Последующий рост не ограничивался процентной ставкой (хотя и она пошла вниз после кризиса (см. рис. 5)), поскольку установленные производственные мощности позволяли расширять производства без дополнительных инвестиций, а самая высокая за весь постсоветский период безработица (13 %) при сохранении квалификации и трудовых навыков людей, недавно потерявших работу, позволяла привлечь дополнительных работников, не повышая заработной платы.
Рис. 4. Динамика цены нефти и курса рубля в 1997-1999 гг.
Рис. 5. Динамика ставки по кредитам реальному сектору в 1997-1999 гг.
Поэтому первый кризис (рис. 4-5) несколько отличался от дальнейших по последовательности событий: сначала рост процентной ставки под воздействием оттока капитала, уходящего из высокорискованных спекулятивных активов, к которым относились российские государственные бумаги, переход производства к стагнации вместо прогнозируемого на 1998 г. роста, затем падение нефтяных цен, сокращение доходов бюджета, наконец дефолт по государственному долгу и девальвация. На графике период спада выделен серой полосой. Кредитная система вносит свой разрушительный вклад в спад производства в реальном секторе через потери депозитов населения и остатков на расчетных счетах предприятий в разорившихся банках, замораживание расчетов, резкого нарастания неопределенности хозяйственных решений. Несмотря на финансовый кризис, процентные ставки по кредитам нефинансовым организациям в этот период начинают снижаться, хотя и при сохранении волатильности, в то же время реальные процентные ставки остаются запредельно высокими, а кредит малодоступным. Главным направлением удержания курса рубля после обвальной девальвации становятся меры по регулированию возврата валютной выручки экспортеров и ограничения спекулятивного спроса на валюту.
Быстрый восстановительный рост после резкого и глубокого падения обеспечивался рядом факторов:
девальвация закрыла внутренний рынок для иностранных товаров, при этом экспортные пошлины удерживали цены на ресурсы для внутреннего производства и позволяли сохранять его конкурентоспособность за счет пониженных издержек;
обесценение заработной платы понизило издержки российских предприятий;
стабилизация курса рубля и его плавная девальвация, несколько отстающая от темпов инфляции в период 1999-2003 гг., способствовала уменьшению неопределенности;
наличие незагруженных производственных мощностей позволяло расти без инвестиций, в связи с чем высокая реальная процентная ставка не препятствовала росту, а использование эффекта масштаба обеспечивало рост совокупной факторной производительности;
потребительский и ипотечный кредит оставались большой редкостью и высокие процентные ставки не оказывали влияние на величину потребительского спроса;
рост нефтяных цен начиная с 2003 г. позволил безболезненно рассчитаться по внешнему государственному долгу и подтолкнул расширение совокупного спроса, обеспечившего поддержание инерции устойчивого экономического роста на ближайшие пять лет.
Кризис 2007-2008 гг.
Разворачивавшийся мировой финансовый кризис на первом этапе не сильно затронул российскую экономику. В течение первых трех кварталов 2008 г. в стране сохранялись высокие темпы роста. Однако ситуация радикально изменилась осенью 2008 г.: наряду с нарастанием кризиса возникли два процесса, которые обвалили российскую экономику, перешедшую от быстрого роста к глубокому спаду (рис. 6-7).
С июля 2008 г. началось снижение нефтяных цен, ослабление рубля и рост процентных ставок для реального сектора. Изменения условий хозяйственной деятельности первоначально происходили достаточно плавно и не вызывали панических действий участников рынков. Однако сокращение поступлений экспортной выручки вследствие снижения нефтяных цен и уменьшение притока капитала в результате ухудшения условий кредитования на мировых финансовых рынках привели к снижению темпов роста денежной массы, эмитируемой в ходе формирования резервов центрального банка, и нарастанию проблем ликвидности банковской системы.
Рис. 6. Динамика цены нефти и курса рубля в 2008-2009 гг.
Рис. 7. Динамика ставки по кредитам реальному сектору в 2008-2009 гг.
Рост процентных ставок на мировых рынках и ограничение доступа к кредиту сократили поступление валюты в страну, остановив сложившуюся систему кредитования. Предшествовавшее десятилетие российского роста в значительной степени было обусловлено притоком валюты и дешевым доступным кредитом. Заимствования банков и крупнейших российских корпораций на внешних рынках под крайне низкие процентные ставки вызвало оживление инвестиционной активности. В ситуации укрепления рубля внешние кредиты становились фактически бесплатными.
Банк России предпринимал усилия по стабилизации финансовой системы путем управляемой девальвации рубля. Заявив в октябре, какие предполагаются уровни курса по корзине валют, в январе 2009 г. он поддерживал плавное ослабление рубля, последовательно распродавая золотовалютные резервы. Озвученные желаемые уровни курса рубля к корзине валют привели к ускорению оттока ка-питала. Основными каналами были трансформация сбережений населения в иностранные валюты, что обеспечивало их прирост в рублевом исчислении больший, чем могли обеспечить любые вложение в низко рискованные рублевые активы и увеличение валютных активов коммерческих банков. Именно они стали основными бенефициарами управляемой девальвации, за которую заплатил реальный сектор экономики.
В результате принятой политики ослабления национальной валюты атака против рубля велась за счет кредитов, предоставляемых центральным банком. Отток денег от кредитования реального сектора в пользу валютных спекуляций сопровождался последовательным ростом процентных ставок по кредиту нефинансовым предприятиям. В итоге для того чтобы остановить процесс при достижении указанных желаемых значений курса, Банк России был вынужден резко поднять ставку рефинансирования и ограничить доступ к своим кредитным ресурсам.
Скачок процентной ставки при общем дефиците ликвидности в банковской системе стабилизировал курс, но остановил кредитование реального сектора. С этого момента финансовый кризис стал трансформироваться в общеэкономический. Рост процентных ставок привел к снижению потребительского кредитования и сокращению спроса на потребительском рынке, особенно товаров долговременного пользования, уменьшился розничный товарооборот, стагнировали цены на жилищную недвижимость и снизились объемы нового строительства. Удорожание кредита и снижение его доступности привело к сокращению запасов в реальном секторе, а в сочетании с ростом курса все это оставило инвестиционный процесс, активизировавшийся в два предкризисных года. В основном пострадали отрасли, производящие товары промежуточного спроса и инвестиционные товары. Так, при сокращении в 2009 г. обрабатывающей промышленности на 15,2 % металлургическое производство и производство готовых металлических изделий уменьшилось на 16,4 %, строительных материалов, машин и оборудования -- на 33,2 %, электрооборудования, электронного и оптического оборудования -- на 31,6 %, транспортных средств и оборудования -- на 31,5 %. Таким образом, российская банковская система проводит проциклическую политику, усиливая импульс, поступающий с мировых рынков углеводородов.
Сокращение нефтяных доходов бюджета и неопределенность их будущего восстановления заставляет финансовые власти осторожно подходить к расходованию бюджетных фондов, созданных за счет профицита предшествующих периодов. И несмотря на принятую масштабную антикризисную программу, государственные расходы не только не компенсируют выпавший спрос, но и не достигают даже предкризисных объемов.
Стабилизация ситуации достигается после сокращения запасов, приспособления торговли к новому объему спроса, постепенного понижения процентной ставки при стабильной валюте. А восстановительный рост начинается вместе с восстановлением мировых рынков углеводородов.
Кризис 2014-2016 гг.
Последовательность событий и взаимосвязи между ними повторяют предшествующий кризис почти полностью, при серьезном отличии предкризисной ситуации. Если в 2008 г. российская экономика резко сжимается после длительного периода быстрого роста, то в 2014 г. спад становится продолжением последовательного затухания роста.
Снижение нефтяных цен началось с лета 2014 г. и сопровождалось устойчивым ослаблением рубля. Попытки Банка России сгладить его падение и контролировать темпы девальвации привели к повторению ситуации предшествующего кризиса, когда источником спекулятивной игры против рубля становились кредиты центрального банка. Девальвация рубля осенью 2014 г. первоначально не встретила серьезного сопротивления со стороны центрального банка, с начала июля до середины октября международные резервы Банка России сократились на 5 %, но к декабрю ситуация на валютном рынке уже напоминала панику. Быстрое сокращение международных резервов (с середины октября до конца года они снизились на 12,5 %) сопровождалось словесными интервенциями центрального банка, которые привели к полной утрате доверия к регулятору со стороны как участников рынка, так и населения.
Переход к плавающему курсу, объявленный центральным банком, который должен был повысить спекулятивные риски и остановить падение рубля, не произвел надлежащего эффекта. По мере углубления девальвации пересматривались ожидания экономических агентов по равновесному валютному курсу, к покупке валюты подключались все новые игроки, включая все большие объемы сбережений населения. Падение рубля сопровождалось ускорением инфляции в силу возросших инфляционных ожиданий и перетоку ресурсов кредитной системы от кредитования реального сектора к валютному рынку. Стабилизации курса удалось добиться за счет резкого увеличения Банком России ключевой ставки, что повлекло за собой рост ставок по всей банковской системе и прежде всего по кредитам реальному сектору (рис. 8-9).
Дефицит рублей остановил девальвацию, вместе с тем произошел спад производства по широкому кругу отраслей, начиная с торговли. Всплеск инфляции, обусловленный как эффектом переноса валютного курса на внутренние цены, так и возросшими инфляционными ожиданиями экономических субъектов, при неизменной зарегистрированной занятости и сокращающемся выпуске привел к снижению реальных доходов населения. В этих условиях сокращение потребительского кредитования, а также переход домохозяйств к сберегательной стратегии в ожидании дальнейшего ухудшения экономической ситуации повлекли за собой сжатие конечного спроса, снижение оборота розничной торговли и спроса на жилье. В отличие от предыдущего кризиса реальные доходы населения сокращались как за счет заработной платы, так и за счет социальных трансфертов. Но перераспределение ВВП в пользу бизнеса (доля оплаты наемного труда в ВВП сократилась в 2016 г. по отношению к 2014 г. на 0,5 процентных пункта, а доля валовой прибыли валовых смешанных доходов за этот период выросла на 3,5 процентных пункта), вопреки ожиданиям Министерства экономического развития, не вызвало оживления инвестиционной активности.
Рис. 8. Динамика цены нефти и курса рубля 2014-2017 гг.
Рис. 9. Динамика ставки по кредитам реальному сектору в 2014-2016 гг.
постсоветский экономика кризис
Следствием неблагоприятной конъюнктуры мировых рынков стало существенное сокращение бюджетных доходов, а неопределенность в отношении ее будущих изменений не позволила в полной мере компенсировать утраченные доходы через резервный фонд. В результате бюджетные расходы сокращались параллельно с расходами частного сектора.
Возросшие риски в ситуации экономического спада и запретительно высокие процентные ставки привели к падению объемов инвестиций. Объявленная стратегия импортозамещения и принятые меры, направленные на защиту внутреннего рынка и стимулирования производства, не дали ожидаемого эффекта из-за непомерной цены кредитных ресурсов, с одной стороны, и возросших цен на импортное оборудование вследствие девальвации, с другой. В таких отраслях, как сельское хозяйство и производство сельскохозяйственного оборудования, процессы импортозамещения пошли нормально и они опирались на субсидируемые процентные ставки.
Стабилизация экономики, как и в ходе предшествующих кризисов, происходит за счет снижения волатильности валютного курса, приспособления реального сектора к повышенным реальным процентным ставкам, возрастания цен на углеводороды по отношению к минимальным значениям в данном цикле. В то же время, как видно из графиков, в отличие от кризисов 1998 г. и 2008-2009 гг., заметного роста нефтяных цен не происходит, равным образом, как и расширения кредита. Если в июле 2009 г., когда началось посткризисное восстановление, нефтяные цены выросли на 40 % к октябрю предшествующего года, когда начался спад в российской экономике, то в октябре 2016 г., когда появились признаки экономического роста, цены на нефть оставались на 35,6 % ниже цен двухлетней давности, когда начиналась рецессия. Результатом становится медленный выход из рецессии и вялый восстановительный рост. Этому способствует сокращение внешнего притока капитала наряду с масштабным его оттоком в процессе снижения внешней задолженности частного сектора России: с 732,8 млрд долл. на 1 июля 2014 г. до 525,7 млрд долл. на 1 апреля 2017 г.
Несмотря на завершение спада и выход российской экономики на траекторию восстановительного роста, все те причины, которые обусловливали неустойчивость российской экономики и ее зависимость от внешних импульсов, сохранились. Очевидно, что решающую роль играют диспропорции в российской экономике, формировавшиеся с 1970-х годов. Высокая доля нефтяной и газовой промышленности в ВВП, еще большая доля в экспортных поступлениях и доходах бюджета делают российскую экономику уязвимой к колебаниям цен на углеводороды. Возросшая зависимость от импорта по целому ряду товарных позиций от продовольствия, одежды, лекарств, машиностроительной и электронной продукции делают крайне болезненным процесс приспособления к девальвации национальной валюты и снижению экспортных поступлений. Российская банковская система, включая составляющие ее основу банки с государственным участием, реализует не контрциклическую, а проциклическую политику, многократно усиливая исходный импульс, связанный с девальвацией и дефицитом кредитных ресурсов. И если ликвидация диспропорций в реальном секторе требует десятилетий согласованной работы бизнеса и государства, то регулирование режима обменного курса и банковской системы способно смягчить приспособление экономики к новым условиям.