа
Русская православная церковь занимает привилегированное положение среди религиозных организаций в России, что, в частности, ярко проявилось в таком событии, как открытие памятника святому князю Владимиру (о чем было сказано выше). Символические привилегии РПЦ в некоторой степени трансформируются в реальную политическую власть и в неофициальную модель церковно-государственных отношений, соответствующую византийской православной идее симфонии. Хотя после распада СССР РПЦ открыто стремилась к максимальной независимости от государства, внутри церкви, судя по всему, статус государственной церкви для кого-то сохранял свою привлекательность. Некоторые авторы, такие как Анатолий Красиков и Борис Кнорре, указывали на то, что стратегия церковного руководства со временем изменилась и свойственная патриарху Алексию II установка на независимость при патриархе Кирилле сменилась проектом православного государства (державно-православный проект) Кнорре Б. Российское православие: Постсекулярная институционализация в пространстве власти, политики и права // Монтаж и демонтаж секулярного мира / под ред. А. Малашенко, С. Филатова. Москва: РОССПЭН, 2014. С. 47-48; Красиков А. Глобализация и православие // Религия и глобализация на просто рах Евразии / под ред. А. Малашенко, С. Филатова. М.: РОССПЭН, Московский Центр Карнеги, 2009. C. 50.. А. Ситников даже говорит о «сакрализации» российского государства через посредство церкви Ситников А.В. Православие, институты власти и гражданского общества в Рос сии. Санкт Петербург: Алетейя, 2012..
Русская православная симфония XXI века опирается не на институт государственной церкви, а на сети неформальных церковно-государственных взаимодействий и личных отношений между представителями церковной иерархии и политического истеблишмента, включая чиновничество Кнорре говорит о «VIP-миссии»: Кнорре Б. Российское православие: Постсекулярная институционализация в пространстве власти, политики и права. C. 48.. Именно таким образом церковь непосредственно влияла на законодательство, касающееся общественной морали или охраны здоровья, а также выступала от лица предполагаемого большинства, говоря об общероссийских культурных и нравственных ценностях. Примером неофициального доступа церкви к законотворчеству является Закон о свободе совести и о религиозных объединениях 1997 г., о котором говорилось выше. РПЦ долго желала такого закона, начав лоббировать его принятие еще в 1993 г., чтобы таким образом снизить конкуренцию со стороны других религиозных групп Davis D.H. “Editorial: Russia's New Law on Religion: Progress or Regress?”.. Закон, устанавливающий административную ответственность за «пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних» Федеральный закон РФ 135-ФЗ внес изменения в статью 5 ФЗ «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию» и другие законодательные акты в целях защиты детей от информации, пропагандирующей отрицание традиционных семейных ценностей. (2013), и закон «о противодействии оскорблению общерелигиозных взглядов и чувств верующих» Закон «О внесении изменений в статью 148 Уголовного Кодекса Российской Федерации и дополнительные нормативно-правовые акты РФ в целях противодействия оскорблению общерелигиозных взглядов и чувств верующих». (2013) также соответствовали интересам церкви, особенно после скандала с «Пусси райот» Узланер Д. Дело «Пусси райот» и особенности российского постсекуляризма // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 2013. № 31(2). С. 93--133..
Однако основной пример, который я хочу рассмотреть в этой статье, -- это закон об охране здоровья Федеральный закон 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (2011). (2011), которым были введены важные изменения в российское законодательство об аборте. Этот закон предусматривает такие меры, как обязательную «неделю молчания» между посещением медицинского учреждения и прерыванием беременности (от 48 часов до семи дней в зависимости от срока беременности -- статья 56), а также право врача отказаться от «проведения искусственного прерывания беременности, если отказ непосредственно не угрожает жизни пациента и здоровью окружающих» (статья 70). В ходе подготовки и принятия этого закона Русская православная церковь выступала как непосредственный, официальный консультант российского правительства Erofeeva L.V. (2013) “Traditional Christian Values and Women's Reproductive Rights in Modern Russia -- Is a Consensus Ever Possible?”, American Journal of Public Health 103(11): 1931-1934.. РПЦ и Министерство здравоохранения создали совместную комиссию для разработки стратегии, направленной на сокращение высокого числа абортов в стране. Роль РПЦ в данном случае была исключительной; никакие другие религиозные группы не принимали участия в этом процессе.
Социолог Александр Пономарев считает, что внимание церкви к «национальному здоровью» -- это проявление установки на «симфонию», в рамках которой представители церкви демонстрируют «государственное мышление» Ponomariov A. (2017) The Visible Religion. The Russian Orthodox Church and her Relations with State and Society in Post-Soviet Canon Law (1992-2015), p. 174. Frankfurt/M.: Peter Lang.. Доктринальной основой участия РПЦ в качестве публичной религии в упомянутой выше совместной комиссии является документ «Основы социальной концепции Русской православной церкви», где об аборте говорится не только с сотериологической точки зрения (аборт как убийство и грех), но и в связи с демографическим кризисом в России (глава 11 «Здоровье личности и народа»):
Русская православная церковь с глубокой тревогой констатирует, что народы, традиционно окормляемые ею, ныне находятся в состоянии демографического кризиса... Демографические проблемы находятся в сфере постоянного внимания Церкви. Она призвана следить за законодательным и административным процессами, дабы воспрепятствовать принятию решений, усугубляющих тяжесть ситуации. Необходим постоянный диалог с государственной властью, а также со средствами массовой информации для прояснения позиции Церкви по вопросам демографической политики и охраны здоровья. Борьба с депопуляцией должна включать активную поддержку научно-медицинских и социальных программ по защите материнства и детства, плода и новорожденного. Государство призывается всеми имеющимися у него средствами поддерживать рождение и достойное воспитание детей Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. XI, 4 // Официальный сайт Отдела внешних церковных связей МП. 2000.
Сфера общественного здоровья -- не единственная, в которой РПЦ обладает исключительным консультативным статусом. Так, например, проводятся ежегодные встречи представителей Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата и Министерства иностранных дел России (рабочая группа по взаимодействию МИД России и Русской православной церкви) Состоялось XXII заседание Рабочей группы по взаимодействию Русской Православной Церкви и МИД России // Официальный сайт Отдела внешних церковных связей МП. 13.11.2017. Все это указывает на модель церковно-государственных отношений, которую Пономарев называет «созвучием властей» и которая, с точки зрения самой РПЦ, является современной формой симфонии, то есть речь идет об исключительным статусе РПЦ в российском государстве Ponomariov A. The Visible Religion. The Russian Orthodox Church and her Relations with State and Society in Post-Soviet Canon Law (1992-2015), p. 100..
Модель избирательного сотрудничества: Русская православная церковь как одна из публичных религий, обладающая равными правами с другими
Согласно официальному юридическому статусу, Русская православная церковь представляет собой только одну, хотя и крупнейшую, религиозную организацию в России, наряду с другими, признанными государством. В этом качестве РПЦ, как и все другие признанные религиозные организации, имеет некоторые права и обязанности по отношению к государству, а государство имеет некоторые обязательства в отношении религиозных организаций.
В ситуации избирательного сотрудничества можно ожидать, что религиозные акторы будут объединять усилия, чтобы добиться от государства удовлетворения своих требований (см. приведенный выше пример Австрии). Россия в данном случае не является исключением. Так, например, Русская православная церковь совместно с российскими исламскими, иудейскими и буддийскими религиозными организациями сумела настоять на включении в программу государственных школ предмета, посвященного изучению религий.
В системе избирательного сотрудничества, кроме доступа к таким сферам государственной ответственности, как школы, больницы и армия, религии также напоминают государству о его обязанности уважать религиозный выбор своих граждан. Законодательство, касающееся абортов, -- характерный пример не только того, как РПЦ выступает в роли государственной церкви, но и того, как она представляет себя в качестве сообщества верующих, равные права которых государство должно уважать. Так, в «Основах социальной концепции» церковь настаивает на праве врачей-христиан отказываться от проведения абортов по соображениям совести:
Грех ложится и на душу врача, производящего аборт. Церковь призывает государство признать право медицинских работников на отказ от совершения аборта по соображениям совести Основы социальной концепции РПЦ XII, 2..
Упомянутый выше закон об основах охраны здоровья эксплицитно ввел право медицинского персонала отказываться от проведения абортов. В 2016 г. РПЦ пыталась продвинуться дальше в этом направлении, потребовав исключения абортов из обязательного медицинского страхования, чтобы православные налогоплательщики более не были соучастниками в грехе убийства B Москве состоялось собрание православной общественности, выступающей про тив абортов // Официальный сайт МП. 29.06.2015. В этой ситуации Русская православная церковь выступает как публичная религия, преследующая сотериологическую цель: она стремится защищать духовную чистоту своих верующих (и только их), вместо того чтобы брать на себя ответственность за весь русский народ и говорить от его имени -- как она это делает, выступая в роли неофициальной государственной церкви.