Расхождения в оценке природы текущего кризиса -- является ли он циклическим или структурным -- ведут к отличиям как предлагаемых мер контрциклической политики, так и ожидаемых перспектив будущего роста.
Если кризис носит структурную природу, восстановление нарушенных воспроизводственных пропорций требует роста эффективности производства, во многом за счет перераспределения ресурсов от неэффективных производств к сферам, отраслям, предприятиям, демонстрирующим наиболее высокую производительность. Бессмысленно пытаться стимулировать экономику, находящуюся на границе производственных возможностей [Синельников-Мурылев и др., 2014]. При этом совокупный спрос должен оставаться неизменным или расширяться незначительными темпами, а высокая процентная ставка будет способствовать тому, что экономические агенты, эффективность деятельности которых ниже нормативной, будут ограничены в доступе к ресурсам [Дробышевский и др., 2016]. Ради достижения устойчивого экономического роста в долгосрочном периоде необходимо пожертвовать ростом в краткосрочном периоде [Мау, 2017].
В известной мере подходы к оценке прошедшего кризиса зависят от используемой терминологии и того смысла, который вкладывается в термины. Поэтому для целей дальнейшего изложения необходимо определить, что в дальнейшем под циклическим кризисом будет пониматься снижение ВВП по отношению к его трендовому значению при сходных состояниях связанных показателей экономической конъюнктуры (занятость, уровень реальных процентных ставок, уровень реальной заработной платы, темпы инфляции и т. д.), вне зависимости от характера шоков, вызвавших это падение и накопившихся в экономике структурных диспропорций. В этом отношении именно российские кризисы демонстрируют повторяемость сходных состояний конъюнктуры, что обусловлено особенностями отраслевой структуры экономики, сильной зависимостью от мирового рынка в удовлетворении базовых потребностей населения, неустойчивостью бюджетной системы, получающей до половины доходов от нефтегазовой отрасли, слабой банковской системой, усиливающей исходный импульс в сокращении совокупного спроса.
Любой кризис в своей основе имеет диспропорции в экономической структуре, различного рода (институциональные, технологические, финансовые) барьеры, препятствующие восстановлению равновесия при изменении спроса, доходов, относительных цен. И в этом смысле любой экономический кризис структурный. Понятие системного кризиса выходит за пределы экономической проблематики и предполагает рассмотрение процессов, связанных с политикой, идеологией и иными сферами общественной жизни, неопределяемыми в экономических терминах.
Особенности российского экономического цикла
Рецессии, в разной степени затрагивавшие мировую экономику с конца XX столетия, существенно различались по движущим силам, глубине, составу охваченных ими стран. Вместе с тем вне зависимости от природы неблагоприятной конъюнктуры, формируемой мировым рынком, российская экономика восстанавливала нарушенное равновесие через сложившийся механизм кризисного приспособления, обусловленный монопродуктовой структурой экспорта и слабостью финансовой системы. Все три циклических спада в России характеризуются четко выделяемыми сходными последовательностями взаимосвязанных процессов, единым сценарием нарушения и последующего восстановления нового макроэкономического равновесия.
Во всех случаях шоком, выталкивающим экономику из равновесного состояния, выступали некоторые события в мировой экономике. Внешним толчком, вызвавшим разрушительные процессы на российском финансовом рынке в 1997 г., послужил азиатский финансовый кризис, в 2008 -- «великая рецессия», в 2014 -- глубокое падение цен на углеводородное сырье. Каковы бы ни были неблагоприятные события, давшие импульс началу российских кризисов, они приводили к снижению нефтяных цен или сопровождались им. Болезненная реакция российской экономики на неблагоприятную конъюнктуру углеводородных рынков обусловлена ее монокультурной экспортной ориентацией, нарастающими диспропорциями во внутренней отраслевой структуре, зависимостью от внешнего рынка в удовлетворении даже базовых потребностей населения. На приведенном ниже графике (рис. 1) видно, что начало каждого очередного циклического спада приходится на период резкого снижения нефтяных цен. При этом отношение доходов от экспорта углеводородов к ВВП, начиная с 1999 г. и до 2015 г. включительно, колебалось в границах 15-20 %. Уже это обеспечивало уязвимость экономики к колебаниям нефтяных цен. Если учесть долю углеводородов в суммарных экспортных доходах и в доходах бюджета, зависимость от нефтяных цен становится еще более значимой.
Снижение нефтяных цен влечет за собой два взаимосвязанных процесса, равно болезненных для домохозяйств и бизнеса.
Первая цепочка событий порождается глубокой девальвацией рубля, инициируемой Банком России или стихийно протекающей в результате однонаправленных действий всех экономических агентов, начиная от валютных спекулянтов и банков и заканчивая домохозяйствами. Обесценение рубля сопровождается ускорением инфляции, поскольку оно запускает рост инфляционных ожиданий, с одной стороны, и эффект переноса курса во внутренние цены, с другой. Шок, вызванный девальвацией, ведет к изменениям внешнеэкономических потоков и меняет внутренние цены.
Необходимость остановить неконтролируемое обесценение рубля и ограничить активные спекуляции против него побуждает Банк России ужесточать процентную политику как через изменение условий доступа к собственным кредитам, так и путем повышения процентных ставок. Сокращение предоставления ликвидности происходит на фоне возрастающего оттока капитала по всем основным каналам: скупка валюты населением с целью как-то сохранить сбережения в период ускоряющейся инфляции, коммерческими банками -- для пополнения резервов и со спекулятивными целями, невозврат валютной выручки экспортерами и т. д. Рост процентной ставки отчасти компенсируется скачком инфляции, удерживающим или даже снижающим реальную процентную ставку на первом этапе.
Рис. 1. Цены на нефть сорта Брент и доля доходов от экспорта углеводородов в ВВП России Источник: Росстат.
Скачок процентной ставки и дефицит ликвидности трансформируют финансовый кризис в общеэкономический спад. Дороговизна и недоступность кредита для реального сектора заставляют предприятия оптимизировать заемные средства. Сокращение запасов и переход от банковских кредитов к кредиторской задолженности одновременно по всей экономике сжимают совокупный спрос прежде всего за счет товаров инвестиционного назначения. В сложном положении оказываются отрасли, активно привлекавшие заемные ресурсы в предкризисный период. Следствием роста процентной ставки и сжатия потребительского кредита становится снижение товарооборота, прежде всего за счет товаров долговременного пользования. Уменьшение количества новых ипотечных кредитов ведет к сокращению нового строительства. Через канал процентной ставки рецессия распространяется на всю экономику.
Вторым каналом передачи неблагоприятного внешнего импульса в национальную экономику становится бюджетная политика. Снижение нефтяных цен ведет к разбалансированности бюджета. При всех попытках компенсировать дефицит доходов, выпадающих вследствие уменьшения поступлений от экспорта углеводородов, государственные расходы сокращаются. В условиях нарастающих инфляционных ожиданий увеличение бюджетного дефицита несет в себе угрозу не-
Рис. 2. Последовательность кризисных процессов в российской экономике
контролируемого ускорения инфляции. Использование накопленных фондов для финансирования бюджетного дефицита сдерживается неопределенностью углеводородной конъюнктуры и продолжительности спада.
Совокупный спрос сжимается, хотя и с разной скоростью, во всех своих компонентах: происходит снижение государственных расходов вследствие сокращения доходных поступлений и неопределенности в сроках восстановления углеводородных рынков; уменьшение запасов и инвестиционного спроса предприятий реального сектора; падение спроса домохозяйств; сокращение чистого экспорта вследствие снижения цен на основной продукт экспорта, которое может быть больше или меньше в зависимости от темпов девальвации рубля и относительной эластичности экспорта и импорта по валютному курсу. Экономика начинает сжиматься в поисках нового равновесия -- сокращение спроса приводит к снижению выпуска, уменьшению доходов домохозяйств и последующему сжатию спроса. После мощного первоначального толчка последующий поиск равновесия в ходе спада может занимать различные временные периоды.
Схематично кризисный сценарий в российской экономике может быть представлен следующим образом (рис. 2).
Каждый дальнейший шаг усиливает исходный импульс и передает его далее. Девальвация следует за падением нефтяных цен, поскольку обеспечить платежный баланс другим путем, кроме резкого сокращения импорта, становится невозможным. Чтобы подавить спекулятивный спрос на валюту, не остается (или не рассматривается) иного пути, кроме шокового повышения процентных ставок. Скачок процентных ставок и ограничение кредита переносят кризис в реальный сектор. Падение или стагнация реальных доходов в сочетании со снижением склонности к потреблению домохозяйств завершают процесс, создавая спросовые ограничения для реального сектора.
Выход из спада достигается за счет обесценения рубля и создания стимулов для расширения внутреннего производства путем снижения доли импорта в потреблении и в меньшей степени за счет расширения экспорта товаров с невысокой добавленной стоимостью и слабыми нетоварными ограничениями для допуска на внешние рынки. Другим важным фактором для перехода к росту является особенность реакции российского рынка труда на колебания рыночной конъюнктуры. Приспособление на российском рынке труда к сокращению спроса на конечных рынках протекает не через изменение занятости при малоподвижной номинальной заработной плате, а через изменение номинальной и в еще большей степени реальной оплаты труда [Вакуленко, Гурвич, 2016]. Девальвация рубля подталкивает инфляцию, при неизменной или снижающейся номинальной зарплате это приводит к сокращению издержек на оплату труда и росту относительной эффективности капитала. По мере приспособления производства к новому уровню спроса достигается макроэкономическое равновесие, а возросшая эффективность капитала вместе с ростом спроса по мере стабилизации углеводородных рынков подталкивает рост экономики.
Все три циклических кризиса, протекавших в российской экономике, начинались с падения нефтяных цен, сопровождались резким и глубоким падением выпуска, обесценением сбережений и перераспределением добавленной стоимости между трудом и капиталом.
Кризис 1997-1999 гг.
Начало кризиса обычно связывают с августом 1998 г., когда был объявлен дефолт по государственным облигациям. Однако нарастание кризисных явлений на российском финансовом рынке приходится на осень 1997 г. в связи с азиатским кризисом.
Отток спекулятивного капитала из рискованных активов привел к резкому скачку доходности на рынке ГКО-ОФЗ и, соответственно, процентных ставок по кредитам реальному сектору. Колебания доходностей и процентных ставок продолжалось с октября 1997 до августа 1998 г. (рис. 3). Пытаясь удержать пониженные инфляционные ожидания и сохранить финансовую стабильность, Банк России удерживал валютный курс, растрачивая крайне ограниченные валютные резервы и привлекая кредиты МВФ.
Приток и отток спекулятивного капитала происходили в жесткой связке с кредитами МВФ. Получение займа означало возрастание возможностей по поддержанию курса, что при баснословно высокой доходности государственных облигаций приводило к притоку спекулятивного капитала. Понижение доходности позволяло сбрасывать бумаги, фиксировать доходность и выводить валюту с российского рынка. В свою очередь, это вело к необходимости получения стабилизационного кредита МВФ, чтобы поддержать курс. Возможно, Правительству и Банку России удалось бы добиться затухающей амплитуды колебаний и стабилизации рынка, но падение нефтяных цен окончательно лишило бюджет возможности исполнять свои обязательства.
Рост реальной процентной ставки остановил прогнозируемый в 1998 г. рост экономики, а следствием взрыва пузыря на рынке ГКО-ОФЗ стал банковский кризис. Объявленный дефолт вызвал паралич банковской системы, потерю появившихся сбережений домохозяйств в так называемых системных банках и глубокой.
Ставка по кредитам предприятиям и организациям до одного года Доходность ГКО девальвации. Особенностью этого кризиса стало то, что, с одной стороны, девальвация не привела к росту процентных ставок, подъем которых пришелся еще на начало финансового кризиса, а, с другой стороны, высокие процентные ставки не вызвали соответствующего падения совокупного спроса.
Рис. 3. Динамика доходности рынка ГКО1 и процентных ставок по кредитам реальному сектору Источник: Банк России.
Объяснение относительной инертности реального сектора к изменению процентных ставок было связано с особенностью тогдашней российской экономики, недавно вышедшей из состояния гиперинфляции. Кредит потребительскому сектору был практически недоступен, ипотечный рынок еще не появился, предприятия реального сектора прибегали к банковским займам в крайнем случае, предпочитая самофинансирование или кредиторскую задолженность, поскольку реальные процентные ставки были запретительно высокими. Весь внутренний кредит предприятиям нефинансового сектора и домохозяйствам в 1997 г. составлял 10,85 % ВВП по сравнению с 37,75 % в 2016 г.
Соответственно, девальвация рубля и массовые банкротства банков вызвали кратковременный шок спроса, связанный с потерей сбережений и затруднением проведения расчетов, который для бизнеса был быстро компенсирован снижением реальной заработной платы и расширением внутреннего рынка за счет вытеснения импорта. Четырехкратный скачок курса сделал российскую экономику конкурентоспособной по цене даже по отношению к азиатским товарам.